Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Бездна: Скотская кадриль" » И стонет сумрак, как душа в мученье » Апартаменты Великого Инквизитора


Апартаменты Великого Инквизитора

Сообщений 1 страница 20 из 87

1

Замок Корнелия, названный так в честь одного из святых - довольно массивное и внушительное сооружение в неоготическом стиле, между тем, органично вписанное в архитектуру комплекса и визуально расположено таким образом, что  словно бы из притворной скромности не привлекает взгляд. Облицованное  мрамором,  с высокими стрельчатыми окнами и прозрачными куполами двух боковых башен, увенчанных крестами, состоит из пяти наземных этажей и двух подземных. Перед дворцом располагается небольшая площадь с ансамблем фонтанов и скульптур, изображающих наиболее яркие сцены из Писания.

Внешний вид здания соответствует основным, архитектурным тенденциям, принятым последние двести лет, однако, повсюду  заметны следы изменений, которые претерпевал дворец с каждым новым владельцем. От статуй химерических чудовищ и святых, охраняющих вход, до внутренних фресок и приватного сада, в который каждый из живших здесь Великих Инквизиторов  считал своим долгом привнести новый вид растений. От экзотических сортов цветов, до удивительных фруктовых гибридов. 

Комплекс прекрасно оборудован лифтами, новейшими системами кондиционирования,  жизнеобеспечения, слежения и контроля, оснащен транспортной площадкой, а так же площадкой для аэромобилей.  Штат работающих сотрудников достаточно обширен: гидротехники, садовники, транспортные техники, медики,  непосредственно прислуга и внушительное  количество  прекрасно вышколенной охраны.   Последняя подбирается не только по параметрам физической подготовки, но и по внешним данным: рост, вес, определенный тип лица.

Внутреннее расположение помещений организовано столь разумно, компактно и экономно, что невольно вызывает восхищение. Помимо явных переходов, как и положено, существуют несколько тайных, на случай если Великий Инквизитор не желает, чтобы какие-либо встречи были достоянием широкой общественности.  Пожалуй, строже всего здесь соблюдается приватность, ибо ничто не должно нарушать покой важного государственного лица, денно и нощно работающего на благо Аммона, Праматери и всей Империи. В надземной части замка, помимо жилых помещений, зала для аудиенций, рабочего кабинета, молельной комнаты, внушительных размеров библиотеки, купальни и нескольких опочивален, имеется хорошо оборудованный спортивный  комплекс, а так же прекрасно оснащенный фехтовальный зал.

В подземной части замка, на первом уровне располагаются, в основном, хозяйственные помещения и помещения для дежурного персонала. На втором уровне находятся обширная библиотека и архив. Именно здесь, за семью печатями, вне доступа простых смертных, хранятся как редчайшие богословские труды и научные изыскания, так и протоколы судебных заседаний, собраний Совета, прочие важные документы, включая копии и подлинники запрещенной литературы еретического содержания, изъятой при арестах. В замковый комплекс, помимо прочего, входит капелла, построенная в том же стиле, что и основное сооружение, с особым вкусом украшенная великолепными скульптурами и прекрасной росписью фресок, благодаря стараниям многих хозяев этого замка, включая нынешнего Великого Инквизитора, который не жалеет средств на воспевание величия Божия в камне, живописи, барельефах.

Пожалуй, отдельное внимание стоит уделить внутреннему убранству апартаментов. Роскошь здесь не слишком бросается в глаза, как и положено  рангу такого государственного лица, однако, можно заметить мебелировку из ценных пород  дерева, изящную лепнину, над которой работали лучшие мастера современности и прошлых лет, подлинные образцы искусства от керамики, до художественных полотен, украшающих стены внутренних покоев.  В отделке в основном преобладает церковная тематика, потолки обильно расписаны фресками, богатая орнаменталистика изобилует крестами во всех их видах и разнообразии, преобладают так же животные и растительные мотивы. Основная  гамма отделки помещений светлая или же темно-красная, благородного, приглушенного тона.

Отредактировано Лоренцо Сиена (03-08-2009 04:58:36)

2

Начало игры.

День его начинается рано, в шесть утра. Лоренцо Сиена,   Великий  Инквизитор Аммона не выспался и чувствует себя разбитым.  Быть может виной тому всенощное бдение, проведенное у маленького «домашнего» алтаря? Всего ничего отведено  ему на то, чтобы взбодриться, вернуться от небесного к земному, выпить чашку горячего ароматного чая и привести себя в надлежащий вид.

Ему тридцать девять, и возраст уже начинает брать свое. Как бы он ни старался, зеркало отражает бледное, осунувшееся лицо с запавшими щеками и большими глазами, смотрящими словно бы сквозь. Виски припорошило белым. Он недоволен увиденным,  и в то же время на губах расцветает странная, блуждающая улыбка. Причиной тому глубоко сокрытые мысли. Слуги уже приготовили ванну с ароматными маслами и по одному лишь жесту, нервному и нетерпеливому, удалились прочь. Он не позволяет прикасаться к себе, всегда разоблачается и одевается сам.  Все это напоминает процедуру умащения мумии. Погрузившись же в теплую воду, долго не может расслабиться, будто бы жилы сводит судорога. Набрав в ладони воды, долго трет лицо и руки, затем наступает черед тела. Он педантичен и не терпит грязь. Иногда его преследует слабый, солоноватый запах. Кажется. Конечно же, кажется, надо просто чаще отдыхать на свежем воздухе. А за окнами цветут сады, дарящие вечную молодость. Какая, в сущности, нелепица. Весна и осень слились в одно. Поздняя весна, ранняя осень… Он размышляет об этом лежа в ванной, откинувшись назад, опершись затылком о твердый бортик, устланный покрывалом. Узкая ладонь, длинные, крепкие  пальцы художника или живодера, скольжение по поверхности воды. Тихий вздох.

Время не терпит, и он встает во весь рост, одним движением стряхивая влагу с волос, как делал это в юности,  заворачивается в покрывало, аккуратно промокает  кожу и, открыв флакон с притираниями, сдабривает ее ими, чтобы не шелушилась. Матушкино наследство, переданное ему вместе с некогда яркой внешностью и очарованием, остатки которого он все еще сохранил, на всякий случай, про запас, для того, чтобы добавлять его по вкусу к любезности. На десерт. Даже несмотря на праведный образ жизни, если ему будет суждено попасть в ад, он не устрашится его, ибо его ад – это бесконечная бессонница, накапливающаяся понемногу усталость, неконтролируемый мышечный тонус, сцепленные намертво зубы, сжатые кулаки.

Когда никто не видит, он трет запястья. Некогда разбитое левое, и правое, для симметрии, просто так. Эти прикосновения возвращают его к реальности. Уже приготовлена одежда. Безупречно разложена в специально отведенном месте. Все, кроме пиджака с высоким воротником стойкой.

Он расчесывается и облачается сам, с особой тщательностью, ведь все должно быть идеально. Лоренцо Сиена не терпит беспорядка.  Влажные еще волосы Великий Инквизитор стягивает на затылке широкой шелковой лентой в «футляр». Они все такие же непослушные, все так же парикмахер ругается про себя, когда стрижет его.  Хоть что-то в этом мире остается неизменным. Наконец, он покидает это место, быстрым, уверенным, но бесшумным шагом идет по коридорам и попадает в просторный холл.

- Где этот негодник, - произносит требовательно, безапелляционно, сухо и, получив ответ, удовлетворенно  кивает головой.   Сдержанные, скупые жесты. Ему приносят последнюю деталь одежды, карминно-красной, из жесткого дорогого сукна, так похожей на доспех. Его непробиваемый панцирь. Медленно он застегивает каждую пуговицу. Затем настает черед маски, которую он снимает весьма редко, только когда остается наедине с самим собой. Многолетняя привычка инквизитора. Закон безлик, и он безлик тоже. Но маска не скрывает глаз, не прячет бледных губ и острого, как у любого гордеца, подбородка. Когда он едва приподнимает его, и улыбается вот так, как сейчас, быстро и хищно, все  напускное смирение пропадает к чертям.
Восемь часов. Уже взошло солнце, птицы поют в саду.

Великий  Инквизитор Аммона надевает перевязь с кнутом, древнейшим символом власти, по его глубокому убеждению бесполезным для того, кого не прельстили пряники, и прячет руки во второй коже перчаток, так удачно предохраняющих от любой скверны. Он закован в свой непробиваемый панцирь, он все еще невинен, бесплоден, и как высыхающая без дождя земля, чист.

Сегодня он намеревается прибыть на публичную казнь позже, в самом разгаре представления. Без предупреждения, конечно же, чтобы никто не успел подготовиться к визиту.  Это хорошая идея, думает он. И мысль эта отчего-то веселит его. Хорошее начало дня.
- Подготовьте транспорт. Я намереваюсь быть в Сфере через три  часа.

» Тюремный сад

Отредактировано Лоренцо Сиена (03-08-2009 14:27:25)

3

» Экспресс-трассы Паучьего Дола

«Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи - в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем»...

Мысли о предстоящей встрече ни на секунду не покидали господина Сиена. Привыкший все планировать заранее, сейчас он пытался примерно представить себе ход беседы. Все что интересовало Лоренцо – информация, и ее он надеялся получить в наиболее полном количестве для того, чтобы иметь возможность располагать и пользоваться  ею по собственному усмотрению. Один из охранников, обеспокоенный невольным жестом Сиена, потиравшего висок, позволил себе вольность и позвал врача. Приступ так некстати разыгравшейся мигрени удалось довольно быстро купировать  спазмолитиками.  Охранника Великий Инквизитор тут же отчитал. Отповедь сия, правда, была более похожа на раздраженное ворчание. Личный врач, растерянно застывший на пороге с тонометром,  жестким отрицательным ответом был отправлен восвояси.  Лоренцо вовсе не был настроен огорчать пожилого медика, однако, о здоровье и предписаниях можно  было поговорить и потом.  Поймав укоризненный взгляд, Сиена лишь только улыбнулся в ответ. Улыбка вышла несколько вымученной и усталой.

«Еще видел я под солнцем: место суда, а там беззаконие; место правды, а там неправда.  И сказал я в сердце своем: "праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там". Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтобы испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе животные;  потому что участь сынов человеческих и участь животных - участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что все - суета!» - удивительно прав был старик Екклезиаст, ибо выражался точно и говорил истинно. Но от того никому не становилось легче.

