Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Кабинет Правительницы

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Каждый житель Аммона имеет право на аудиенцию у Правительницы.
Если вы счастливчик, который миновал все бюрократические препоны, заполнил десятки анкет, подчас содержащих унизительные и провокационные вопросы, и был признан службой безопасности благонадежным, то вас ждет персональное приглашение, и в оговоренный день и час вы предстанете перед Праматерью.
Этот визит вы не забудете. Вас встретят в одном из холлов, чтобы еще раз тщательно проверить, прежде чем вы войдете в лифт, который вознесет в святая святых – рабочие апартаменты Праматери.
Когда створки раскроются, вы, сопровождаемый услужливым секретарем и парой охранников, вступите в прямой и длинный, как башенный шпиль, коридор. У вас будет время осознать свою незначительность. Под бесконечно высокими сводами вы ощутите себя крохотной букашкой. Гнетущая атмосфера приводит посетителей в смятение. Тишина стоит такая, что собственное дыхание оглушает среди безмолвия отвесных стен.
И трудно поверить, что за ними гудит человеческий улей – администрация Правительницы.
Сотни человек, среди которых секретари, стенографисты и редакторы, техники, архивариусы и советники, обеспечивают оперативную обработку и хранение всей поступающей и выпускаемой документации. Целый этаж занимают кабинеты делопроизводителей и корректоров, архивы и картотеки. Отлаженная суета этого мира приведет в замешательство случайного гостя, но для здешнего обитателя хаос исполнен порядка. Курьеры разносят почту, операторы на клавиатуре выстукивают затейливую мелодию приказов и распоряжений, телефонисты елейными голосами отвечают на вопросы. Все живет, движется и дышит в едином ритме.
Это зрелище не для посторонних. Ваша цель – массивные двери в конце коридора. По мере приближения, они становятся похожи на врата замка, прекрасного и пугающего. Возле них провожатые оставят вас, препоручив заботам секретарей в приемной. Там мягкие кресла и диваны, свежая пресса, разложенная на журнальном столике, напитки – все, чтобы скоротать минуты ожидания.
Из приемной ведут две двери. За той, что справа от входа скрывается кабинет личного секретаря Праматери и главы ее администрации. Просторный, обставленный с хорошо продуманным аскетизмом, он является координационным центром многочисленного штата сотрудников. Нарочитую скудность меблировки уравновешивает обилие техники, позволяющей руководить работой администрации.
Но вас, как магнитом, влечет другая дверь, и если коридор подавляет волю посетителей, приемная располагает к беседе и неге, то личный кабинет Правительницы должен поражать гостей красотой убранства и богатством отделки. Мебель из элитных пород дерева, багряный шелк, затянувший стены, на рабочем столе письменный прибор с золотой инкрустацией. Скромной подборке живописи и скульптуры позавидует любой коллекционер. Гармоничное сочетание строгости и роскоши – воплощенное представление граждан о  месте, где милостью Правительницы решаются их судьбы.

2

Бар "Алатырь" >>
Утро, первая половина дня.

Начало дня. Милая сердцу суета. Шестеренки административной машины начинают крутиться до восхода солнца, и останавливаются далеко за полночь. Кто считает, что филиал ада на земле это "Сфера", тому не доводилось бывать утром в царстве делопроизводителей и секретарей, когда предыдущий рабочий день еще не завершился, а новый уже час как начался. Адский труд, но достойная оплата и определенный почет влекут сюда молодых людей и девушек. Они готовы трудиться без продыху на благо Праматери, их глаза горят неподдельным энтузиазмом. Истинные фанатики.
Для тех, кто сумеет проявить себя начатая в Доме Солнца карьера станет блестящей рекомендацией в будущем. А не оправдавших доверия не ждет ничего лучше места клерка в крошечной конторке где-нибудь на окраине второго округа. Бездарей и лентяев гонят в шею. Здесь каждый профессионал в своем деле, даже если его обязанность - переадресация звонков, мелкие поручения. Окружение Праматери должно быть безупречно. А Саймон приставлен следить за этим.
Когда он проходит в приемную, секретари уже на своих местах, бодрые и подтянутые. Они как по команде поворачивают головы к открывшейся двери, вскакивают при виде инквизитора. В одинаковых костюмах, одного роста и с неуловимым сходством в чертах приятных до невзрачности лиц. Оба заучено гнут линию губ в одинаково вежливые улыбки. Для работников администрации есть инструкция, регламентирующая мимику в зависимости от обстоятельств. Во всем должен быть образцовый порядок. Стремление к совершенству.
Саймон небрежно кивает, просит принести кофе и удаляется в свой кабинет. Прежде всего, снимает маску, стаскивает опротивевшие перчатки и швыряет их в ящик стола. С маской обходится бережнее, укладывает ее на полку слева от стола, между распятием и скоросшивателем, набитым бумагами. И краем глаза успевает заметить, как она хмурится покинутая и недовольная своим одиночеством. Эта несносная деталь гардероба считает инквизитора своей собственностью. А он, верно, сходит с ума, если позволяет себе подобные размышления.
Кофе уже готов. Черный крепкий в большой кружке, вместо чашечки-наперстка, в каких принято подавать благородный напиток гостям. Бархатистый аромат разливается по комнате, дразнит чуткое обоняние. Только теперь Саймон чувствует, что голоден. Выкуренная на пустой желудок сигарета отравила рот горечью, первый же глоток кофе разжег аппетит. Инквизитор еще успевает подумать о  завтраке, о том, что следует приказать подать его в кабинет, когда водоворот повседневных дел затягивает его. Первая кружка сменяется второй, потом третьей, четвертой. Секретари, похожие, как единоутробные братья, возникают незаметно, подают документы, убирают пустые кружки. День идет своим чередом.

