Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Бездна: Скотская кадриль" » И стонет сумрак, как душа в мученье » Апартаменты Великого Инквизитора


Апартаменты Великого Инквизитора

Сообщений 61 страница 80 из 87

61

- Нет, не была,- покачал головой Леонид, потянувшись за кофейником.- Как она может возражать, ведь это мое расписание. Я не ожидал приезда Рашель, ее визит оказался сюрпризом для меня. Пару недель назад, перед Днем Рождения, я писал ей, что буду рад ее видеть, но она приехала только сейчас. Время действительно не самое удачное...
Наполнив чашку кофе, скульптор бросил в него кусочек коричневого сахара и принялся размешивать ложечкой на тонком черенке. Размешав, пригубил немного и остался весьма доволен.
От Леонида не ускользнуло, что Лоренцо некоторым образом к нему присматривается, и ему стоило больших усилий не опускать взгляда и не делать вид, что кофе интересует его сейчас, как ничто другое. Скульптору казалось, что глаза могут выдать его ложь, и одновременно он понимал, что прятать их не следует.
- Как бы то ни было,- продолжил Шеридан, чуть сдвигая приборы перед собой так, чтобы они были идеально симметричны.- Я рад, что мы все еще можем видеться с  Вами без помех,- неожиданно скульптор улыбнулся.- Но не просите не волноваться: дружба обязывает, потому что Вы занимаете весьма ответственный пост. А в свете последних событий как не переживать?...
Помолчав, Леонид задал вопрос, которым интересовался не меньше, чем самочувствием Великого инквизитора:
- Скажите, Лоренцо... А Эванс действительно был невиновен? То есть, я хотел сказать, что за ним водился грешок пренебрежения цензурой, но он ведь не совершал ничего более выходящего за рамки закона?...
Как бы то ни было, Шеридану почему-то хотелось думать о том, что за поэтом не было никаких тяжелых преступлений. Вайолет была влюблена в Мэтью, и Леонид подспудно тревожился за подругу, перенося на нее привычную некогда заботу о сестре.

Отредактировано Леонид Шеридан (13-10-2009 00:16:07)

62

Близнецы Леонид и Рашель были похожи как две капли воды, оба высокие, статные, яркие. Однако, Рашель была изящнее. Легенда об адамовом ребре при взгляде на брата с сестрой  принимала особый смысл. На голографических снимках Лоренцо уже доводилось видеть сестру Шеридана, о которой тот отзывался с неизменной сердечной теплотой, но лично знакомы они не были. Отчасти по причине того, что   господин Сиена не хотел доставлять неудобств своими визитами, а потому испытывал некоторую неловкость.

- Как Вам сказать, - задумчиво протянул мужчина, - на мой взгляд, этот человек не сделал ничего предосудительного, - Великий инквизитор говорил негромко, осторожно, словно бы выверяя каждое слово по привычке. – Критика в виде сатирических произведений имеет право на существование, если не переступает границ дозволенного и не несет характер откровенной похабщины или оскорбления. В случае с Мэтью Эвансом не было никаких оснований обвинять его в оскорблении Церкви или Праматери, однако, насколько я понял, Ваш приятель был достаточно язвителен для того, чтобы привлечь внимание и стать жертвой доноса. И если я счел Эванса невиновным, то его мог счесть виновным другой. Судить в таком случае очень тяжело, Леонид. Еще тяжелее не получить обвинение в попустительстве. Многие именно из этих соображений карают провинившихся за малое мерой наивысшей строгости, чем вызывают недовольство и ненависть. А кое-кто старательно выслуживается, демонстрируя ревностное служение. Прибавим к тому карьеризм… - говорить об этом было нелегко, но Сиена не был склонен сейчас наедине со скульптором заниматься фарисейством.

- Как бы ни старался доносчик, Мэтью Эванс спас себя сам, сдержанностью и рассудительностью произвел хорошее впечатление на дознавателей, у которых, помимо доноса было очень мало доказательств его вины. Я настоял, чтобы формулировку недостатка доказательств заменили на полную невиновность, чтобы избежать пятна на репутации господина Эванса. Дурная молва иной раз бывает очень опасна, а формулировки значат очень много. Хочется, чтобы этот человек был чист, - вздохнув, Лоренцо опустил взгляд, сделал еще один глоток вина. – Впрочем, он и так чист, хоть и остер на язык, связей с реакционерами и ярыми противниками Церкви в ходе дознания господином Коэном, упокой Господь его душу, - инквизитор торопливо перекрестился, - выявлено не было.