Распорядившись о необходимых приготовлениях, Сиена отправился в душ, где намеревался смыть с себя всю скверну и грязь. Пребывание в Сфере всегда оканчивалось подобным образом. Природная брезгливость, которую с юношеских лет Лоренцо пытался безрезультатно побороть, порой принимала весьма причудливые формы.  Запах крови и нечистот казался навязчивым кошмаром, еще долго преследовавшим Сиена после посещения подобных мест.  Только вымывшись и сменив одежду, он наконец почувствовал себя более или менее комфортно.  Пообедав скорее из понимания необходимости, нежели для того, чтобы утолить голод,  которого увлеченный своими мыслями и не замечал, Сиена направился в кабинет, куда просил провести госпожу Литу, когда та  пребудет в резиденцию в сопровождении Косленда.

Просторный  кабинет с высокими потолками, позволявший при необходимости вести приватные беседы так, что ни одна живая душа не могла услышать происходящий там разговор,  был обставлен так, чтобы создавать ощущение рабочей обстановки. Несколько тяжеловесная, дорогая мебель черного дерева, темные тона обивки, минимум роскоши, добротность, видимая во всем. Пожалуй, здесь среди старинных светильников, висящих на стенах картин, изображающих аллегорическое торжество знания над невежеством, не хватало только  астролябии или древних карт, аккуратной стопкой сложенных на столе. Однако, вместо них на столешнице красовалась прозрачная, откидная панель экрана современного компьютера. Рядом можно было заметить панель видео коммуникатора.  За тяжелыми бархатными гардинами скрывался автоматический свето и звуко изолирующий роллет, а тяжелая дубовая дверь, оснащенная инфракрасными сенсорами, открывалась и закрывалась, чутко реагируя  на  приближение. Если только не была заперта изнутри. На стене противоположной окну висело  большое, выполненное в натуральную величину, распятие.  На ониксово-черном кресте тело Спасителя было мраморно-белым и в лучах закатного солнца словно бы обагрялось кровью, напоминая о всех муках Сына Человеческого. Сейчас роллет был поднят, распахнутое окно едва прикрывала гардина, нисколько не препятствуя проникновению в помещение смешанных ароматов цветущего сада.  Солнечный свет, частично ограниченный тканью занавеси, чертил вытянутый, острый треугольник на паркетном полу.

Отредактировано Лоренцо Сиена (17-08-2009 15:55:23)

4

» Аммонский ботанический сад

Итак…Анна. О ней обмолвился господин секретарь, когда передавал приглашение. Одно имя и тринадцать лет молчания. Что можно сказать еще? Что она может сказать о тех давних днях? Если бы господин Сиена знал, мог хотя бы догадываться о существовании Натали, ее имя тоже наверняка упомянули бы. А скорее всего «пригласили» обеих. Странно было и то, что инквизитор до сих пор помнит о своей погибшей сестре, либо это странная, не замеченная прежде за ним сентиментальность, либо, что скорее, появились какие то новые моменты, связанные с событиями давно минувших дней. Что толку гадать, когда до встречи остались считанные минуты, город проносился за окном, мелькал стеклом, камнем, рекламами, экранами. Аэромобиль то выскакивал на яркое, закатное солнце, то нырял в тень домов и мостов. Мысли почему то совершено не к месту вернулись к случайной встрече в саду, визитка была в кошельке, пристегнутом к поясу. Мелькнула мысль, что никуда он не денется теперь, этот библиотекарь. Если вдруг что-то пойдет не так, конечно – заверила себя девушка, и если кто-то сейчас смотрел на ее лицо, обращенное к равнодушному пейзажу за окном, то едва заметная улыбка в уголках губ не предвещала ничего хорошего своему адресату, кончик сапога неспешно покачивался в такт мыслям.
А после был замок. Великолепное сооружение в духе эпох произвело впечатление даже на Ло, которая была совершенно равнодушна к архитектуре в принципе. Все ее общение с искусством... все ее «насильное» общение с искусством происходило благодаря Эжен, командиру ее отряда, которая была бесспорно отличным скульптором. И все бы хорошо, если бы Ло не приходилось простаивать в замысловатых позах часами, позируя.
Аэромобиль тем временем приземлился на специально оборудованную площадку и Литу проводили к господину Сиене. Внутри замок был под стать своему фасаду. Подумалось, что не смотря на подобную красоту, каково жить здесь? Окружение отравляет мысли, какие мысли приходят в подобном месте? О святости и возвышенности… или о том, как ты сам ничтожен в сравнении с подобной величественностью. Кажется, именно с этой целью строилось большинство храмов.
Провели Ло в кабинет, который оказался, на удивление, довольно уютным. Был бы уютным, если бы не присутствие господина инквизитора. Карательница остановилась в паре шагов от двери, приветствуя Сиену легким кивком и официальными словами, не впадая в пространственные рассуждения о здоровье, благосостоянии, благословении и великой чести. Прямой взгляд и вежливая улыбка на красивом лице, чуть вздернутый подбородок – неявный вызов, который в равной степени мог относиться и к конкретной персоне, и к инквизиторам, и ко всему миру в целом. И дальше молчание, девушка предоставила господину Сиене начать разговор на интересующую его тему.

Отредактировано Ло Лита (12-08-2009 04:00:29)

5

Через пять минут господину Сиена  доложили о прибытии Ло Литы.  Переступив порог резиденции, сопровождающий карателя извинился, попрощался и словно бы растворился в переходах и лестницах.  Его сменили двое человек из охраны, которым было поручено проводить женщину  к кабинету  Великого Инквизитора.  Данное распоряжение, помимо обычной дани этикету,  носило характер подчеркивания особого статуса гостьи.

Мужчина, до сего момента перебиравший гранатовые четки,  удобно расположившийся в кресле с высокой спинкой, несколько мгновений молча смотрел на молодую женщину в белом, вошедшую в кабинет. Даже тогда, когда она произнесла слова абсолютно ничего не значащего, формального приветствия. Молчал, словно бы выжидая время. Беглый, но в то же время цепкий взгляд, оценивающий каждую деталь и, тем не менее,  не задерживающийся на чем-либо конкретном. Однако, и этого беглого взгляда хватило для того, чтобы мысленно отметить великолепное сложение, гармоничные черты лица, грациозную гибкость и… амбициозность. Сенсорная дверь с тихим шорохом закрылась, словно бы изолируя эту комнату и находящихся в ней от всего остального мира.  Сиена  поднялся из-за стола и с приглашающим жестом, указывая на кресло,  произнес:
- Благослови Вас Господь, госпожа Лита. Я рад, что у Вас нашлась толика времени и для меня, - первая часть этого приветствия прозвучала формально и буднично, но во второй  была слышна едва ощутимая, горькая  ирония. Про себя Лоренцо отметил, что женщина избегала официоза, это означало некоторые послабления для обоих собеседников.  Тем лучше. На скрытом красной полумаской лице Великого Инквизитора промелькнула  усталая  улыбка.

– Надеюсь, что этот разговор не отнимет у нас непозволительно много времени, - выйдя из-за стола, Сиена оперся левой ладонью о полированный край, мельком взглянул в окно, за которым щебетали птицы и цвел сад, а  после перевел взгляд на Литу.  Мужчина стоял боком, а потому освещенной оказалась только одна половина высокой, статной  фигуры.  – Косленд  предупредил Вас касаемо причины нашего сегодняшнего разговора, - не вопрос, утверждение, - я хотел бы обратиться к Вам с просьбой о помощи, если Вы сочтете это приемлемым.

Отредактировано Лоренцо Сиена (12-08-2009 20:08:41)

6

Заглядывающий в окно закат скрадывал часть цвета из обстановки комнаты и придавал начавшейся беседе приватный характер гораздо больше, чем плавно и плотно закрывшаяся за спиной карателя дверь. Сиена не спешил  вставать с кресла даже после приветственных слов, что же, не в его сане суетиться, но на его пристальный взгляд Ло ответила своим прямым , пока он не предложил ей присесть, а сам не поднялся. Почему бы нет, даже если разговор будет не долгим, он мог быть комфортным. Девушка прошла в комнату и заняла одно из кресел, спиной к распятию. Смотрелось оно, распятие, весьма эффектно, как и фигура самого Великого в лучах закатного солнца, в красном. Теперь он был четким силуэтом на фоне чистого неба и листвы за окном.
Трудно сказать, как Ло относилась к Сиене. Как можно относиться к законам или библии где-то у себя на полке. Они просто есть. Не хуже и не лучше остальных, бывших и будущих. Впрочем, карательница довольно ровно относилась ко всем инквизиторам в отдельности и немного недолюбливала, как явление. Отчасти потому, что законы принимались не без их согласия, а ненавидели карателей, потому что именно они следили, чтобы эти законы исполнялись. Редко встретишь человека, у которого нет зуба на карателя, или у его знакомого, или у друга. К этому привыкаешь.
Лицо инквизитора было скрыто маской, но слова его сопровождала улыбка, трудно было понять, что заставило дернуться уголки губ, но это точно была не радость. Тяжело будет понять настроение Великого, учитывая, как виртуозно он мог играть на публику при необходимости. А он мог. Ло сама не раз замечала, как толпа замирает во время его речей. Как слушает с восхищением и религиозным трепетом. Девушка и сама порой испытывала это восхищение. Тем, как ловко можно манипулировать людьми с помощью слов. Сама она всегда считала религию величайшим обманом человечества. Глупые мужчины хватались за член, пытаясь доказать свое превосходство, умные – за Библию, и добивались своего. Перед ней сейчас был яркий пример… И все же его что-то терзало. Сиена не сказал о теме беседы еще раз. Это было странно. Ему не хотелось говорить о своей сестре, но было необходимость снова поднять эту давнюю историю? Он не хотел произносить ее имени? И самое любопытное – чем могла помочь она? Лита тоже на какое то время перевела взгляд к окну, словно обдумывая свое согласие или отказ, потом внимательно посмотрела на господина Сиену. Глаза уже достаточно привыкли к освещению, чтобы она могла четко видеть его лицо, на сколько позволяла маска. Она наблюдала за  реакцией инквизитора на ее слова
-Вы хотите больше узнать о смерти Анны?