3

Начало игры.
Утро и первая половина дня.

Утро для Аллегры было таким же, каким оно представало перед ней все тридцать шесть лет. Она, как и всегда, просыпалась три раза за ночь, а смазанный, липкий и тяжелый день начался около четырех-пяти часов, когда весь город окрашивался в дымчато-голубоватый цвет, и предметы переставали казаться тем, чем они на самом деле не являлись. Реальность отвоевала свой импровизированный трон и показала привычное, усталое, грязное лицо. Аллегра, тем не менее, была ей искренне рада: она не любила темноту, более того – боялась ее. Порой, когда беспричинная тревога становилась невыносимой, она, цепляясь руками за скользкую шелковую простыню, на животе вползала в круг тусклого света ночника, стоявшего на другой стороне огромной кровати, и сворачивалась спокойным черно-змеиным клубочком. У Праматери были свои маленькие прихоти и, чтобы не забыться в круговерти желаний других людей, обязательств, собственных темных побуждений, она их старательно исполняла. Такой маленький ритуал помогал ей собраться с мыслями и не наделать ошибок.
Сон слетел с нее, как поток горячей воды, скользнувшей по телу. Глаза слезились и ресницы открывали вид на комнату так медленно, что в пору было вновь ткнуться головой в подушку, посчитав это знаком Божьим – можно еще немного полежать. Аллегре пришлось усилием воли заставить себя привстать на локтях, затем опереться на правую руку, отозвавшуюся острой болью в кисти и сесть. Мерзкая шелковая простыня сползла по боку, как змеиная кожа. По кровати можно было перемещаться только ползком, при любых попытках встать на колени ноги неуклонно разъезжались. Сделав два пошатывающихся движения, Аллегра подобралась к краю и свесила правую ногу, затем вторую и плавно встала. Голова не болела, но была ватной и казалась тяжелее всего тела вместе взятого. Пройдя к ванной комнате, женщина скользнула влажной ладонью по панели замка и дверь в ванную комнату открылась.
Следующие два часа ей понадобились только на то, чтобы привести спутавшиеся черные волосы, слипшиеся глаза и гудящие мышцы тела в порядок. Любой, кто бы увидел ее сейчас, скорее всего, ужаснулся бы. Все идеальное создавалось руками Праматери, а до того она старалась даже мельком не смотреть на себя в зеркало – ей было противно видеть свою слабость и жалкий, усталый взгляд. Ей хотелось вставать идеальной, собранной, не прилагая к этому никаких усилий. Она боялась увидеть насмешку в лицах своих приближенных, ту самую, которой порой одаривали мужчины женщин. Не ее круга женщин, о нет, но достаточно близкого к нему. Слабость женской физической природы в сравнении с мужской вызывала в ней ярость.
Когда узкая, сильная рука обхватила рукоять кнута, ее обладательницу уже было не узнать. Аллегра всегда одевалась и собирала волосы сама, не доверяя прикосновениям чужих людей. Когда-то ей помогала девушка-мастер, но однажды она слишком сильно стянула черный шелк волос вверх, и у Аллегры случился неожиданный приступ ярости, вызванный едва ощутимой болью. Она смутно помнила, как ударила девчонку с такой силой, что та отлетела к стене, не удержав равновесия и осев на пол. Помнила, как вцепившись в спинку кровати, сквозь зубы приказывала испуганной девушке убраться вон, пока она не разорвала ее на несколько частей своими же руками. Как простояла около пятнадцати минут, не в силах разжать словно окоченевшие пальцы. После этого никто не решался даже предложить ей свою помощь.
Только теперь Аллегра решилась взглянуть на гладкую зеркальную поверхность и убедиться, в том, что глаза смотрят идеально строго, спина держится идеально прямо, рука поддерживает подол платья на одном уровне и не качается при ходьбе, а сама она идет бесшумно, не стуча каблуками, потому как последнее ей казалось верхом вульгарности и просто неуважением к окружающим. Дверь за ней закрылась с шипением, оповестив о начале отсчета рабочего времени.
Не теряя драгоценных секунд, правительница направилась в свой кабинет, изредка кидая неодобрительные взгляды на подобострастно кланявшихся ей людей. Стоило упростить церемониал, ведь каждый их поклон отнимал время, отданное работе, значит они уже точно не выполнят норму. Аллегру всегда больше волновало то, как работает механизм ее канцелярий, нежели сколько людей выполнят церемонное приветствие.
Стремительно проходя по приемной, она едва удостоила взглядом секретарей и те, как один, кивнули ей. Их машиноподобная реакция несказанно порадовала ее. Взгляд и кивок были немым диалогом, результатом которого стала информация – личный секретарь Праматери на месте. Аллегра многое спускала Саймону, закрывая глаза на его редкие опоздания, ведь лучшего помощника ей не найти. Пока не найти, и Саймон, как она надеялась, понимал шаткость этого «пока».
Войдя в кабинет без стука, Аллегра произнесла, по привычке четко и внятно выговаривая каждое слово, равнодушно глядя поверх головы мужчины:
- Саймон, будьте добры, принесите мне расписание встреч на сегодня, сводку новостей и бумаги на подпись. Вообщем все, что у вас есть для меня на сегодня. Благодарю.
Плотно закрыв за собой дверь, женщина скользнула к своему кабинету и села за письменный стол – идеально прямая, строгая. Кнут был удобно свернут и положен с правой стороны, под прямым углом в девяносто градусов, больше, ни меньше. Ожидание, пусть и короткое, казалось, замораживало стрелки часов.