63

Леонид перекрестился вместе с инквизитором. Упомянутый Коэн был среди жертв Наварро и, судя по всему, при жизни служил непосредственно Великому инквизитору. Печально было осознавать, что несколькими честными людьми стало в одночасье меньше. Они заслуживали искреннего уважения.
- Это происшествие надолго укоротит Эвансу язык,- осторожно заметил Шеридан.- Он, если честно, шокирован, что так легко отделался. Держится, однако, очень достойно...
Понаблюдав утром за Мэтью и Вайолет, скульптор решил, что у последней будет прекрасный шанс своей экспансивной заботой привлечь к себе внимание как к женщине. Эванс был избалован женским вниманием, но теперь поэтесса вполне могла занять место подле него, первой оказавшись рядом в минуту слабости. Тем лучше для обоих...
Шеридан не переставал удивляться разительному отличию взглядов Лоренцо Сиены на осуществление надзора от непосредственного осуществления этого самого надзора силами рядовых инквизиторов. Великий инквизитор был строгим человеком, но отнюдь не жестоким и лишенным всяческих садистических замашек.
Леонид замолчал, не зная о чем заговорить теперь, когда первые впечатления и благодарности были изложены и приняты. Обычно они с Лоренцо обсуждали текущие планы, инквизитор живо интересовался продвижением той или иной работы. Но сейчас тема творчества казалась скульптору несколько скользкой, ведь он собственноручно загубил одну из работ, в которой Сиена был заинтересован. Эта тема могла ассоциативно всплыть и при обсуждении работы над "Всадниками Апокалипсиса", с которыми вовсе ничего необычного не случалось. И даже о капелле святого Августина заговаривать было рискованно, хотя не далее как вчера Шеридан обнаружил в почтовом ящике утвержденный ее проект.
- Я надеюсь, что в скором времени все пойдет на лад,- еще раз задумчиво промолвил Шеридан.- Мне кажется, все самое страшное уже позади.

Отредактировано Леонид Шеридан (13-10-2009 02:22:53)

64

- Рано или поздно буря утихнет, я надеюсь на это, - Сиена наколол на вилку кусочек сыра и маслинку, взял веточку зелени, отправил в рот, прожевал и с видимым удовольствием запил вином.

- Если господин Эванс станет  впредь более осмотрительным, - слова инквизитора звучали мягко и вкрадчиво, - то, полагаю, что дальнейшая его судьба не будет вызывать опасений. От случайностей, правда, не застрахован никто. В этой истории меня гораздо более интересует фигура доносчика, - сейчас Лоренцо рассуждал так, будто речь шла о модном детективном романе. – А точнее его мотивы. Какие внутренние побуждения заставили его поступить так. Кроме причитающихся поощрений, разумеется, - носивший красные одежды усмехнулся.

–  Знаете, люди порой из-за сущих мелочей готовы спихнуть другого в яму, а если он не упадет, то постараются сделать все, чтобы упал… За такими порой весьма любопытно наблюдать. За годы службы я сталкивался со множеством подобных случаев. Иногда причиной оговоров были сущие мелочи. Например, премия, отданная не тому, или внимание женщины, обычная человеческая  ревность, желание избавиться от соперника или получить наследство. Эти люди искренне верят, что могут прикрыть убийство человека распоряжением карательных органов. И, к сожалению, по многим причинам им это удается, - о том, что сам Лоренцо однажды воспользовался таковой возможностью, он, конечно же, промолчал. Помедлив немного, Сиена сказал:
- В скором времени состоится общее аутодафе, очное и заочное, в связи с последними происшествиями, - отвел взгляд, глядя за распахнутые витражные двери.

В следующий момент он снова взглянул на собеседника, сложил на груди руки:
- Скажите, Леонид, а что же Ваш проект? Есть хорошие новости на сей счет?

65

Леонид внимательно слушал друга, не перебивая, но внутренне соглашаясь с ним. Он не знал лично человека, который донес на Эванса, но не сомневался, что его не пустят на порог ни в один приличный дом. Причиной же для доноса действительно могло стать все, что угодно, но скульптор полагал, что роль сыграла все таки зависть.
Великий инквизитор меж тем проявил таки интерес к деятельности Шеридана, и тот невольно вздохнул.
- Если Вы о капелле святого Августина,- начал он.- То проект утвердили. Так что я свое дело сделал, и отныне выполняю только консультативную роль.
Скульптор был удивлен, но в этот раз проект был утвержден сразу, без изменений. Обычно, если к Леониду попадал госзаказ, он старался спроектировать здание, оставляя в сметах небольшой резерв денежных средств: так повышалась вероятность того, что проект не завернут из соображений экономической нецелесообразности. Капелла святого Августина была спроектирована, что называется, "впритык", и Леонид не пожалел воображения для того, чтобы прикинуть как бы потратить государственные деньги. Но- чудо!- даже полы из травертина не вызвали нарицаний.
Мужчина поделился этими соображениями с Лоренцо. А затем, не дожидаясь дальнейших расспросов, поведал и о "Всадниках":
- Мы начали варить каркас,- под "мы" Леонид подразумевал себя и Джеймса, который вызвался помочь в этой колоссальной работе на подготовительных этапах. Над моделями Шеридан работал сам, он же должен был следить за отливкой. Джеймс взял на себя поиск рабочих помещений, доставку материала и прочие организационные вопросы. В замен Леонид пообещал ему долю от оплаты. - Что касается моделей, то Чуму и Войну вы могли видеть у меня в мастерской в прошлый приезд...