7

Сиена утвердительно кивнул. Каратель все поняла верно, а это означало, что можно было обойтись без долгих предварительных бесед, пространных вступлений, замысловатых оборотов и прочих уловок, которые обычно использовались в  подобных  разговорах.
- Мне известно, что Вы достаточно близко общались, - инквизитор не сводил взгляд с сидящей перед ним женщины. – Несколько лет я искал информацию о причинах гибели Анны, но не находил никаких сведений кроме официальных документов, свидетельствующих о том, что смерть произошла по ее собственной вине, - Сиена на мгновение едва заметно поджал губы. Говорить о том было нелегко. Тем более, с человеком, которого он едва знал.  Впрочем, если госпожа Лита согласилась, значит, и у нее на то были свои, весьма веские основания.  Именно на это Сиена и уповал. 

Сейчас его фигура казалась словно бы высеченной из камня.  Если когда-либо в движениях инквизитора и была заметна некоторая раскованность, то ныне она исчезла, уступая место напряженному сосредоточению. Так рефлекторно собирается хорошо обученный боец или хищный зверь, почуявший близкую добычу.  Собранные в комок четки были сжаты в правой руке.  Только сейчас Лоренцо заметил, что сдавливает бусины почти до скрипа.  Неконтролируемый рефлекс. Повышенный мышечный тонус.  Медленный вдох и бесшумный выдох.  Словно бы отпущенная на волю из тесного плена пальцев, гранатовая нить четок плавно заскользила меж пальцев Великого Инквизитора.  Всколыхнувшаяся гладь тихого омута снова заволокло коркой льда.

- Вы, должно быть, задаетесь вопросом, почему в этом вопросе я не доверяю официальным источникам и таким образом косвенно ставлю под сомнение их компетентность.  Я смирился с волей Господа, но все еще не могу поверить в то, что моя сестра, - это слово Сиена произнес  тише обычного, - была лишившейся ума самоубийцей.  Как Вы понимаете, на такие поступки людей толкают серьезные обстоятельства. Мы выросли вместе, и у меня было достаточно оснований полагать, что Анна Сиена,  будучи наследницей славного рода, никогда не позволила бы себе такой поступок, если бы не имела для того серьезных обоснований, - Лоренцо сложил ладони вместе. Внимательный взгляд инквизитора,  казалось бы, потемнел, и теперь в глазах читалась тревога.  Нет ничего хорошего в том, чтобы бередить старые раны, но иного выхода у господина Сиена не было.

- Я смею предположить, что Вы так же не можете знать всех подробностей, но, прошу Вас, если Вам хоть что-либо известно  об обстоятельствах, вынудивших Анну поступить таким образом, скажите мне или же… дайте знак, где искать причины, - это была тихая, мягкая просьба не Великого Инквизитора Лоренцо Сиена, но человека, много лет мучимого одним и тем же вопросом – почему.

8

Можно ли это было назвать откровенностью? Ло сомневалась в том, что может правильно толковать слова и поведение инквизитора. Человек, вынужденный притворяться большую часть своей жизни видит ложь во всем, и, возможно, ее подозрения отразились во взгляде, любопытство, немного иронии, а под конец она просто опустила ресницы, не желая показать, что не уверена. И дело было даже не в том, притворяется ли Сиена так умело – нужные жесты, нужные интонации в голосе, или в том, каковы были причины его интереса. Дело было в том, что Ло была карателем. Конечно она знала больше, чем могли сказать официальные отчеты, составленные теми же карателями. Конечно Анна не была самоубийцей, по крайней мере тогда, когда они только познакомились – Ло, тринадцатилетняя девчонка, и старшая наставница, которая оказалась ее соседкой по комнате, Анна. Анна была первым человеком о потери которого, два года спустя она очень жалела, чуждое тогда…да и сейчас, чувство оставило глубокий след. Но ей было всего пятнадцать и сделать что-то напрямую она не могла. Зато хватило ума помочь ребенку, единственному, что осталось от ее подруги. Такая давняя история, но Ло помнила ее очень хорошо, особенно когда видела Натали, маленькую копию своей матери. Когда то она горела жаждой мести, не спала ночами и строила планы… а потом прошли годы, обучение, служба, и она стала карателем. И сейчас, расскажи она все напрямую, давняя жажда мести может быть удовлетворена, но появилось это пресловутое ощущение «своих» Тех, которых не выдают. Белые фигуры не сдают черным. Между собой – да, склоки, интриги, вражда, но инквизиторам путь туда был закрыт. И стоило допустить одно вмешательство, как оно потянет за собой другие, взбаламутит такое старое вязкое болото. Тем более, когда тут замешаны высшие чины. Великий инквизитор.
Нет. Ло не думала, что он очертя голову понесется крушить все на своем пути и насаждать справедливость. Не похож он был на такого человека, способного поддаться страстям… ну разве что религиозным. На человека, способного на большее проявление, чем сжатый кулак и легкое колебание тембра голоса. Почти незаметное – возможно и показалось. Но Анна рассказывала , что когда то он был другим. Они оба. И это сейчас казалось почти невероятным – услышать искренний смех, слетающий с этих сжатых в напряжении губ. Ло была готова признать, что сейчас считает его почти не человеком. Не богом, нет, и не наместником того, чего не существует.
Не важно кем и кто был когда то. Но возможно историю можно немного подправить. Если результатом будет не месть, а чье то счастье. И эти его последние слова, глаза на секунды пробежались по четкам в его руке…религия, это так ужасно! И в ее взгляде мелькнуло неподдельное сочувствие. Если верит давним страстным словам Анны, они могли бы быть счастливы. Каратель снова подняла глаза и, наверное это будет дерзостью с ее стороны, спросила:
-Вы любили Анну? – как брат, конечно как брат, девушка говорила о нем только как о брате, но Ло нужно было знать, что движет Сиеной. Потому что если тоска, она могла ее немного облегчить.
Даже если ради этого снова придется солгать.
Всего три слова на его отповедь, но ответ был важен.

9

Женщина в белых одеждах карателя спрашивала Великого Инквизитора о любви. Женщина по имени Ло Лита хотела знать правду. Женщина, сидевшая под крестом, на котором из Любви к миру распяли Христа, хотела доподлинно знать, любил ли человек по имени Лоренцо Сиена сестру свою Анну. 

«Как не любить Любовь? Ту, что так грезит нежно, -
Цветок зажат в губах, цветами полон взгляд –
Вы жаждете ее своей весной мятежной,
Вам к старости ее столь дорог аромат»,

-  ему вспомнились ныне казавшиеся издевательскими строки Жермена Нуво, и почему-то сейчас  вдруг показалось, что  время  тугими, свитыми в пружину кольцами начало раскручиваться в обратную сторону. Шелест листвы за окном, по песчинке в перевернутой колбе песочных часов  - ровно двадцать два года вспять. Любил ли он Анну, сестру свою?  Любил. Любовью искренней и чистой. До дрожи, до потери рассудка, до кровавых следов плети на собственной спине, до истового самоистязания, до ненависти к воле Господней и извечной истине «Все проходит»,  до безмолвных, судорожных  рыданий,  в которых, как казалось ему тогда, выглядел беспомощным и жалким.  Любил. До бессонных ночей, соловьиных песен, дурманящего аромата сирени, горячечного бреда, о которого  единственным спасением был Псалтирь. 

«Но вы и ту любовь любите, что ужасна,
Что в искуплении грехов заключена,
Чьи раны на крестен кровоточат всечасно,
Чьи руки так хотят обнять все племена».

Любит. «Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится». Медленно свободная от четок рука огладила полированную крышку стола. Легкое касание, и длящийся секунды  морок  отпустил его. Жесткий ворот красного сюртука заставлял держать подбородок болезненно высоко. Кожа под прохладным шелком шейного платка пылала от жара. Однако, нисколько не изменилась привычная бледность лица Лоренцо. Ни одного лишнего жеста, ни одного лишнего слова. Великий инквизитор лишь моргнул, повернулся к карателю лицом, как-то рассеянно взглянул на сидевшую в кресле женщину и спокойно, с тихой грустью произнес:

- Да, госпожа Лита. Я люблю Анну.

Отредактировано Лоренцо Сиена (13-08-2009 04:06:16)

10

Как только слова слетели с ее губ, Ло поняла, что сама себе не оставила пути назад. Слишком это был личный вопрос, не задают таких из праздной любопытности, тем более кода речь идет о смерти. Разве что было бы это жестокой шуткой, но даже каратель над инквизитором так шутить не будет. Не она, по крайней мере. И теперь девушке придется что-то сказать. Правду, или часть ее, или лож, в обмен на признание.
Хотелось бы ей подняться, подойти и снять маску с его лица. Заглянуть в глаза с куда более близкого расстояния, когда мужчина говорил, что любит. Он все еще был словно под прицелом сотни глаз, насколько глубоко эта привычка въелась под его кожу, вцепилась в самый позвоночник, заставляя всегда прямо держать спину.
  Но, кажется, она отвлеклась. Разговор сейчас был не об инквизиторе, а об Анне. О его сестре, которую он до сих пор любит, если верить этому тихому голосу. Вспомнились тихие вечера в их комнате, когда под трепетное покачивание огонька свечи Анна говорила, что хочет хотя бы раз снова услышать его голос, что письма, которые она бережно хранила – это так мало. Жаль, что Ло не служит проводником через время и пространство, она словно видела, как встречаются тот ее взгляд и этот, его. Странные мысли, а тем временем Сиена наверняка ждал ответа. А мог и потребовать. Тревога морозцем пробежала по коже. Ее паранойя, она всегда все портила. Холодная рука на загривке, удерживающая от многих неправильных… и от многих правильных поступков. Иногда она убивала.
Ло снова отвела взгляд,  опустив на свободно сложенные на коленях руки:
-Ваша сестра… Анна действительно была больна. Но далеко не психически, возможно ей тяжело было переносить задаваемые нагрузки…, -да, а этого ей и правда перепадало немало. Женщины могут быть весьма жестоки, и для некоторых из них Анна была виновата уже в том, что ее отец и браться были инквизиторами. К сожалению для Анны среди этих людей была и Командир ее отряда. Ло действительно знала не все, что происходит. Тогда ей еще хватало наивности не думать о том, какие жуткие вещи один человек, может сделать с другим. Насколько жуткие вещи…
Лита снова смотрела на Сиену, и голос ее был почти бесстрастным.
-Но она не хотела себе признаться в этом, стремилась быть лучшей…- стремилась. И это тоже было правдой, словно решила выжить не смотря ни на что, чтобы отец…и ее брат могли ей гордиться. Чтобы однажды встретить Лоренцо в белоснежных одеяниях. Возможно на равных. Ло тогда думала, что это упрямство или самолюбие, или еще что-то. Не приходило ей в голову, что это была любовь, ответная, но такая несчастная.
-Я думаю.. думала, что она справиться. Я тогда еще была почти ребенком. Но окончательно ее подкосили роды,- ну вот. Сказала. В конце концов, что бы Ло не думала и не решала, когда то давно она дала слово, что Лоренцо узнает, что у него есть племянница. И вот он узнал. И для девочки так могло быть лучше, все же защита Великого инквизитора , если она требовалась, была куда надежнее, чем крыло карателя, тем более такого, как она.
И не дожидаясь вопроса, Ло закончила
-Анна умерла после родов, но успела назвать свою дочь, вашу племянницу, Натали.
Не лживая историй, она просто не была полной, но иногда правда не приносит счастья.