Отредактировано Аллегра Гернон (17-08-2009 22:55:00)

4

Вторая половина дня, вечер.

Появление Правительницы раскалывает тишину приемной надвое. Саймон улыбается уголками губ, успевает надеть маску и подняться, приветствуя Праматерь. Приказы на подпись, письма и прошения, финансовые отчеты и отчеты о проведении мероприятий, готовые и уже рассортированные по папкам, лежат на крою стола. Подхватив всю стопу, Саймон идет следом за Правительницей, лишь задерживается у дверей ее кабинета на минуту, чтобы дать женщине время расположиться.
На работе администрации и секретарей ее присутствие не сказывается: работать усерднее невозможно. Кадры выдресированны на славу. Выслушав приказания Правительницы и откорректировав график ее встреч, Саймон сам возвращается к работе. Кажется, день обещает быть благополучным.

Сигнал коммуникатора и индикатор вызова на мониторе срабатывают одновременно, что само по себе нехороший знак. Мельком взглянув на дисплей комма, Саймон отключает его, прежде чем ответить на видео-звонок. На экране, подернутом рябью помех, проявился начальник полиции третьего округа.
Взрыв в Бонполе. Есть жертвы. Приняты меры. Более подробные сведенья факсом.
В дверях возникает секретарь с распечатками в руках. Лицо – гипсовая маска – белое неподвижное, глаза встревоженные. Он уже знает. Через пять минут вся администрация будет в курсе, еще пара минут на то, что бы осознать и собраться. Потом заработают с прежней слаженностью. Телефонисты отключат все линии, кроме экстренных, аналитики будут обрабатывать всю поступающие данные. Распечатки и электронные сообщения посыплются на личного секретаря. Несколько часов уйдет, прежде чем можно будет подвести итоги, чтобы представить Правительнице отчет о происшествии.
День, начавшийся так паршиво и выровнявшийся к полудню, вполне закономерно заканчивается крупномасштабными неприятностями.
Саймон бросает взгляд на замершего на пороге секретаря. Не отвлекаясь от собеседника, пальцем постукивает по столешнице. Молодой человек понятливо кивает, кошкой проскользнув к столу, кладет листы, забирает кружку с остатками холодного кофе, исчезает. Возвращается уже с очередной дымящейся кружкой. Саймон не обращает на него внимания. Карандашом делает пометки на полях, расставляет ему одному понятные галочки и вопросы.
Вечер искусств. Очередная профанация хорошей идеи. Нескольким именитым деятелям искусств захотелось сделать себе рекламу за чужой счет. В таких случаях  благотворительность работает безотказно. И благородная цель, которую преследуют меценаты – приобщить к прекрасному убогих обитателей резервации – удачный слоган. Об этом событии пишут газеты, фотографии спонсоров на глянце журналов, а вечерний телеэфир отдан  под интервью с организаторами. О Вечере Искусств не упомянули разве что метеорологи в своих сводках.
От всей затеи за версту несло неприятностями. Жаль было бы упустить такую возможность.
Саймон поправляет ехидно щурящуюся маску и идет на доклад к Праматери.
- Госпожа Правительница, прошу прощения за беспокойства. У нас чрезвычайное происшествие: взрыв в Бонполе во время проведения Вечера Искусств. Есть убитые и раненные, - Саймон делает шаг вперед, кладет перед женщиной выдержку из пространного полицейского отчета. – Среди пострадавших Верховный Инквизитор господин Наварро. Полученные им повреждения незначительны. В госпитализации не было нужды, его должны доставить в его резиденцию, где ему окажут помощь.