66

- Хоть Вы приносите хорошие новости, друг мой, - полу в шутку полу всерьез откликнулся Сиена. – Мне не терпится увидеть это самому, простите эту маленькую слабость – любопытство, похоже, родилось прежде меня.

Там, за витражными стеклами шахматной комнаты, на прояснившемся небе медленно заходило солнце, унося с собой свет. Так уставшая примадонна уходит со сцены, медленно, волоча за собой золотой шлейф, расшитый тысячами блесток и страз. Совсем скоро зажгутся фонари, вечер из золотого станет кобальтово-синим, ласковым, как прикосновение бархата.

Лоренцо поставил бокал на стол, поднялся, подбирая тяжелые полы парчового одеяния, направился к балкону, жестом приглашая скульптора за собой.
- Я думаю, что в Арнгейме у «Всадников» будет достаточно зрителей, после аутодафе они будут уместны, в назидание. Язык искусства более совершенен, чем прямые указания, постулаты и диктат. Искусство лучше всего достигает человеческого сердца, как инструмент более тонкий, - белые руки опустились на перила. 

Внизу открывалась прекрасная и одновременно пугающая картина. Будто все цветы были сделаны из мрамора. Белая, с едва различимым изменением оттенков, неподвижность. И кое-где: лиловые, сиреневые, палевые проблески, в окантовке заново скомпонованных цветочных клумб. Чистота безграничная. Всеобъемлющая холодность. Отстраненность.  Выхолощенность, превзошедшая самое себя.

Отредактировано Лоренцо Сиена (13-10-2009 03:28:21)

67

- Время покажет,- философски рассудил Леонид, поднимаясь со своего места.
Лоренцо был прав, говоря о том, что искусство воздействует на людей более тонко, чем что бы то ни было. Однако, архитектурный облик Аммона и без того был перенасыщен скульптурами и скульптурными группами на библейские темы, в том числе нравоучительного характера. И сам Шеридан уже сомневался, возымеет ли свое влияние еще один монумент. Оставалось лишь надеяться, что "Всадники" при всей их динамике и композиции станут новым статуарным типом.
Вслед за Великим инквизитором он вышел на балкон, чуть отставая на на три шага. Увидев сад- обомлел, не поверив глазам своим. Глаза Шеридана распахнулись от удивления: под балконом расстилалось будто белое полотно, как если бы садовые растения разом поблекли и потеряли цвет.
- Что Вы сделали со своим садом?- растерянно спросил Леонид. Он немного сомнамбулически подошел к перилам, шаря взглядом по саду в поисках хоть каких-то спектральных цветов и почти их не находя. Крохотные группки ирисов, примул и колокольчиков терялись среди белого великолепия.
Сад был по прежнему красив. Но Шеридану он не понравился... Ему гораздо ближе были прежние, яркие цветники, с пышными свечами львиных зевов и огненно окрашенными лакфиолями. И розовые кусты- алые, багряные, пурпурные, на которые он так любовался в каждый свой визит. Мужчина не мог понять причину таких радикальных перемен, подспудно чувствовал, что она кроется где-то в сердце Великого инквизитора. Леонид не мог спросить напрямик.
Он перегнулся через перила, силясь рассмотреть кусты белых роз прямо под балконом,- и вдруг краем глаза увидел, как с его шеи упало что-то. Леонид торопливо дотронулся до воротника, провел пальцами по муаровому галстуку и обнаружил, что остался без жемчужной булавки.
- Булавка упала,- огорченно пробормотал скульптор, покраснев, и в некотором смятении поспешил прочь от перил.- Простите, пожалуйста, я должен ее найти... Подарок...
Скульптор стремительно вышел из комнаты и пошел в сад. По дороге ему встретился один из слуг, которого вид несущегося куда-то Шеридана явно смутил. Мужчина же, придержав слугу за руку, попросил о помощи. Тот, в свою очередь, заверил, что справится и сам, и чтобы господин скульптор не утруждал себя такими мелочами. Но Шеридан, казалось, и не слышал его, все еще пребывая в растерянности.
Розовые кусты были густыми, но Леониду повезло: искомая булавка упала во вполне досягаемом месте, не понадобилось даже лезть в цветник и тревожить растения. Нашел ее однако, не он, а слуга. Шеридан же, потянувшись к чему-то, что принял за булавку, ошибся. А вытаскивая из куста руку, неловко дернулся и распорол о шип указательный палец от второй фаланги до костяшки.
Слуга попричитал, как положено, над неловким господином, и ушел за аптечкой. Леонид, досадливо морщась, достал из кармана кипельно-белый платок и обернул им руку. Булавка упокоилась в его кармане.