11

Он не сразу понял сказанное Литой. В какой-то момент время окончательно замерло и, падающая на дно темного омута прозрачная дождевая капля,  перед тем как вдребезги разлететься об лед, застыла в вечности.  Рассудок отказывался принимать услышанное. Стало вдруг странно тихо, будто бы кто-то прикрутил ручку регулятора звука. Сердце неистово колотилось, словно запертое в железной коробке, глухо ухая, отдавая болезненной пульсацией в висках.  «Господи…» - произнес Лоренцо мысленно. Не молитва, не проклятие. Безмолвный, бессильный упрек. «Господи… Как жесток Ты в милости своей». Сиена невольно прикрыл глаза.  Когда-то в древности преступника заставляли выпить чашу с ядом. Он пил этот яд тринадцать лет, сцеживая по капле, горький, с соленым металлическим привкусом, черный, раздирающий горло болью.  Пил смиренно, не морщась. Но это было слишком даже для него.

Услужливый рассудок тут же пришел на помощь. Разумеется, его сестра не могла оставаться верной некоему идеалу, призраку, тому образу святого, который он поддерживал с тех пор, как надел черные инквизиторские одежды. Конечно, она не могла бесконечно хранить безгрешность. Она была живой женщиной из плоти и крови. Живой женщине нужен живой мужчина, а не каменный херувим, стоящий на страже интересов Церкви. Живой женщине была нужна живая, горячая плоть и человеческое семя.  Он, так мучительно ревновавший сейчас, не мог дать ничего из этого. Следовало смириться. Плата за неприкосновенность и чистоту – отверженность. Дьявольская насмешка. Словно бы сейчас, в этот миг все, чего он добивался, с презрением  швырнули ему в лицо.

Лоренцо Сиена медленно обратился  к окну, заложил руки за спину. Золотое солнце мельтешило в листве, он открыл глаза и принял эту пощечину с должным смирением. На бледных губах Великого Инквизитора  расцвела улыбка. Болезненная, словно у чахоточного больного, который задыхаясь от аромата акаций, делал последний вдох и выдох:
- Где она?

12

А вот эту историю утаить не удастся. Проблема только в том, что для самой Ло она была тайной. Каратель все еще смотрела на Сиену, но тот отвернулся к окну, предоставляя ей прожигать взглядом его спину.
  Но, пожалуй, это говорило больше любых слов и тем более больше бесстрастного лица за маской, инквизитор прятал свои чувства, потому что … боялся выдать себя? Хотела  бы Ло уметь читать мысли, вскрыть этот затылок, как сейф с хитрым замком и заглянуть внутрь, наблюдая за роящимися там мыслями, как за рыбками в аквариуме, суетливыми или спокойными. Или там все уже давно заросло илом?
Взгляд скользнул по обстановке комнаты. Темнело, и приятный полумрак забирался в открытое окно вместе со свежей вечерней прохладой. Сад ажурной ширмой скрывал за собой стены , и на секунду показалось, что у порога дома начинается лес. Это место было не таким уж угнетающим, как показалось сначала. Были тут свои приятные уголки. Хозяин дома тоже оказался не совсем таким, каким Ло его себе представляла. Но, с другой стороны, она видела его в основном из толпы. Пожалуй в этот вечер они впервые разговаривали. Да, так и было.
-Натали сейчас гостит у моего хорошего знакомого, - ну да, такого же, как и вы, буквально сегодня познакомились, - Думаю сейчас она уже спит. Последние дни были для ребенка не лучшими в жизни. После смерти матери она жила со своим отцом. Эрик… он был хорошим родителем , - Ло не стала скрывать ноток тепла в голосе, когда говорила об этом мужчине. Тепла и грусти. Ей до сих пор не верилось, что он мертв, тела то она еще не видела. Да и вряд ли узнает, если увидит.
-Эрик вчера погиб при пожаре в их доме в Бестиарии, по официальной версии. Но Натали рассказала, что отец разбудил ее среди ночи и сказал, чтобы она бежала из дома, спряталась как следует. Девочка послушалась, но вызвала карателей , я , к сожалению, тогда была на службе и не могла приехать, правда они не успели, дом довольно быстро вспыхнул, благо погода была сухая, а мастерская заполнена деревянными рамками, холстами и легко воспламеняющимися растворителями. Это и назвали причиной пожара позже. Сегодня я забрала Натали в парке и оставила с господином Куинсберри. Хранителем Золотого Вавилона, вы наверняка должны знать его.

13

Внезапно нахлынувшие чувства были грубо оттеснены холодным, острым как лезвие рассудком. Всегда скрытое маской лицо Великого Инквизитора неуловимо изменилось, словно бы его черты приобрели еще большую строгость. Сработала давняя привычка избавляться от лишнего, от того, что мешает работать. И от того, что, овладев сердцем на несколько мгновений,  может существенно усложнить жизнь.  Все эти эмоции вместе с рассуждениями о прошлом  действительно можно было оставить на потом.  Кроме чувства благодарности женщине, сидевшей под распятием. Госпожа Лита, как видно, имела в этом деле свой личный интерес, иначе бы этот разговор не состоялся. Теперь он знал наверняка. Не было надобности расспрашивать карателя о том, в каких отношениях она была с художником, но то, что судьба девочки была ей небезразлична, являлось очевидным.

Сиена полуприкрыл глаза. Он слушал внимательно и безмолвно. Слова женщины в белом превращались в его сознании в ровный столбик фактов, сухую сводку новостей, из которых затем можно было сложить соответствующую картину. Сейчас Сиена делал мысленные пометки на умозрительном списке необходимых действий. В ближайшее время он «стрясет» всю информацию по этому делу, включая личное досье ныне покойного господина художника. 

- Значит, придется немного поискать, - будничным тоном заметил Лоренцо. – Я сделаю все, что в моих силах. Однако, могу я рассчитывать на Ваше содействие  в этом вопросе? – связи карателя могли оказаться  очень полезными. Разумеется, если бы понадобилось, то Сиена перевернул бы и преисподнюю. Два неожиданных известия. Связь его сестры Анны с неким человеком по имени Эрик. Ребенок, оставшийся сиротой. Натали. Лоренцо невольно  подумал о том, что ей повезло родиться женщиной. «Пристроить» мальчика было бы куда сложнее. В связи с произошедшим, девочка тоже могла находиться в опасности. Обладавший по истине собачьей хваткой в таких вопросах, инквизитор  не верил в «спонтанные возгорания» и «неисправность проводки».  Медленно кивнув  в ответ на фразу о Куинсберри, Сиена  уже имел по меньшей  мере три четких плана действий с небольшой вариативностью в зависимости от двух факторов:  наличия других родственников  и документальной части дела.  Эти детали следовало уточнить.
- Остались ли у Натали какие-либо родственники в Аммоне или за его пределами?

14

Сиена все еще стоял, отвернувшись к окну, но тон его голоса и разговора поменялись, и уютная было комната снова стала кабинетом, деловой тон, тон инквизитора и договоренность о помощи. Ло несколько мгновений колебалась, прежде чем согласно кивнуть, а потом и озвучить свое решение
-Можете. Мне бы тоже не хотелось оставлять это дело не раскрытым, - тон карателя под стать тону инквизитора тоже стал деловым, лишившись личностных оттенков. Но да, Ло сделает все, чтобы докопаться до истины, и это был вопрос далеко не только закона и даже не принципа. Стоило хотя бы перед собой признаться, что основным тут был личный мотив. И, видит бог, даже если в этом будут замешаны… нет, особенно если в этом будут замешаны каратели… Пальцы девушки сильнее сжали подлокотник кресла – единственное, что выдало ее злость, - Очень не хотелось бы, - добавила девушка после некоторой паузы, позволив и голосу на секунды перестать быть бесстрастным, пустить в него нотку той злости.
Но дальше разговор снова вернулся к фактам.
-В Амоне нет. У Эрика есть сестра, но она живет довольно далеко с мужем и двумя детьми, но они навещали племянницу только раза два за все время. Они не очень лояльно относятся к карателям, - усмехнулась про себя – а кто нет? Но Бланш была особенно протии связи Эрика с Анной, по рассказам мужчины она всегда уверяла его, что это его погубит. Очень не хотелось признавать, что она оказалась права… Что многие оказались правы, утверждая, что каратель не имеет право на привязанности.
-Но она к этому скорее всего не причастна, - убийство собственного брата наверняка не входило в планы любящей сестры.
- Мне бы, в свою очередь, хотелось быть уверенной, что с вами Натали будет в полной безопасности, - не то чтобы Ло полностью верила слову инквизитора, проверит потом, но хотя бы оно, в залог благополучия девочки,  должно было быть.

15

- Благодарю Вас, - Лоренцо едва заметно склонил голову.  Вместе с тем мужчина размышлял о том, что крылось за поверхностным рассказом. Напряжение карателя не скрылось от внимательного взгляда мужчины, но вопросы он предпочтет задать потом. Сейчас его интересовала только Натали.