Основной версией станет покушение на главу третьего округа. Нет ни одного достаточного мотива, чтобы убрать инквизитора: нынешняя политическая ситуация не располагает к столь радикальным мерам .  Но это будет самая перспективная версия.
- Организовано оцепление, в районе трех кварталов вокруг Бонпола объявлен комендантский час, на улицах, ведущих к району, выставлены полицейские посты. Задерживают всех подозрительных. На место происшествия прибыло несколько пожарных расчетов. Работают медицинские бригады, оказывают помощь пострадавшим. Тяжелораненых эвакуировали на реанимационных аэромобилях. Ведется разбор завалов.
С устранением последствий взрыва проблем не будет. Главный вопрос, требующий решения –  пресса. Такое культурное событие, как Вечер Искусств в Бонполе, освещают все крупные телеканалы. Их представителей задержат, допросят, пленки, на которых запечатлен взрыв, изымут для следствия. Останется подготовить приемлемый вариант утренних новостей, в котором ЧП будет представлено незначительной неприятностью.
- Санитары и охранники Бонпола нейтрализуют панику среди пациентов и гостей. На помощь им призваны полицейские отряды второго и третьего округов, – к утру он будет знать поименно каждого, кто принимал участия в операции. – Если в этом будет необходимость, в качестве подкрепления  на место взрыва будут присланы отряды карателей.
Необходимость будет. Не для того, чтобы ловить злоумышленников, чтобы отогнать зевак. Сейчас куда важнее избежать распространения лишних слухов.
- В одном из зданий рядом с территорией Бонпола развернут оперативный штаб, ведется опрос свидетелей. До окончания работы саперов рано делать выводы о том, какого рода взрывное устройство сработало, но уже сейчас речь не идет о бытовых причинах взрыва. Думаю, уже через пару часов у нас будут более конкретные сведенья.

Отредактировано Саймон Шраад (03-10-2009 20:56:04)

5

Вторая половина дня, вечер.

Как только Саймон оказался за порогом, женщина ожила, протянула руку к ближайшей папке, обнимая ее край пальцами и подтягивая к себе. Ни одна бумага не прошла мимо внимательного взгляда Правительницы: Аллегра пересмотрела все от и до, прочитала так вдумчиво, как если бы от каждого отчета, письма, прошения зависела судьба всей Корпорации, не то, что лишь Аммона. Она выслушивала каждого человека, которому посчастливилось пройти через кордон ее секретарей, прочитывала каждую попавшую к ней просьбу. Она писала ответы, делала пометки, откладывая бумаги в отдельную ровную стопку, стараясь при этом не помять ни уголка. Изучала бесконечные ряды чисел отчетов, хотя знала, что в этом нет необходимости – ее работники уже проверили все и не один раз. Многочасовая монотонная работа не утомляла Аллегру, даже наоборот – помогала расслабиться. К сожалению, Господь явно запланировал для нее несколько отличный порядок дел, о чем Аллегра узнала лишь вечером. Впоследствии ей казалось, что смутное желание не вставать сегодня утром было невероятно привлекательным. А самое главное - почти что судьбоносным.