68

- Я очистил его от страстей, - уклончиво ответил Лоренцо, чуть подавшись вперед. Мужчина улыбнулся, но улыбка вышла грустной. Игра разных оттенков белого была игрой света и тени. Казалось, будто все цветы щедро посыпали снегом, выбелили, почти полностью лишив цвета одни, оставив самую малость его другим.

В следующий момент  случился казус с булавкой, который Сиена пронаблюдал с балкона с некой долей тревоги.  Но все окончилось благополучно, хвала Господу. Шеридан выглядел взволнованным и расстроенным. Лоренцо не ожидал, что перемены в саду заденут скульптора. Однако, о содеянном Великий инквизитор не пожалел.
Пусть лучше цветы.

«Когда, как безгласно-цветочные крики,
Увижу я вдруг на июльских лугах
Капли крови в гвоздике,
Внутри, в лепестках,
Капли алые крови живой,
Юной, страстной, желающей ласк и деления чуждой на
                                    «мой» или «твой»», - всплыли в мыслях болезненные строфы. Долгое время инквизитор оставался безмолвным. Смотрел на друга, переводил взгляд на цветущий сад, чье убранство казалось теперь траурным.

«Я хочу и не смею
Сорвать эту розу, сорвать и познать упоенье, любовь».

- Слишком много красного, Леонид, - наконец очень тихо сказал Сиена, когда друг его вернулся на балкон. – От него иногда болит сердце.

На западе виднелось алое зарево, пронизанное золотыми нитями.  С моря пришел бриз, почти незаметный, легкий, как прикосновение ребенка. Лоренцо, опустив голову, молчал теперь, облокотившись на резные перильца балкона, глядя на белые розовые кусты.

69

- Вы и сам постоянно ходите в красном,- заметил скульптор, зажимая руку платком, чтобы унять кровь.- Одежду Вы сменить не в силах, и вместо этого перекрашиваете все вокруг в белое?
Леонид отнял платок от пальца, чтобы подоспевший слуга мог поухаживать за ним. Капли крови расплылись на отложенном в сторону платке, и скульптор с сожалением понял, что его придется выбросить. Слуга меж тем аккуратно промыл дезинфицирующим раствором длинную и глубокую царапину, соединил ее края с помощью медицинского клея и проворно забинтовал палец и часть ладони. Шеридан поблагодарил мужчину и, когда тот удалился, надел перчатки, чтобы спрятать поврежденную руку. Умело наложенные бинты под шелком были почти незаметны; царапина, однако, болела.
В установившейся тишине Леонид привел себя в порядок, поправив сбившийся галстук и сколов его булавкой. Зажим ее он нашел под рубашкой, и украдкой вытащил его, когда возвращался из сада к Лоренцо.
- Как бы то ни было, я надеюсь, что сад в нынешнем его состоянии приносит Вам желаемый покой,- сказал наконец скульптор, взяв со стола остывший уже кофе.
Он понял намек Лоренцо на некие терзавшие его душевные переживания. Вероятно, Великий инквизитор испытывал томления сердца, иначе чем еще можно объяснить такой порыв? "Хорошо еще, что не вымещает все как я- на статуях"- промелькнула горькая мысль. Шеридан испытывал противоречивые чувства: ему хотелось поддержать Лоренцо, и одновременно он снова был близок к чувству ревности. Позволить себе он мог только сдержанное участие.

70

- Можно сказать и так, - уклончиво ответил Лоренцо и отошел от перил, возвращаясь в шахматную комнату. Он внутренне сожалел о том, что картина изменившегося сада невольно привела к «кровопролитию». Огорчать Леонида Лоренцо не хотел.

- Вы так неудачно поранились… - инквизитор какое-то время рассеянно следил за тем, как возился с раной Шеридана слуга, затем сел в кресло, облокотившись на ручку, подперев ладонью подбородок. Отдал распоряжение сменить прибор, принести новый кофейник со свежим кофе. Когда, наполнив бокал господина Сиена, слуга оставил мужчин наедине, Лоренцо долго в молчании смотрел на Леонида, а после все же решился сказать:

- Когда-то я мечтал о красных одеждах и благодарил Господа их получив. Многое за них было отдано и многое предстоит отдать. Даже если бы я хотел снять их, я не смогу этого сделать, ведь я давал обет. Это все равно, что бегство, постыдное, трусливое бегство, - Великий инквизитор говорил все так же тихо, почти шепотом. – И еще более постыдно сетовать на судьбу, взывать к Господу, если он одарил меня такой честью, - Сиена усмехнулся. – Я благодарен Вам за то, что Вы один из немногих видите не только красные одежды. Красный цвет слишком ослепителен, слишком ярок. Порой, за ним не видно человека. Обычного человека, Леонид...