Недоверие Литы  выглядело в понимании  Лоренцо несколько странным. Впрочем, он отдавал себе отчет в том, что госпожа Лита действительно беспокоилась о судьбе Натали. Ответом на последний вопрос женщины был прямой, спокойный взгляд. Несколько мгновений Сиена смотрел молча, словно бы желая, чтобы она сама поняла, что может не волноваться на сей счет. По крайней мере, Лоренцо намеревался сделать все для того, чтобы девочка была в безопасности. Для начала.  Остальное можно было решить потом. Судя по всему, он единственный, кто мог взять опеку над ребенком, не считая матери – вдовы Сиена, ныне вот уже несколько лет находившейся в монастыре Святой Екатерины.  Эта обитель была, к тому же, отличным местом для того, чтобы до выяснения всех подробностей обезопасить ребенка.

- Я священник, - сказал Лоренцо все так же тихо с неясным намеком на улыбку, - и ничего не смыслю в воспитании детей.  Но если понадобится, то я сделаю все необходимое. Вы можете не сомневаться, госпожа Лита. Тем лучше, если другие родственники не заинтересованы в опеке Натали. Возможно, потребуется уладить несколько формальных вопросов юридического характера, прежде чем она станет членом нашей семьи.  О девочке будет кому позаботиться.  Госпожа Сиена, полагаю, будет рада, - да, так и должно быть, несмотря на удивление, которое вызовет эта новость. Вдова Сиена любила свою дочь, так почему бы ей не принять внучку? Впрочем, без детальных расспросов здесь не обойдется.

Сигнал видео-коммуникатора отвлек его от этих мыслей. Извинившись, инквизитор нажал кнопку приема вызова. На экране появилось озабоченное и бледное лицо одного из служащих канцелярии, видимо помнящего о том, что делают с гонцами, принесшими дурные вести:
- Господин Великий Инквизитор, чрезвычайное происшествие в Бонполе.
- Докладывайте.
-  Взрыв в одном из отсеков, прилегающем к Залу Искусств. Взрывчатка детонировала в шахте лифта. Дальность сплошного поражения двадцать пять  метров.  По предположительным подсчетам жертвы составляют сорок семь  человек убитыми и пятьдесят один  раненными. Серьезно пострадал отсек для душевнобольных. Люди в панике предприняли попытку к бегству. От секретаря господина Верховного инквизитора Третьего округа поступило сообщение о том, что в числе раненных господин Наварро.  Ранение, к счастью,  не является особо тяжелым. Среди больных паника. На территории работают спасатели, четыре  карательных отряда,  четыре пожарных бригады и порядка семи  медицинских.

Великий Инквизитор навис над видео-коммуникатором подобно коршуну, сощуренные глаза его буквально  впились в экран, тон голоса изменился мгновенно, утратив привычную мягкость. Теперь это были быстрые, четкие приказы:
- Мало. Удвойте количество людей. Меня не волнует, где Вы их возьмете. Район Бонпола экстренно оцепить. Перекрыть подъездные пути, проверьте все прилегающие  маршруты.  Заблокируйте их, если будет необходимо. Выставить патрули. Патрулировать наземными и воздушными силами. Ни один транспорт кроме правительственного, государственного, принадлежащего службам спасения или карателям не пропускать.  Начинайте эвакуацию раненных.  Направьте дополнительные медицинские бригады. Никаких журналистов. При попытке вторгнуться в зону оцепления гражданами, не являющимися служебными  лицами – действовать  на поражение. При попытке пересечь зону оцепления со стороны больных – действовать на поражение. Не допускайте развития паники, держите меня в курсе дела.  Все копии документов вместе со сводками направлять секретарю госпожи Правительницы. Через десять минут жду от Вас отчет с точными цифрами и перечнем принятых мер.
- Слушаюсь.

Когда экран видео-коммуникатора погас, Лоренцо переключился на другой канал и связался с охраной, вызывая провожатого для Литы. После мужчина взглянул на карателя:
- День новостей, - в голосе Великого Инквизитора  отчетливо прозвучала черная ирония, прежде чем интонации приобрели командную четкость.  – Мне очень жаль, госпожа Лита, но нашу беседу придется прервать.  Я обязательно свяжусь с Вами позже.

Отредактировано Лоренцо Сиена (16-08-2009 17:04:09)

16

Наконец то инквизитор снова повернулся к карателю, и она вернула ему свой взгляд, пытаясь вникнуть в головоломку эмоций, что читались на части его лица. Господин Сиена был очень убедителен, и, казалось бы, сомнений быть не должно, но… Пусть не упрекает ее в сомнении, которое так и не ушло из глаз, Ло не знала этого человека. Тем более не знала его семью, и когда мужчина сказал о своей матери, девушка отчетливо поняла, что она отдает Натали этим людям. Это неприятно царапнуло сознание. Возможно сегодняшний вечер и завтрашний день – последний раз, когда она увидит девочку. Жаль. Ло было действительно жаль. Как то очень четко пришло осознание, почему она так эгоистично цеплялась за Эрика и его дочь. Горькая улыбка едва не сорвалась с губ карателя, но инквизитор уже отвлекся на звонок. А Ло загнала в себе поглубже мысли о людях, которые, как ни странно, любили ее. Так будет лучше, а привязанность со временем уйдет. Она всегда уходит.
Все эти довольно неуместный мысли прервал голос докладчика, что рассказал о взрыве в Бонополе. Отлично… только и успела подумать девушка, как зазвонил ее собственный телефон и голос одного из командиров отряда, почему то не ее Эжен, сообщил почти то же самое, что недавно сказали Сиене, закончилось все приказом явиться на место происшествия для наведения порядка. Связь оборвалась привычно, без прощаний и даже подтверждений,  что приказ будет выполнен. Конечно будет.
Инквизитор  так же закончил свой разговор и теперь снова обращался к Ло, девушка уже поднялась с кресла, рука непроизвольно легла на рукоять хлыста, пальцы поглаживали искусно выполненную голову ястреба с острым клювом – немного надавить, и он прорвет кожу тонких перчаток
- До свидания. До связи, - приказ Сиены был выполнен моментально и сопровождающий после короткого стука и разрешений вошел в комнату, чтобы проводить Литу к выходу. Девушка последний раз окинула фигуру инквизитора не то чтобы пристальным взглядом – позволила себе эту секундную заминку, и вышла из комнаты, чеканя гулкое эхо шагов. Вывели ее той же дорогой, пока шли, Ло вызвала один из служебных аэромобилей с шофером, который после пересел на пассажирское место. Сегодня ночью девушку ждала работа, о том, чтобы позвонить библиотекарю и, возможно, предупредить, она даже не вспомнила. Все мысли теперь были заняты терактом. О возможных причинах гадать было рано, все выясниться уже на месте.

» Бонпол, залы для проведения Открытого Вечера Искусств

Отредактировано Ло Лита (17-08-2009 22:19:06)

17

На короткую и словно бы ничего не значащую фразу прощания Лоренцо ответил едва заметным кивком. Там, где заканчивалась грань частной  жизни, начинались почти ничего не значащие формальности. Однако, он заметил задержку и взгляд. Все время его не покидало чувство, будто бы его проверяли, испытывали, пытались найти подвох. Но Сиена  был честен, ему попросту незачем было лгать.  Этой беседе не суждено было завершиться. По иронии судьбы каждого из говоривших прервали на полуслове.

Когда дверь за спиной госпожи Литы закрылась, Сиена беззвучно выругался, стиснул зубы и сел за рабочий стол.   

Странное ощущение.  Так, напоминая о себе, иной раз  ноет уже давно зарубцевавшаяся  рана. Что он чувствовал сейчас? Благодарность? Сопричастность? Долг? Внутри под красной броней одежд было неуютно, тревожно и непривычно.  Странное, новое чувство, еще не прошедшее сквозь фильтр  разума, не втиснутое в рамки рационального сознания, бередило сердце.  Чувство, такое далекое, почти забытое. Лишнее?

Какая она,  Натали? Похожа ли она на мать, его сестру и возлюбленную или  - на отца? Кем был этот человек, рисовавший картины? Любили ли эти двое друг друга? Кем станет он сам для нее? Формальным, строгим опекуном, навещающим запертую в монастыре сироту раз в неделю  или родным человеком, умеющим поддержать, понять и принять?  Именно в этот момент не Великий Инквизитор, но человек по имени Лоренцо Сиена вдруг осознал, что забыл о том, что такое жизнь за пределами рабочих кабинетов и высоких храмовых стен.

И как назло – Бонпол. 

Склонный к профессиональной паранойе, Сиена всегда недолюбливал подобного рода сборища, полагая, что они представляют серьезную опасность  - от обычной давки до любой попытки саботажа.  Кроме прочего, все эти торжества, носящие якобы благотворительный характер, были лишь способом сокрытия или отмывки средств. То, что воровали одни, другие списывали на сопряженные с праздниками затраты.  Точно так же прикрывались крупные взятки. Благотворительности в  этом мире практически не существовало – это Сиена знал наверняка. Подобные театральные действа ему претили, ибо редко совпадали с интересами Великого Инквизитора Аммона. 

«Интересно. Наварро очень удачно оказался там». Версию следовало проверить. Сейчас Лоренцо был готов тысячу раз проклясть тех, кто так отвратительно и бездарно испортил конец этого и без того тяжелого дня. Однако, у дела была и оборотная сторона. Вместе с досадой, Сиена почувствовал… азарт. В сущности, его не волновали цифры и жертвы. Сорок семь и пятьдесят один  были лишь статистическими данными, позволяющими судить о картине произошедшего, безликими фигурами, вырезанными из картона и с помощью магнитов прикрепленными к доске. Он не думал о боли, криках, отчаянии.  Об этом будут думать другие: спасатели, медики, работники реабилитационных центров.  Потом. Чрезвычайная ситуация выглядела в его сознании похожей на очередную задачу, которую необходимо было решить. Сиена перекрестился. Пусть Господь позаботится о страждущих, его же обязанностью было позаботиться о безопасности.  Предстояла долгая, кропотливая, утомительная  работа планирования и распределения сил. Похоже, что этой ночью поспать ему не удастся. Откинувшись на спинку кресла, Лоренцо  нажал кнопку видео-коммуникатора. Как бы ни сетовал на обстоятельства господин Великий Инквизитор, но именно в этом была значительная доля  его жизни.

Через пять минут вместе с первым отчетом принесли кофе.  Работники службы связи едва успевали переключать каналы,  первым сообщением, отправленным в канцелярию Праматери, был подробный отчет с настоятельной рекомендацией немедленного созыва Совета.