В приемной на долю секунды воцарилась такая тишина, что человеку с достаточно красочным воображением вполне могло показаться, будто надвигается буря. Именно буря в городе, с ее тишиной, распухшими темными облаками и с резким, выхватывающим дыхание из легких ветром, начинающимся быстрее, чем смыкаются ресницы глаз, защищая вас от пыли. Обыватель, из числа посетителей, ничего бы, конечно, не заметил, зато Аллегра подняла голову, настороженно всматриваясь в поверхность дверей, стараясь понять, что произошло. Суета, вновь возобновившаяся за пределами ее кабинета, едва ли успокаивала, но женщина решительно продолжила разбирать исписанные листы, стараясь не кидать взглядов на дверь и на панель связи с Саймоном. Если что-то действительно случилось, ей непременно доложат, в этом не было не единого сомнения.
Отодвинув от себя очередную стопку, Аллегра подняла голову, готовясь попросить у своего вошедшего секретаря отнести кипу в архив, но слова замерли на ее тонких губах. Взрыв. В Бонполе. Все последующие слова она фиксировала где-то в голове, медленно разбирая факты на составляющие предложения. Наварро был на этом идиотском вечере, разрешение на проведение которого она подписала самолично. Ручка в руке Аллегры скрипнула, предупреждая трещину на блестящем, золотого цвета боку, но она не обратила внимания. На Лойсо ей было наплевать, хотя версия о покушении на Верховного инквизитора Третьего округа была самой очевидной и потому самой маловероятной. Все это было слишком просто, слишком грязно и глупо. Внезапный укол боли в деснах – она слишком сильно сжала зубы, сдерживая желание отдать приказ о казни начальника охраны Бонполы. Они могли бы разделить вину на двоих: Правительница чувствовала злость и досаду на себя за то, что согласилась на проведение мероприятия, но, как и всегда, вина эта ощущалась в гораздо меньшей степени, нежели нарастающее, удушливое желание умертвить. Убрать с ее святой земли мерзопакостное отродье, этого мужчину, не уследившего за жизнями стольких людей. Они, возможно, не были чисты, но каждый из них составлял часть ее города, ее людей, за которых она несла ответственность. Да, Аллегра любила власть и свой пост, но еще больше она любила возможности, предоставленные ей. Потому-то она столько работала до изнеможения, до астматического кашля над листами, покрытыми свежей типографической краской и над пыльными архивными папками. Потому она уже готовилась увидеть долгую смерть преступников.
Когда темнота ненависти в глазах Праматери практически исчезла, она вздохнула и откинулась на спинку кресла. Конечно, большая часть работы сделана уже до нее. Оставалось только собрать всех Инквизиторов округов на собрание и обсудить произошедшее, чтобы удостовериться в том, что они расскажут ей все подробнее, включая принятые ими меры.
- Это просто отвратительно. Может, мне стоило самой выйти охранять Бонпол – было бы больше толку, - женщина мрачно улыбнулась уголками губ, едва их поднимая.
-  Саймон, будьте добры, составьте приказ об отстранении начальника охраны. Его некомпетентность недопустима. Все сведения, предоставленные вами, я изучу немедленно, вы же сейчас передайте всем Верховным инквизиторам и Великому Инквизитору приказ явиться в резиденцию, а именно в Малый зал, на Совет. С журналистами я разберусь, как только закончу собрание, но не позднее, чем  завтра в полдень должны выйти новости. Прошу вас проследить, чтобы раньше даже никакого упоминания в прессе не проскальзывало. Упаси Бог, никаких подпольных репортажей с места событий. Так же пусть пошлют карателей, чтобы они пресекли попытки бегства больных. При необходимости действовать на пораже…- в этот момент включился коммуникатор на ее столе и один из секретарей приемной передал сообщение от Лоренцо. Аллегре оставалось только покачать головой – господин Сиена либо опережал ее мысль, либо думал одновременно с ней.
Оставалась только одна нерешенная проблема – Аллегра не доверяла людям, проводящим следствие. И у нее был один видимый на горизонте выход. Она со стуком положила сломанную ручку на стол, прижала пальцы правой руку к виску, опираясь локтем на подлокотник кресла.
- Еще я попрошу вас проследить за ходом расследования. Боюсь, некоторые детали могут затеряться в суматохе, среди такого количества людей вокруг… Или не затеряться. Но не привлекайте к себе лишнее внимание, оно ни к чему, - очередной значимый взгляд, указывающий на подтекст слов. Саймон совершенно точно должен был понять к чему этот приказ. Аллегра видела в его глазах необходимое понимание.

6

Полтора-два часа спустя.