Отредактировано Лоренцо Сиена (14-10-2009 01:04:13)

71

- Каждый из людей должен нести свой крест с достоинством,- ответил Шеридан, рассматривая кофейник.- Никто не может избежать участи, уготовленной нам Господом...
Поврежденной рукой скульптор старался двигать поменьше, осторожно, чтобы от движения края ранки не разошлись: царапина все же проходила через сгибы. Лоренцо выразил сожаление по поводу этого маленького происшествия, но для Леонида подобные мелкие травмы были скорее нормой, чем исключением из правил.
С каким бы смирением или гордостью не нес Великий инквизитор бремя власти, он все равно был обуреваем страстями. Леонид знал о Лоренцо достаточно, чтобы видеть в нем человека, как тот и говорил. Но он и хотел его видеть. Невозможно любить красную сутану, невозможно любить занимаемый пост, но человека- можно. И некогда Шеридан сам загнал себя в ловушку подобным отношением к Великому инквизитору, и теперь отказаться от этого было невозможно. Леонид уповал лишь на то, что с течением времени чувство, которое он сам взрастил в себе, пойдет на убыль, и терпеливо ждал этого часа.
- А что касается человечности,- вздохнул Леонид, подливая в свою чашку кофе.- Кто хочет- тот увидит... Оценит...
Скульптор был сегодня немногословен. Отчасти из-за испорченного настроения, отчасти из-за того, что Лоренцо затронул сферу личностных отношений, в которую Леонид соваться не любил. Ему неловко было обсуждать подобные вещи с инквизитором, потому что он боялся проявить ненароком излишнюю эмоциональность: Лоренцо был человеком очень проницательным, и скульптор не хотел поведением своим выдать себя.

72

Через несколько минут вошедший слуга сменил кофейник и приборы. Наполнил чашку Леонида, зажег свечи, поклонился и вышел. Точность отлично работающих часов, подчас доходящая до автоматизма.  Сиена не спешил с ответом, то ли ждал, когда удалится слуга, то ли раздумывал над словами друга. В свете последней встречи они имели уже несколько другой, отличный от обычного смысл. Но теперь Лоренцо не был до конца уверен, в том, что увидел тогда во взгляде невольно испуганного его действиями Леонида. О том лучше было молчать. И чем крепче печать на устах, тем легче будет им обоим.

Лоренцо понимал, что не имеет права осуждать Шеридана, напротив это обескураживающее открытие, болезненное и мучительное, сделало его отношение к скульптору более бережным. Возможно, другой на его месте последовав велению здравого смысла, отдалился, но Сиена помимо прочего понимал, что это причинит Леониду боль. В сущности, оба они были больны, каждый по-своему испытывал привязанность к другому, но сама суть этого, казалось бы, общего чувства была различной. Иной раз Лоренцо было необходимо видеть Леонида, как необходим человеку глоток свежего воздуха, но так желают видеть сыновей, братьев, старых добрых друзей.

Солнце село за горизонт, отсветы его все еще расцвечивали быстро темнеющее небо, перьями отраженных лучей. В саду один за другим зажглись фонари. По-прежнему стрекотали цикады, смолкли дневные птахи, скоро наступит очередь соловья исполнить ночную серенаду, предваряющую наступление нового дня. Едва заметно трепетало пламя свечей, фигуры на гобеленах, изображавших сцены шахматной жизни,  красные и черные, обменивались взглядами, века вели безмолвный разговор. В этом странном интерьере Великий инквизитор и сам казался ожившей шахматной фигурой, сошедшей с тканного полотна.

Один глоток вина. Лоренцо наконец взглянул на сидевшего напротив мужчину. «Кому как не Вам знать об этом» - мысль, пришедшая с улыбкой, мягкой, спокойной, светлой. Великий инквизитор так и не нашелся, что ответить Шеридану, вместо этого он подался вперед, протянув руку, и, безмолвно благодаря, чуть сжал ладонь Леонида. К наполненному чувством какого-то странного стыда, сожалению Лоренцо Сиена, это было все, чем он мог ответить на чувство молодого скульптора.