Отредактировано Лоренцо Сиена (18-08-2009 06:23:21)

18

ООС: Двумя часами позднее.

- Господин Великий Инквизитор, докладываю обстановку, - высокочастотный писк  сигнала видео-коммуникатора в очередной раз отозвался тупой болью в висках. Брайан Деста, начальник полицейской службы  был растерян:
– Поступили сведения с места происшествия.
- Слушаю Вас.
- Прибывший в Бонпол отряд карателей произвел зачистку территории. Есть жертвы среди пациентов, - мужчина говорил сдержанно, но голос дрожал. – На данный момент ведется подсчет количества пострадавших.
- Что это значит?!  – Сиена никогда не позволял себе повышать голос на подчиненных, но сейчас его интонации вполне ясно выражали негодование.
- Я не знаю, - растерянно развел руками Деста. – По правде говоря, я ничего не понимаю, господин Великий Инквизитор… - лицо мужчины выглядело бледнее обычного. – Отряд карателей пересек границу оцепления. Мы полагали, что они прибыли для выполнения  приказа, поступившего в связи с Вашим распоряжением, но потом  началась зачистка с использованием боевого оружия старого образца, применяемого для абсолютного поражения целей. Мы думали, что в связи с  корректировкой данных, которые нам пока, возможно не известны, решение было изменено.  Поэтому не стали препятствовать им, потому что  прямого распоряжения не поступало.

Лоренцо  опустил взгляд, глазок камеры видео-коммуникатора, сфокусированный на его лице, не мог показать,  как впилась в столешницу упрятанная в перчатку ладонь. Великий Инквизитор Аммона какое-то время  молчал,  и причиной тому было вовсе не отсутствие слов, наиболее подходящих для выражения отрицательных эмоций.  Сиена пытался просчитать возможные варианты. Каратели  и инквизиторы всегда выполняли один и тот же приказ, работая, что называется, в крепкой связке, где самоуправство и ослушание означали только одно – смерть. Никто из обитательниц резиденции Острова Висельников не позволил бы себе подобное грубое нарушение на глазах у представителей других служб безопасности.  Это означало, что  каратели должны были получить новый, корректирующий  приказ исходящий непосредственно  от Праматери. Но никаких новых распоряжений в канцелярию Великого Инквизитора, а оттуда в другие подразделения служб внутренней безопасности, не приходило. Значит… за белыми масками элитных подразделений скрывались хорошо вооруженные саботажники.  Возможно, Лоренцо поаплодировал бы этой роскошной выдумке, если бы речь шла о цирковом розыгрыше, а не о нескольких новых десятках жертв.

- Вы понимаете, что это значит, Брайан?  - опасно тихо спросил Сиена, вопреки официальным требованиям обращаясь к докладчику по имени.
- Похоже, что да, - ответил Деста и сокрушенно покачал головой.
- Это значит, что Вы пропустили на территорию Бонпола не отряд карателей, а группу террористов.
- То есть,  Вы хотите сказать, что это были не каратели, господин Сиена? – до  Деста медленно доходил весь ужас сложившейся ситуации.
- Все верно, - глаза Сиена в прорезях маски опасно сузились, «идиот» он добавил уже мысленно.
- Что же теперь делать?! – упавшим голосом спросил Деста.  Взрослый мужчина, имевший целую коллекцию поощрений за успешно проведенные операции,  сейчас был похож на растерянного мальчишку, которого оставили одного в темном лесу.
- Пишите рапорт и молитесь, чтобы Вас не разжаловали, - процедил сквозь зубы, почти сплюнул Сиена, и добавил:
- Продолжайте спасательные и саперные работы. Вывозите раненных. Держите оцепление. Оставайтесь на связи.

К тому времени, когда сработало переключение каналов видео-коммуникатора и на экране возникло озабоченное, хмурое лицо Саймона Шраада – секретаря Правительницы Аммона, Сиена уже знал наверняка, о чем пойдет речь.
- Добрый вечер, господин Шраад, - легкий кивок, строгое  официальное приветствие.  «Хотя,  какой он, к чертовой матери, добрый» -  взгляд человека, готового выслушать все, что угодно, и даже смертельный приговор, со спокойным лицом и твердым сердцем.

По выражению лица Великого Инквизитора трудно понять, о чем  он думает, что чувствует. Это в равной степени могут быть гнев и беспомощность, злое торжество и абсолютное безразличие. С таким лицом можно, например, принять долгожданную награду и отвечать на подобострастные поздравления подчиненных. Или отправить на убой сотни живых и невинных. В том, что Великий Инквизитор способен без колебаний отдать соответствующий приказ, Саймон уверен, более того, неоднократно в этом убеждался. А мог он, дав разрешение карателям стрелять на поражение, позволить себе намекнуть, что количество жертв должно быть как можно большим? Мог. Нужна ли ему подобная провокация и если нужна, то с какой целью, вот в чем вопрос.
- Добрый, господин Великий Инквизитор, - Саймон кивком обозначает приветствие, пряча косую ухмылку: назвать вечер добрым мог бы только неисправимый оптимист. – Вы уже знаете.
Заготовленные фразы, выстроенная линия ведения разговора, тщательно продуманные вопросы – словесный хлам. Саймон забывает, что и как собирался спрашивать, в этом нет нужды. Глядя на бесстрастное лицо собеседника на экране, он отчетливо понимает, что сможет получить только прямые ответы на прямо поставленные вопросы. Что толку юлить и ходить вокруг да около, если ему не удастся пробить защиту инквизитора. Да и сил на подобные игры уже нет.
Желание содрать с лица маску, тисками сдавившую голову, усиливается. Сцепив пальцы в замок, чтобы удержаться от непроизвольного жеста – потереть ноющие виски – Саймон с отстраненным интересом смотрит на алую полумаску Великого Инквизитора. Она кажется частью его, а не инородным предметом. Любопытно, она подмигивает ему, когда мужчина снимает ее, скажем, перед сном?
- Праматерь еще не в курсе. Я не спешу докладывать ей, – свалить на сильную, но все же женщину вторую дурную весть за вечер нечестно. – Для начала, мне бы хотелось самому уточнить некоторые подробности.
В конце концов, у Великого Инквизитора могут быть свои мотивы, чтобы приказать перебить десяток-другой безнадежно больных обитателей Бонпола. Если это так, то в этом направлении лучше прекратить расследование, не начиная. А если нет, то версия о попытке дискредитировать его или Верховного Инквизитора третьего округа, кажется наиболее привлекательной.
- Вы отдали приказ уничтожать пациентов, не зависимо от того, насколько они опасны? – он внимательно смотрит в глаза собеседника, надеясь уловить тень эмоций.   

- Нет, - спокойный и четкий ответ. – У Вас должна быть копия моего приказа, господин Шраад.  Однако, господин Деста доложил мне о том, что каратели использовали боевое оружие. Судя по моим данным корректировки приказа не было, это означает, что имело место быть либо должностное нарушение, либо… - Сиена нарочно недоговорил, предоставляя возможность господину секретарю закончить мысль самому.

В том, что Великий Инквизитор не опустится до откровенной лжи, сомнений нет. А версия, которая приходит на смену разрушенной настолько дикая, что Саймон предпочел бы услышать утвердительный ответ собеседника.
Озвучивать свое предположение он не торопится, как будто произнесенное вслух оно станет реальнее.
- …либо это не каратели, - ответ после паузы выходит натянутым.
Несколько десятков лжекарателей в полном обмундировании, с кнутами и боевым оружием нагло вторгаются в Бонпол, устраивают побоище и ни у кого не вызывая подозрений, исчезают. Выходит, у них были поддельные удостоверения и они знали о приказе стрелять на поражение. Или только предусмотрели такую возможность. Безумный риск или хорошо спланированная операция?
- Кажется, вы обладаете большей полнотой информации, чем я.

Сиена покачал головой:
- Исходя из нашей системы обработки информации, вряд ли это так, господин Шраад. Это всего лишь мои предположения, - уголки бледных губ Великого Инквизитора едва заметно опустились вниз. Сожаление? Недовольство? Задумчивость.
-  И они могут оказаться неверными. Данную версию, как и любую другую, следует проверять. Какие соображения у Вас на этот счет?

Хорошо, если они оба заблуждаются, но Саймон привык доверять худшим предчувствиям: они имеют свойство оказываться самыми верными. И если мрачные прогнозы не сбудутся, тем приятнее будет признавать свою ошибку.
- Можно предположить, что приказ был неверно истолкован. Тогда излишне рьяного карателя  найдут, и она ответит по всей строгости перед Праматерью, – он лично проследит за этим. – В любом случае, уже приняты меры по поимке Глав отрядов, устроивших бойню.
Приметные в своей белоснежной униформе, натасканные обезвреживать, а при необходимости и убивать преступников женщины, слишком бросаются в глаза. Такой "маячок" не останется для полиции не замеченным. Если только их не ждут сообщники с комплектами простой гражданской одежды и новыми документами.
Слишком много "если" и "но". Саймон касается пальцами лба, как будто хочет поправить упавшую на глаза прядь, но тут же отдергивает руку, наткнувшись на жесткую кромку маски. Он носит ее много лет, но привыкнуть так и не успел.
- Аэромобиль, на котором каратели покинули Бонпол, слишком выделяется среди прочего транспорта. Выследить его не составит труда, - даже брошенный, он значительно сократит зону поисков. – И записи с камер видеонаблюдения необходимо проверить. Пусть не лица, но какие-то особые приметы могли сохраниться на них.

- Открытое превышение полномочий на глазах сотен служебных лиц? Это что-то новенькое, господин Шраад. Тогда мы имеем дело с уникальным случаем, - усмехнулся Сиена в ответ на предположение о превышении должностных полномочий.  Все знали, что работники «смежных ведомств» старались «не грешить» этим открыто. А прикрываться предписаниями и усердным выполнением оных было излюбленной отговоркой каждого. Прямой, изучающий, но вместе с тем равнодушный взгляд Великого Инквизитора был все так же обращен на собеседника.
- В ближайшее время будут собраны все первичные данные по этому вопросу.   Я считаю необходимым начать процедуру внутреннего расследования.