Перо, которым Правительница ставит свое имя на документах изящным росчерком, трещит в холеных пальцах. Окажись перед ее гневным взором виновник взрыва, и его шею с точно таким хрустом сломают не по-женски сильные руки. В том, что раздосадованная происшествием Праматерь готова лично убить виновных, Саймон не сомневается. И точно не хочет оказаться среди них:
- Все будет точно исполнено, госпожа Правительница. В утренних новостях не будет ни слова о… - он на секунду запинается, подбирая слово, - несчастном случае.  Необходимые приказы будут готовы в течение часа. Великого и Верховных Инквизиторов оповестят о времени проведения совещания.
Последнее распоряжение Праматери озадачило Саймона. Как инквизитор, он может вести расследование, задавать вопросы и требовать ответов. Новые полномочия расширяют его права и увеличивают ответственность. А положение неофициального наблюдателя ограничивает свободу, но и выносят его персону за пределы очерченного круга подозреваемых. Это ему выгодно. Он повторно заверяет Правительницу в том, что ее желание будет исполнено, прежде чем покинуть кабинет.
Секретари внимательно выслушивают его указания, синхронно кивают, тут же берутся за дело. Даже через плотно закрытую дверь доносится клацанье клавиш и ровное гудение принтера. Работа идет своим чередом.
Саймон как раз просматривает макеты утренних газет, в которых только Вечер Искусств и ни слова о взрыве, когда экран вспыхивает сигналом вызова. Очередной доклад начальника полиции оставляет ощущение нереальности. Кажется, взрыв запустил какой-то дьявольский механизм.
В экстренной ситуации карателям дается разрешение на ликвидацию, но решение о необходимости стрельбы на поражение принимают Главы отрядов, ориентируясь по обстановке. И они отвечают за последствия. Приказ о допустимости крайних мер за подписью Великого Инквизитора или Праматери не повод для произвола. Есть же инструкции по ограничению применения оружия к мирным гражданам, есть здравый смысл. Так какого черта?..
За мелькнувшей бранной мыслью следует мысленное же извинение. Господь и не заметит. Похоже, он оставил Аммон своим вниманием, предоставив одним чадам своим творить, а другим искупать грехи.
Себя Саймон отнес к творящим.
Разумная предосторожность – уничтожение каждого, кто попытается проникнуть за кольцо. Пользуясь всеобщим замешательством и открытыми для спецтранспорта воротами, опасные заключенные могут попытаться вырваться наружу. Среди обитателей резервации есть заразные и буйные, их появление за стенами Бонпола вызовет волну преступлений. Их надлежало удержать или убить.
Вместо этого пострадали избежавшие взрыва и пламени пациенты. Почему они кинулись к воротам, за спасением? Как им удалось миновать несколько секторов? Почему охрана ничего не предприняла? Это похоже на бред, но действия больных выглядят организованными, в то время, как охранники ведут себя пассивно. И кровавая бойня вписывается в картину этого идиотизма.
Безжалостная расправа, учиненная карателями, над одичавшими от ужаса безобидными психами усилила панику. Ему это на руку, хотя неожиданное вмешательство нервирует. Отлов разбежавшихся, забившихся в темные углы пациентов, займет охрану до утра. В замкнутом мирке обреченных страх и безумие расходятся ширящимися кругами. Унимать подопечных санитары Бонпола будут еще несколько дней.
Квартал для душевнобольных – удачно выбранное место для проведения теракта. А Вечер Искусств подходящее для этого обстоятельство. Взрыв, произведенный в одном из театров Бестиария во время премьеры, произвел бы более сильно впечатление, чем гибель человеческого мусора, населяющего резервацию. И технически это проще устроить. Бомба в Бонполе не вызовет общественного резонанса, но ему и не шумиха была нужна. Во всяком случае, не среди граждан.
Саймон набирает номер Великого Инквизитора. Звонок напрямую, не через секретарей, дело которых собрать Инквизиторов на Совет. А ему нужно уточнить некоторые детали. И посмотреть в глаза тому, кто отдал приказ карателям стрелять на поражение. Чем черт не шутит…

Отредактировано Саймон Шраад (03-10-2009 22:13:05)