Отредактировано Лоренцо Сиена (14-10-2009 01:05:15)

73

Когда инквизитор подался вперед и с улыбкой пожал скульптору руку, тот ответил на пожатие, но поспешил разнять руки. Сделал он это довольно изящно, чуть качнув удерживаемой на весу кофейной парой, и таким образом прикрыл поспешность нарочной неловкостью. Благодарное прикосновение Лоренцо не было неприятным, но близкого контакта Шеридан предпочел бы сейчас избежать. В конце концов, его друг не знал что значат для Леонида эти маленькие знаки внимания. Единственное, пожалуй, чего сейчас не хватало в душе скульптора- это смирения. Он дал себе немного воли, и уже понял, что совершил тем самым ошибку. Рашель была права... Шеридану следовало быть осторожнее, дабы сохранить с Великим инквизитором ровные, как и прежде, отношения.
Ночь стремительно вступала в свои права. Скоро придет время прощаться, но  Леонид, вопреки обыкновению, был даже этому рад. Не имея достаточных сил, чтобы владеть собой, он предпочел бы сейчас бегство в привычную обстановку своей мастерской. Пройдет еще некоторое время- возможно неделя или две, прежде чем они увидятся с Лоренцо снова, и этого будет достаточно Леониду, чтобы обрести рассудочность.
- Когда Вы изыщете свободное время,- негромко сказал скульптор, помешивая кофе.- Я буду рад показать Вам рабочие помещения, где будут отливаться "Всадники". И, конечно же, модели Вы увидите тоже. Слава Богу, мое недомогание не было долгим, поэтому из графика мы не выбиваемся.
Спасительная тема работы. Как часто ты выручала множество людей, избегающих личных разговоров?..
Лучше прослыть трудоголиком, чем отводить глаза и произносить общие, заученны фразы в ответ на откровенность со стороны друга. Придумывать себе отличные от настоящих переживания Леонид не мог.

74

Шеридан поспешил убрать руку. Конечно же, причиной поспешности была кофейная чашка. Тщательность и выверенность жестов, вроде бы естественных, порой говорит о человеке многое. Лоренцо отстранился, руки легли на подлокотники. Непривычно обнаженные, без перчаток. Кожа, кости и плоть. Ничто человеческое не. Ему вдруг стало неловко от проявленной в душевном порыве откровенности. Должно быть, он к тому же, выглядел весьма глупо. Переступать границы было недопустимо, но он уже столько раз делал это, что сбился со счета. И каждый раз корил себя. На помощь пришла улыбка, привычка, доведенная до бессознательного автоматизма. Улыбка, кивок, движения, рассчитанные по тактам, как в танце. Но этот танец был сложнее всех прочих па.

В следующее мгновение Великий инквизитор взглянул на скульптора и уже с улыбкой имевшей совсем другой оттенок проговорил:
- Как только представится таковая возможность, - голос теперь звучал немногим прохладнее, с привычной отстраненностью. Последний жест был лишним и, сам того не желая, Леонид Шеридан ясно дал это понять.  Сиена пожалел о том, что сейчас не может скрыть ни рук, ни лица за привычной защитой атрибутов власти - полумаски и перчаток, для него означавших не касание чего бы то ни было, не причастность, не человечность.  Расследование по делу Наварро и Диксона может немного затянуться, подготовка к приезду наблюдающих IX Корпорации может быть напряженной, затем будет аутодафе, после  - продолжение расследования, потом череда назначений, следом за ними отчеты, а сейчас – восстановление работоспособности окружной инквизиции Бестиария. Этого времени хватит, чтобы сделать белыми все оставшиеся цветы.

Ему не трудно будет сослаться на работу, не трудно будет солгать, ведь ложь в данном случае будет заключена лишь в оттенках, мельчайших подробностях, которые никто не заметит. Лоренцо сложил руки вместе, а потом потер ладони, разминая их.
- Я обязательно приеду для того, чтобы взглянуть, - все с той же благостной улыбкой, глядя в глаза Леониду, солгал Сиена.

Отредактировано Лоренцо Сиена (14-10-2009 01:08:14)

75

- Я буду рад,- мягко улыбнулся Шеридан.- Вам стоит увидеть- это все таки Ваш замысел.
Сукльптор на этот раз действительно чувствовал себя всего лишь исполнителем. Идея Лоренцо нравилась ему, хотя, конечно же, это было немного не то, к чему Леонид склонялся сам по себе. Идея воздаяния не слишком его трогала, он не допускал в своем творчестве какие-либо элементы устрашения, предпочитая, чтобы сердца людей трепетали от радости, а не от страха. Шеридановские здания были светлыми, высокими и почти ажурными, а в скульптурах просматривалось прилежное следование  натуре и свойственный самому Леониду идеализм.
"Всадники" Лоренцо Сиены были принципиально иными, и перед скульптором задача лежала отнюдь не простая.
- Если Вы приедете в ближайшую неделю, я с удовольствием познакомлю Вас с Рашелью,- добавил мужчина.- Конечно, если захотите...
Сам Шеридан спокойно относился к идее знакомства Великого инквизитора со своей сестрой. Она, в свою очередь, будучи наслышана о Лоренцо (а скульптор отзывался о нем неизменно тепло), сгорала от любопытства, но, конечно же, на знакомстве благовоспитанно не настаивала, позволив брату решать. Сам он не видел ничего предосудительного в том, чтобы представить их друг другу. Однако, нынче все упиралось во время.
Скульптора насторожило то, как инквизитор выпрямился в кресле, и то, как зазвучал его голос. Чаще всего его можно было увидеть таким в выступлениях перед публикой. И Шеридан задумался, что могло стать причиной такой перемены. Неужели Лоренцо заметил его нарочитую неловкость, и обиделся из-за того? Скульптор не чувствовал, что совершил ошибку: он подспудно стал оберегать друга от самого себя.