Глаза, в обрамлении алого мало походят на зеркало души. В черно-траурном окантовке, впрочем, тоже. Из-за масок кажется, что не люди смотрят друг на друга, а куклы. Только подвижные складки вокруг рта выдают за мертвыми личинами крошки человеческой живости.
Привычка не прятать взгляд у Саймона с детства, в пансионате ее порой принимали за дерзость.
А вот сейчас он некстати моргает, отгоняя морок, старается смотреть поверх плеча Великого Инквизитора. Сказывается утомление. В глазах рябь от кроваво-красного одеяния, силуэт которого расползается, теряет четкость. Красное марево дрожит по краям монитора.
- В умении карательных отрядов прикрывать свои грешки, нет сомнений. Дур там не держат, - выходит резче, чем хотелось, зато удается сфокусировать взгляд. – На репутации карателей такая "старательность" нескольких из них ляжет несмываемым пятном. Правозащитники из числа оппозиционных не преминут воспользоваться этим неприятным фактом. Начнутся шепотки.
До серьезного проявления недовольства далеко, а вот первая тень на идеально отлаженный механизм поддержания порядка в обществе ляжет. Версию политической диверсии рано отметать. В этом случае и впрямь неплохо, если под белыми масками скрывались преступницы, а не настроенные против власти каратели.
- Что я должен сообщить Праматери сейчас? – от того, как будут поданы последние сведенья теперь, многое будет зависеть в будущем. У Правительницы отличная память на нюансы.

- Правду, господин Шраад, - спокойно ответил Сиена. – Все имеющиеся у нас факты относительно этого нелепого происшествия. Направляю Вам имеющиеся у меня сведения, вместе с рапортами и отчетами, - быстро пальцы выбили на сенсорной клавиатуре комбинацию кода отправки данных. -  Я попросил бы Вас передать мою просьбу о личной аудиенции госпоже Правительнице. Положим, через два часа, если она будет согласна принять меня в столь позднее время.

Правду. Саймон мысленно усмехается, удерживая на лице приличествующее беседе с Великим Инквизитором вежливое внимание. Правду можно подавать по-разному. Можно с хрустящей корочкой или со льдом, а можно хорошенько задекорировать зеленью так, что самая неприглядная правда будет иметь вид вполне съедобный. До мастерства шеф-поваров Саймону еще далеко, но и он неплохой кулинар на канцелярской кухне.
- Я передам Праматери вашу просьбу, господин Великий Инквизитор. Думаю, она дождется вашего приезда.
Он дает отбой, выключает монитор и некоторое время сидит в темноте. За два часа он должен успеть приготовить из груды материалов, отчетов и сводок аппетитную правду. Успеет, только прежде даст краткий отдых глазам.

Отредактировано Лоренцо Сиена (23-08-2009 22:06:51)

19

Когда изображение собеседника сменяет меню коммуникатора, Сиена на секунду отвлекается, чтобы взглянуть в окно. В вечерних сумерках сад выглядит райскими кущами, только с неба украли солнце. Еще один не отвеченный вызов. Лоренцо медлит перед тем как нажать кнопку. С Анастасией Анджело он предпочел бы говорить лично, без лишних ушей и глаз, без записывающих устройств и строгого соблюдения церемониала.

Сцепив пальцы перед лицом, Анастасия напряженно вперился в экран, где мерцал вызов. Странное происшествие в квартале умалишенных взбудоражило его нервы - слишком давно ничего не происходило, слишком тихой и скучной была молчаливая грызня между властьимущими. В последнее время ее даже грызней назвать было трудно. Анастасия мало что в своей жизни ненавидел так страстно, как скуку. Он бы с радостью сам организовал нечто подобное, лишь бы встряхнуть город и увидеть страх на чужих лицах.
Страх простых горожан, страх пленников перед смертью, страх служащих Сферы - все это было слишком пресным, чтобы затронуть его. А ему хотелось буйных, нелепых эмоций, которые невозможно сорвать с себя, как маску или перчатку. И вот - хоть какое-то разнообразие.
Закольцованные ролики видеозаписей крутились на поверхности стола, как рыбки в аквариуме. Экран видеовызова наконец просветлел, и Анастасия увидел лицо Сиены.
- Господин Великий Инквизитор, - он кивнул в знак приветствия, - вы уже знаете о взрыве в Бонполе.
Это было утверждение, не вопрос. Конечно же, Сиена знал. И, конечно же, ему потребуется та информация, которой располагает Сфера.

«Бонпол, Бонпол, Бонпол. Да будь он трижды проклят» - усталость, свербящая головная боль, путаные сообщения, извечный недостаток информации.  «Звонок» Анастасии Анджело был манной небесной. У начальника Сферы наверняка были недостающие звенья этой цепи происшествий. Опершись локтем о стол, подбородком в ладонь, Лоренцо ответил:
- Да, господин Анджело, - «Я знаю, что ты знаешь, что я знаю».  Усталый выдох – отголоском офисной суматохи и прохладная ирония:
- У Вас нашлись новости, которыми Вы можете порадовать меня? – бледные губы Сиена улыбались, и улыбка эта  была грустной и вымученной.

Брови начальника Сферы сошлись над переносицей в странном изломе: то ли досада, то ли жалость. Впрочем, вряд ли во всем городе нашелся бы человек в здравом уме, способный испытывать жалость к Великому.
- Порадовать не смогу. - Анастасия подтянул к себе нарезку избранных мест, где красочно полыхало, взрывалось и суетилось, скользящим движением отправил файлы на передачу вместе с отчетом наблюдателей, набросанным на коленке за полчаса: ничего важного, просто пересказ ключевых сцен. Аналитики в отчете не было ни грамма: у служащих не та компетенция, чтобы делать выводы.
- Вы же знаете, я лишь вижу события и строю догадки. Увиденное мною дает слишком большой простор для воображения, а я не люблю фантазировать.
Каратели подоспели к месту взрыва слишком оперативно и слишком стремительно отступили после расстрела толпы - вот что он хотел бы сказать, но не по открытому каналу связи. Откуда ему знать, не была ли операция карателей планом, известным Сиене? Нет, судя по лицу Великого, не была. Тем не менее Анастасия был достаточно умен, чтобы качественно прикидываться простачком. Разговор по видеофону - не тот случай, когда можно дать волю воображению, особенно если выводы о наличии среди карателей подставных лиц могут бросить тень на Праматерь.

- Благодарю Вас, - легкое нажатие кнопки левой панели, опция «сплит экран». Какое-то время Сиена молча смотрел нарезку кадров.  Остановка, увеличение кадра, обратный отсчет. Снова один и тот же кадр. Великий Инквизитор не торопился с комментариями, а господин начальник Сферы  не торопился высказывать собственное мнение. Какой, однако, замечательный материал. Здесь хватит ни на одну отставку. Сиена задумчиво потер подбородок. Он уже знал, какие акценты сделает в докладе Праматери и как скомпилировать материал таким образом, чтобы он предстал в наиболее полном размере.  Даже если это вызовет неудовольствие Правительницы. Последнее, возможно, было наилучшим вариантом, поскольку означало карт бланш на проведение внутреннего расследования, а вместе с этим и возможность решить еще несколько вопросов, к делу Бонпола имеющих весьма опосредованное отношение.  Пальцы Сиена отбили четкую дробь по столешнице темного дерева:
- Господин Анджело, мне необходимы записи, произведенные до взрыва. Временной интервал три часа. Концертный зал и прилегающие к нему отсеки.  Рекреации, лифты. 

Оторвавшись от созерцания сосредоточенного лица Сиены - почти влюбленного созерцания, если бы у кого-то хватило смелости так подумать - Анастасия кивнул. По интонациям Великого было понятно, что дело не из разряда сиюсекундных, так что можно было отдать распоряжение по окончанию разговора.
- Я предоставлю их вам как можно скорее, - на всякий случай он подкрепил кивок словами.
Глядя на чужую жизнь через глаза камер и мониторов, они почти никогда не забывал о том, что и сам находится под наблюдением. Его разговоры с Великим, как и любые разговоры в этом городе, не были достоянием его частной жизни. В нужный момент их можно было вытащить из архивов, распотрошить, сосчитать частоту биения сердца и капли на лбу. Поэтому разве благоразумно подставлять своего покровителя такой мелочью, как слишком глубокое понимание друг друга?
Улыбнувшись свои мыслям, Анастасия спросил, будто официант в ресторане:
- Что-нибудь еще?
Если у Сиены были какие-то вопросы и комментарии, с ними следовало разобрать до того, как Анджело собирался приступить к заключительной и главной, по его мнению, части разговора.

Лоренцо поднял глаза. Прямой взгляд, словно бы на мгновение прояснившийся от занимавших его мрачных мыслей:
- Пока достаточно, - голос Великого Инквизитора прозвучал тише, мягче обычного. Всего лишь едва заметное изменение интонации, пол тона – тон. Он был доволен. Упершись ладонями в крышку стола,  Сиена мягко откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее. Он уже знал, как соберет этот мудреный паззл. Чувство удовлетворенного голода, приятное ощущение самодовольства, азарт предвкушения изысканной трапезы.

- Тогда, если позволите... - Анастасия хищно подался вперед, наткнулся грудью на ребро стола, - я хотел бы принести свои извинения. Мне передали, что вы остались недовольны сегодняшним визитом в Сферу. Я сожалею, что мои подчиненные доставили вам несколько неприятных минут. Будьте уверены, каждый из них понесет наказание. А я сделаю все, чтобы ваш следующий визит, даже незапланированный, был приятен для вас.
Опустив глаза, он, как обычно, оценил только что сказанные слова, просканировав свежий отпечаток памяти. Немного двусмысленно, но в контексте разговора - допустимо, особенно с учетом его репутации ревностного слуги инквизиции.

- Не переусердствуйте, господин Анджело, - новая улыбка, которой позавидовала бы сама Мона Лиза. - Я ценю Ваше усердие, но это не столь серьезное нарушение, за которое следовало бы карать по всей строгости. Я понимаю, что невозможно уследить за всем и Вы и так делаете все, что в Ваших силах. Думаю, что официальных выговоров будет достаточно, мы не можем требовать от людей большего, чем они в состоянии сделать, - Сиена сложил руки крест накрест, на мгновение опустил глаза, снова взглянул на собеседника:
- Однако, Вы очень удачно затронули эту тему. Я хотел бы обратить Ваше внимание не столько на санитарное состояние рабочих площадей, сколько на случаи превышения полномочий работников Сферы. Возможно, это всего лишь домыслы, но, как Вы понимаете, мы не можем позволять этой информации распространяться вовне. Закон, как и любой другой государственный механизм, должен работать правильно. В связи с этим, помимо прочего, я хотел бы получить от Вас отчет по соблюдению процедур допросов. И если Вы вдруг обнаружите какие-либо нарушения, пожалуйста, сообщите о том мне. Дыма без огня не бывает, а если есть огонь, то его необходимо погасить.