7

Сколько Аллегра просидела, слепо глядя сквозь прорези маски на листы бумаги, не знал никто, даже она сама, по обыкновению внимательно следившая за круглым золотым циферблатом. Кожа под красным, мастерски вырезанным, но все же куском ткани покрылась испариной, не впитывающейся в материал. Кинув неловкий взгляд на щелочку двери, женщина аккуратно, стараясь не повредить прически, стянула с себя маску. Вокруг глаз и на лбу остался розоватый, едва заметный на смуглой коже отпечаток.
Она не боялась быть замеченной, ведь без приглашения в кабинет Праматери никто не рискнет войти. Услышав стук, она вполне может попросить гостя подождать немного и за выигранное время привести себя в порядок. Все было очень просто, простота же сейчас радовала как никогда.
По строчкам данных и информации скользил ее спокойный взгляд. Теперь все стараются делать все возможное и невозможное, чтобы стабилизировать ситуацию. Будь Аллегра менее прозорлива, она тут же отправила бы половину участников на эшафот. Тихо улыбнувшись собственным мыслям, она слегка сдвинула голову вправо, затем влево – это должно было означать насмешливое покачивание головы, хотя на самом деле выглядело так, словно у Праматери затекла шея. Замерев на середине невольной попытки опустить плечи, Аллегра сделала глубокий вдох, вслед за грудной клеткой выпрямляя и спину, возвращаясь в привычное положение.
От безуспешных попыток не расслабляться ее, в очередной раз, отвлек Саймон. Правительница небрежно провела рукой по панели, отключая изображение и оставляя только звук. Пусть ее секретарь сочтет это за неуважение – Аллегру охватила апатия, с помощью которой удобно было справляться с зачатками совести по отношению к верному служащему.
Голос секретаря был преувеличено спокойным, и она тут же пожалела, что лишила себя возможности его видеть. Слова Саймона, скрашенные и идеально выстроенные, как букет бумажных цветов, тем не менее, не лишались жестокого смысла – каратели, стрелявшие по толпе больных людей казались продолжением безумной фантасмагории. Как? Как могло так случиться, что никто ничего опять не смог сделать?
- Я вас поняла, Саймон. Да, личная встреча с господином Великим Инквизитором. Да, - Аллегра даже не потрудилась замаскировать свою растерянность. Она с такой силой надавила рукой на панель управления коммуникатором, что та несколько раз конвульсивно дернулась и, просветив еще мгновение, обреченно погасла.
Из этого кошмара не было выхода. Каратели либо были подставными, либо они саботажницы, устроившие «бунт на корабле». Бравая полиция Праматери так же браво пропустило мимо своих карающих очей все номерные знаки и удостоверения преступниц. Почему такие глупцы все еще работают, почему она не замечала такой червоточины раньше? Аллегра в ужасе уставилась на свои руки, как если бы ими она держала парой часов раньше боевое оружие.
Ждать прихода Лоренцо было совсем не долго. Впервые никакой радости от намечающейся встречи с почти что другом, пусть и подчиненным, она не ощущала.

8

» Апартаменты Великого Инквизитора

Бесшумная посадка, сопровождавшаяся едва различимым толчком, свидетельствовала о том, что время, отведенное на размышления истекло. С тихим шорохом открылась дверца, выпуская из чрева машины троих – Великого Инквизитора и двух прекрасно вышколенных, подтянутых и обезличенных,  словно механизмы, охранников, которые остались дожидаться господина Сиена на площадке. Так охранники перепоручают друг другу заключенных. По сути никакой разницы, разве что только в том, что в обеих Резиденциях содержались заключенные более высокого ранга. Их извечной тюрьмой были кабинеты, кандалами – работа, изощренной пыткой – многочисленные запреты, которые порой следовало  соблюдать с большим рвением, нежели обычным смертным. За власть, как и за все в этом мире, необходимо было расплачиваться, и для каждого был свой счет.  Судьба же взимала проценты по кредитам с особой жестокостью.

Прохладный, влажный ночной ветер свободно наполнял легкие. За короткое время пути Сиена несколько раз прокрутил в мыслях предполагаемые тезисы беседы, вместе с акцентами, которые намеревался сделать.  Возможно, он предпочел бы увидеть госпожу Правительницу  в другое время и в другой обстановке, чтобы говорить совсем на другие темы, однако, ситуация не оставляла обоим выбора. Он не искал защиты и не собирался сокрушенно жаловаться, его задачей было как можно быстрее и лучше проинформировать о произошедшем. Однако, в глубине души Сиена рассчитывал на поддержку умной и опытной женщины, которая в силу своих способностей и веками сложившегося общественного строя,  заслуженно стояла во главе иерархической лестницы  громоздкого государственного аппарата.

Вот уже восемь лет, со времени назначения на столь высокий пост, Лоренцо Сиена воспринимал Праматерь не как живое божество, изредка демонстрируемое на телевизионных экранах или за стеклом парадных дверей, но как земную женщину серьезную, сильную, способную на весьма рискованный шаг, если того требовала ситуация и в чем-то…  беззащитную, несмотря на все устрашающие надстройки системы.

За мишурой «придворного» этикета, символики и агитации, их дело было такой же рутинной работой, порой требовавшей больших затрат энергии и сил. Уважение Великого Инквизитора было не поддельным, ему не зачем было разыгрывать дешевые спектакли с коленопреклонением. Все это можно было оставить для тех, кто, улыбаясь в лицо, проклинал в спину.  Во взгляде и речах Лоренцо Сиена не наблюдалось ни подобострастия, ни слепого поклонения, ни безотчетного ужаса, ни собачьей преданности. Все это с достатком заменялось  искренней симпатией, которую он свободно выражал вне рамок официоза,  готовностью в любое время дня и ночи выполнить приказ и усердной работой  на износ, если последнего требовали обстоятельства.

Довольно быстро миновав долгие переходы галерей, ярко освещенные залы, Лоренцо наконец оказался перед высокой, темной дверью кабинета Правительницы, дождался, пока служащий доложит о его прибытии и нисколько не мешкая, вошел.