76

Лоренцо безмолвно кивнул, соглашаясь, а после поднялся из кресла. Сделав несколько шагов, он подошел к шахматному столику, где  в безмолвии замерли фигуры. Пальцы коснулись одного из ферзей – советников. Взяв белую фигурку, инквизитор накрепко сжал ее в руке, после раскрыл ладонь, внимательно разглядывая. Лица обоих ферзей были сосредоточенно-скорбными. Возможность ходить по шахматному полю как заблагорассудится стоила слишком дорого.

«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто» - адресованные Коринфянам слова апостола Павла, рождавшие смятение и множество вопросов. Чудом уцелевшие, опасные строки, от понимания которых зависит слишком многое. Ведь тот, у кого есть  это заветное чувство под названием «любовь» не способен творить зло.

«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит»,  - и если бы богословы теоретики когда-то давно были немного внимательнее, то вырезали бы из Писания эти слова, как самую страшную ересь.

Любовь долготерпящая и не мыслившая зла воплотилась в образе Леонида Шеридана, а господин Великий инквизитор чувствовал себя пустым, бездушным, звонким медным диском, чья участь лишь звенеть о величии Господа, но никогда не почувствовать его.

- Простите меня, - обернувшись, негромко проговорил мужчина, водворяя фигурку на место. «Простите, что причиняю Вам боль» - не произнесенное вслух, только внимательный взгляд.
Темные с проседью волосы обрамляли бледное, словно мелованное лицо инквизитора, расчерченное резкими морщинами. И тут же, словно бы поправляясь, оправдываясь за сказанное, он добавил, скрывая истинный смысл фразы:
- Мои желания видеть результат вынуждают Вас к поспешности в работе. Я буду весьма рад познакомиться с Рашелью, - задетая широким, парчовым рукавом пешка, упала с шахматной доски, глухо стукнув об пол.

77

- Не извиняйтесь,- улыбка, прячущаяся в уголках губ, на мгновение отразилась и в глазах скульптора.- Это ведь моя работа. И я чувствую к этому призвание... Ваше беспокойство излишнее, Лоренцо: я всегда соизмеряю силы, и практически никогда не тороплюсь. Но я не люблю, когда работа не спорится...
Отчасти сказанное было правдой: Шеридан действительно старался не допускать в работе поспешности. Однако был и еще один момент, который никогда не упоминался вслух, но подразумевался... Заказы своего друга Леонид наделял большим приоритетом, чем иные, если только те не были ограничены строгими временными рамками. Питая к Лоренцо слабость, скульптор охотно исполнял его замыслы или пожелания. И отчасти этим снискал славу любимца Великого инквизитора, весьма сомнительную, впрочем, в глазах реакционеров из творческой интеллигенции. 
- Прибыл Ваш мрамор,- осторожно продолжил Шеридан.- Но, увы, скорого результата я не смогу Вам дать- "Всадники" отнимают много времени. Впрочем, если пожелаете, я могу сменить очередность исполнения...
Не так давно Леонид не без удивления услышал еще один довольно нелестный эпитет в свой адрес- "раб лампы". Какой-то неизвестный Шеридану острослов сравнил его с верным джинном из древних легенд, который по воле хозяина мог возводить и рушить дворцы. Скульптор, услышав это впервые, возмутился для порядка, но в глубине души признал, что эпитет не так уж далек от истины.
Почувствовав, что Великий инквизитор смотрит на него, Леонид поднял глаза и ответил взглядом на взгляд вполне открыто и со спокойной доброжелательностью. Он давно научился держать испытующий взор Лоренцо, которым тот то и дело награждал всех окружающих. Сейчас же инквизитор стоял у шахматной доски, лицо его было едва заметно напряжено.
- Что с Вами?- мягко поинтересовался Шеридан, озабоченно сведя брови так, что переносицу прорезала острая морщинка.

Отредактировано Леонид Шеридан (16-10-2009 01:21:23)

78

Сиена смешался, наклонился, чтобы поднять пешку. Повертел фигуру в руках, в большей степени для того, чтобы потянуть время и скрыть смятение.
- Усталость, - произнес наконец с виноватой улыбкой. Он не склонен был жаловаться на обстоятельства, да и выглядело бы это несколько странным. Высокий пост предполагает высокую степень ответственности. Шахматная фигура аккуратно встала на положенное ей место.