Ах, милосердный Лоренцо!.. Никому из живущих все равно не перещеголять Богоматерь, но почему бы не попытаться? Скрывая лезущую по губам ухмылку, Анастасия воткнул подбородок в сплетенные пальцы.
Не секрет, что инструкции, предписывающие необходимую степень жестокости в обращении с заключенными, соблюдались в тюрьме лишь по большим праздникам. Сам Анджело тоже не чурался бесплатных развлечений, предоставляемых должностью. Сиена должен был это знать. Но знать об этом он не хотел так же сильно, как Анастасия не хотел расстраивать Великого Инквизитора.
- Как вам будет угодно, - начальник Сферы изобразил послушание, сделавшее бы честь любому семинаристу. - Я проведу несколько выборочных расследований. Вы совершенно правы в том, что слухи подобного рода совершенно недопустимы. Могу я предложить устроить несколько показательных амнистий - разумеется, для тех преступников, чьи грехи не являются особо тяжкими - с целью укрепить нужное нам мнение в общественном сознании?

- Я полагаю, что это – разумное предложение, господин Анджело. Вы все верно поняли, - «Да, все так. Если кто-либо попытается раздуть скандал из инцидента в Бонполе, мы покроем это серией амнистий и собственной непогрешимостью». – Так же нужно проследить за тем, чтобы некоторые из фактов нашего милосердия стали достоянием общественности. Люди должны понимать, что мы не намеренны бесцельно мучить провинившихся перед законом и вовсе не испытываем от того удовольствия, которое приписывается нам сторонниками либеральных воззрений. Последнее очень важно в деле формирования общественного самосознания, мы не можем позволить себе потерять ни одного жителя Аммона. Борьба за умы и души подчас бывает слишком тяжелой…

Господи, для кого он это говорит? Тоже параноит на тему прослушивания подобных разговоров, или настолько вошел в роль, распекая нерадивых, что забыл: Анджело прекрасно понимает всю важность манипулирования общественным сознанием?
- Я полагаю, освещение инцидента в СМИ также должно нести правдивую информацию. Выпуск последних новостей с приложением видеоматериала должен успокоить население. К сожалению, толпа всегда подвержена панике, - Анджело сокрушенно вздохнул. В общем-то СМИ не являлись его компетенцией ни в коей мере, но Великий вполне мог упустить некоторые детали, учитывая, сколько ниточек паутины ему приходилось держать в своих руках. А значит, вполне можно подать несколько свежих идей. Если же он сам об этом уже побеспокоился, он просто поблагодарит за дружеский совет, исходящий от человека, так же, как и он, озабоченного сохранением мира и порядка в городе.

- Все будет зависеть от того, насколько успешно проведет заданную работу пресс секретарь. Предоставленные Вами материалы – неоценимая помощь в данном вопросе, - длинные и крепкие пальцы господина Сиена сомкнулись в почти молитвенном жесте. – Я буду Вам признателен за дополнительную информацию по обозначенным выше вопросам, если таковая будет иметь место. Кстати, - Великий Инквизитор несколько помедлил с продолжением фразы, затем сказал:
- Господин Наварро пострадал в результате этого неприятного инцидента. И хоть ранения по моим сведениям были незначительными, я весьма обеспокоен его состоянием. Такие происшествия более всего заставляют волноваться о благополучии служащих и причина тому не только христианский долг. Если в ходе Ваших поисков обнаружится что-либо еще, немедленно сообщайте. Мне очень хочется надеяться, что мои опасения на данный счет не подтвердятся, - тон голоса Сиена можно было бы сравнить с тоном голоса заботливой и чуткой сестры милосердия, если бы нисколько не скрываемый азартный блеск в глазах. Все же иногда эти пресловутые «зеркала души» не лгали.  – Скажите, когда Вы будете располагать достаточным  временем для личной деловой беседы? -  Лоренцо склонил голову набок, почти по-отечески нежно улыбаясь всея палачей и тюремщиков.

- Я немедленно пошлю сообщение с соболезнованием господину Наварро! - страдальческое выражение лица Анджело показалось даже немного растерянным, будто он не мог взять в толк, как Господь мог допустить ранение или увечье своего богобоязненного и усердного слуги. - Я буду молиться за его выздоровление. Благодарю, что вы поставили меня в известность об этом. Господин Наварро - прирожденный пастырь своего округа, его утрата была бы для нас невосполнима.
Перекрестившись, Анджело шевельнул губами, будто собрался немедленно помолиться во здравие Верховного Инквизитора, но неоконченный разговор помешал ему предаться этому занятию.
- Я полагаю, что на выполнение ваших распоряжений у меня уйдет весь остаток вечера. К счастью, у меня нет семьи, которая могла бы отвлечь меня от служения нашей Матери Святой Инквизиции, поэтому я могу быть в вашем распоряжении к рассвету.

- Да, очень печальное известие, - Лоренцо покивал головой, будто бы Наварро отделался не легким испугом, а исчез с лица земли безвозвратно. – Однако, благодаря милости Господа, нам удалось избежать такой горькой потери. Она и вправду была бы невосполнимой, - далее следовало бы утереть скупую слезу, но слез в арсенале Лоренцо Сиена никогда не было, поэтому он позволил себе ограничиться грубой, лицемерной официальщиной, так похожей на насмешку. Пьеса, сыгранная как по нотам. Такт в такт. Эти двое давно знали все па сего дьявольского танца, прекрасно исполняемого на публике, отражавшегося в записях камер видео наблюдения безупречно ровно. Имя Наварро было словно бы стерто с доски памяти до срока.
- В таком случае я буду ждать Вас в девять часов утра, господин Анджело.

- Благослови вас Господи за вашу заботу!.. - неожиданно, а оттого почти искренне. Глаза аммонского палача выражали безграничную благодарность, и лишь он один знал, сколько там на самом деле было благодарности. Если вообще было. - Я использую время до нашей встречи, чтобы иметь возможность порадовать вас новостями. - Каждый раз, произнося выверенные фразы, он чувствовал себя эксгибиционистом-невидимкой, голышом разгуливающим по Дому Солнца. Вот он, весь здесь - но никто не увидит. Тщательно дозированные эмоции, невесомые намеки на флирт среди пышного официоза - ему был не нужен ответ, ему достаточно было испытывать азарт от подобного хождения по краю приличий.
Глядя на Сиену - а глаза все же начали блестеть от адреналина, но это не более чем служебное рвение, правда? - он ожидал, когда Великий первым разъединит связь.

Благодарный кивок, опущенный взгляд. Что греха таить, новости от Анастасии Анджело порядком подняли ему настроение. «Пост» телесный давал множество возможностей для всевозможных игр ума, и они доставляли Лоренцо Сиена почти такое же удовольствие как плотские забавы другим. Последняя реплика начальника Сферы показалась ему забавной. Господь, равнодушно взиравший на людские игры с Небес, благословлял и тех и других, поэтому и Сиена получал свой куш благословения независимо от богоугодности совершаемых дел. Однако, сейчас после долгого, утомительного дня, переполненного неожиданностями, эти слова пришлись как нельзя кстати. Пусть в них было не так много искренности, пусть это было всего лишь официальной фразой, ответом на не менее официальную чепуху. Великий Инквизитор Аммона улыбнулся вновь, чуть помедлил, давая собеседнику как можно лучше разглядеть эту странную, прохладную, с оттенком надмирности улыбку святого или прекрасного лжеца, прежде чем нажал кнопку окончания вызова.

20

ООС: Спустя полтора часа.

Полный отчет о происшествии в Бонполе был готов уже через сорок минут после разговора с Анастасией Анджело, вместе с аналитикой. Сиена бегло просматривал строчки и кадры, и не находил там ничего утешительного, более того, картина выглядела еще  более удручающе.  Отвратительный, безобразный день. Однако, Великий Инквизитор не был склонен что-либо утаивать или приукрашать действительность. Заверения в том, что злоумышленники и виновные будут найдены и наказаны для Правительницы  – все равно, что пустой звук. Сиена намеревался, разложив все факты по полкам, дать госпоже Праматери возможность самой оценить опасность ситуации и принять единственно верное решение.

Решение же лежало практически на поверхности, а потому  Сиена не сомневался в том, что Правительница сделает правильный выбор. Своей выгоды в этом деле Великий Инквизитор не искал. Ему был необходим всего лишь карт бланш на проведение внутреннего расследования, которое нужно было провести как можно более тихо, ибо Сиена не исключал возможность утечки информации. Точнее было бы сказать, именно ее он и предполагал, иначе каким образом еще можно было объяснить оперативность прибытия на место происшествия «карателей» и точное знание приказа? О том, сколь жестокой будет последующая внутренняя «зачистка» и сколько голов полетит после сего разбирательства, Великий инквизитор думать не хотел. Необходимые издержки. Рабочий момент. Даже если бы среди имен виновных оказалось его собственное.

Быстро приняв контрастный душ, побрившись и переодевшись, Сиена не потратил сколько-то времени на ужин. Все потом. Внезапно навалившейся усталостью сказался недосып, навязчивым кошмаром Великого Инквизитора Аммона по-прежнему преследовала головная боль, однако, Лоренцо уже практически не обращал на нее никакого внимания.  Хотелось спать, но адский коктейль из энергетиков и анальгетиков сделал свое дело, на учащенное сердцебиение можно было не обращать внимания до срока. Следом за отступившей усталостью пришла решимость и уверенность в собственной правоте, ибо, как известно, Бог на стороне тех, кто ничего не скрывает. 

Без четверти полночь черный с хромированными деталями аэромобиль стартовал с площадки и направился к Дому Солнца. Ночной Аммон раскинулся внизу сосредоточием мерцающих, разноцветных огней.

» Кабинет Правительницы

Отредактировано Лоренцо Сиена (25-08-2009 02:11:34)


Вы здесь » Архив игры "Бездна: Скотская кадриль" » И стонет сумрак, как душа в мученье » Апартаменты Великого Инквизитора