- Думаю, что «Всадники» в данном случае имеют преимущество. Мрамор подождет. У меня иногда складывается ощущение, что эти бравые кавалеристы уже здесь, и проехались по нам с Вами, - инквизитор тихо рассмеялся. – Дай Бог, Леонид, чтобы я ошибался. Хотя, иногда мне кажется, что я попал в описанный великим поэтом ад, и те же круги, будто бы все наоборот, - инквизитор осенил себя крестным знамением. – Да простит мне Господь эти грешные мысли.

Подойдя к столу, Лоренцо наполнил бокал вином, немного отпил, чтобы промочить горло.
- Чуть позже у меня будет к Вам еще одно предложение, но я не стану говорить о нем сейчас, когда Вы находитесь в работе. Это было бы непозволительно. Не о том я хотел рассказать Вам. Буквально недавно мне довелось увидеть настоящее чудо, и я до сих пор нахожусь под впечатлением, - Великий инквизитор облокотился рукой о высокую спинку своего кресла.

79

- Всем нам в тот или иной момент бывает нелегко,- уклончиво ответил Леонид.- В истории Корпорации бывало множество кризисных моментов, и они все же миновали. И переживали их такие же люди, как мы с Вами. Так что если абстрагироваться от субъективного восприятия ситуации и посмотреть на все со стороны, у нас прекрасные шансы пережить все происходящее. По крайней мере, когда я испытываю сложности, то стараюсь напоминать себе о том, что были и есть люди, которым приходится несравнимо хуже. Это не воодушевляет, конечно, но по крайней мере моя боль перестает быть центром Вселенной,- откровенно сказал скульптор, а потом почти застенчиво улыбнулся.- Так я лечу свой эгоцентризм...
Мужчина потянулся к кофейнику и налил себе еще кофе, на этот раз - со сливками.
Леонид испытывал глубокое и искреннее сочувствие к Лоренцо, однако все, что он мог сделать- это поддержать его словами и время от времени принимать у себя дома. И сейчас, пожалуй, впервые с того момента, как скульптор отказал другу во встрече ему стало стыдно за свое решение. Лоренцо было тяжелее сейчас, чем Шеридану, но тот, к сожалению, проявил очень типичную человеческую слабость. Инстинктивно он захотел попросить прощения и покаяться, и наверняка бы получил прощение, но вместе с тем утратил бы доверие друга. А ведь инквизитор вверял себя Леониду без тени сомнений.
- Что же собой представляет та статуя, которая произвела на Вас такое впечатление?- поинтересовался скульптор. Пожалуй, интерес был бы более живым, если б мысли Леонида не занимали совсем иные вещи. Однако, внимание удалось все же переключить. В конце концов, ради чего и ради кого скульптор приехал сюда?..

80

Все же Леонид слишком хорошо знал предпочтения Лоренцо. Понял сразу. Это обстоятельство не то, чтобы вызывало тревогу, но иной раз заставляло мужчину чувствовать себя неловко. Странная привязанность к камню. Порок или нет? За многие годы он так и не разобрался с этим вопросом. Но касаться камня было чище и приятнее, чем касаться плоти. Сиена опустил взгляд.

- По долгу службы я должен был цензурировать некую находку. Это носовая часть корабля, она была найдена чуть более года назад участниками клуба, занимающегося дайвингом и поисками древностей. Господин Ланселот Белл, поддерживающий данный клуб, намеревался представить жителям Аммона эту скульптуру к экспонированию. Это бронзовая фигура девы, с отверстием в груди. Она располагалась на носовой части корабля и «пела» вместе с попутным ветром. Надо отдать должное господину Беллу, из процедуры цензурирования он устроил настоящий праздник. Слава Господу, в скульптуре не оказалось ничего противоречащего предписаниям, а потому она скоро будет экспонироваться в музее Искусств, - Сиена сделал новый глоток вина.

- Представьте себе огромную, сияющую золотом деву, смотреть на которую можно только снизу вверх, задрав голову, ослепительно сверкающую на солнце. Она будто бы стремиться ввысь, прижимая руки к груди, а гибкое тело украшено оперением. Морской ветер, проходя через этот своеобразный духовой инструмент, гудит, издавая низкий, вибрирующий звук. Я слышал о подобном, но никогда не думал, что мне доведется увидеть своими глазами, - инквизитор грустно улыбнулся. – Знаете, чего я боялся больше всего?


Вы здесь » Архив игры "Бездна: Скотская кадриль" » И стонет сумрак, как душа в мученье » Апартаменты Великого Инквизитора