Четко выверенный поклон,  прямой взгляд, глаза в глаза сквозь прорези алых масок:
- Добрый вечер, госпожа Правительница, - глубокий, бархатный голос Великого инквизитора звучал спокойно, несколько устало, но без той отстраненной прохладцы, которую  он обычно проявлял на людях.

Отредактировано Лоренцо Сиена (25-08-2009 02:13:14)

9

Ей оставалось только улыбнуться в ответ на прямой взгляд. Именно так, как она умела улыбаться, но показывала это волшебное умение так редко, как встречалась с близкими людьми. Сейчас  же тонкая линия губ, хрупкая, словно льдинка, поплыла и смягчилась. Только во взгляде Лоренцо она увидела те же раздражение, усталость, тот же предел физических сил, который ощущала сама. Аллегра оставалось только приветственно кивнуть и постараться не задерживать себя саму и Лоренцо. Хотя даже если Великий Инквизитор после их не слишком приятной беседы отправится домой, Праматерь останется здесь до самого утра, как оставалась всегда. Она не увидит лучей солнца, да их никто обычно не видит – потому что некогда, или потому что облачность. Она услышит дребезжание извечных часов и разрешит себе пойти, прогуляться по саду. Все-таки хорошо, что маска скрывает глубокие, почти фиолетовые полосы синяков от недосыпа.
- Присаживайтесь, господин Великий Инквизитор. Я с удовольствием послушаю ваш рассказ. Потому что мне кажется, что я нахожусь в неком подобии дурного сна, где мои подчиненные оказываются совершенно беспомощны в самый напряженный момент случившегося, а также где мои подчиненные неправильно выполняют данные им приказы. Расскажите все, что есть нового, а потом собственные соображения.
Аллегра не стала взглядом указывать на стул – так приказывают только собачкам, готовым помчаться по вашему малейшему зову, колебанию, подобострастно смотрящим на вас снизу-вверх. Лоренцо бы вряд ли простил ей такое отношение, хоть и скрыл бы это за естественной матерчатой преградой, но Аллегра не была столь уверена в своих силах и способности удерживать власть руках в полном одиночестве. Потому она вежливо, плавным движением, указала на место напротив себя, при этом невольно положив правую руку на сломанную панель. Отдергивать ее было уже поздно, да и вряд ли Лоренцо был в неведении о том, какие чувства возникли в Правительнице, когда она только узнала о взрыве, а затем о карательницах.
Сиена, наверняка, ждал от нее определенных действий, и Аллегра не собиралась его разочаровывать. Официальное расследование так же должно быть проведено, тщательнее Великого это сделать не смог бы никто. Остальное, наверняка, выяснится в ходе обсуждения.

10

- С некоторых пор мне кажется так самому, госпожа Правительница, - тихо ответил Сиена, устраиваясь в кресле.  Он начал без обиняков и долгих вступлений, все они годились для официальных отчетов.  Аудиенция или, точнее, совещание на двоих,  - носило  скорее неофициальный характер.

– Сообщение о взрыве поступило в девять часов вечера. Как Вы помните, я отдал приказ создать оцепление, которое не позволяло бы проникнуть на территорию Бонпола а так же покинуть ее без соответствующего дозволения. Зона была открыта только для служб спасения и сил правопорядка. Распоряжение было передано немедленно и принято к исполнению.  Полученный в последствие отчет говорил о явных правонарушениях, допущенных со стороны карателей. Вот записи с места происшествия, полученные мной из центра наблюдения Сферы,  - Сиена поднялся из кресла, чтобы положить на стол Праматери маленький, блестящий диск с записью.

– Теперь у меня почти не осталось сомнений в том, что нам продемонстрировали замечательный спектакль,  - Сиена не вернулся в кресло. Вместо этого, увлеченный рассуждениями, он подошел к окну,  нажал сенсорный переключатель, чтобы иметь возможность видеть ночной город, заложил руки за спину.

-  Так называемый «отряд» не принадлежит к какому-либо подразделению, однако, надо признать, включает в себя хорошо обученных бойцов, - глаза господина Сиена внимательно следили за мерцанием огней.

-  Вполне возможно, они окажутся из числа бывших легионеров. Сейчас сложно говорить доподлинно, версия требует проверки. Однако, меня очень настораживает тот факт, что данный отряд прибыл на место происшествия довольно оперативно, фактически сразу же после получения надлежащими службами приказа об оцеплении, опережая появление наших служб.  Это означает только одно, - Лоренцо сделал паузу, обернулся, глядя на Праматерь, - утечку информации, как бы прискорбно это не звучало, - ладонь, упрятанная в лайк перчатки, легла на массивный крест, непроизвольно сжалась. Сиена не удалось скрыть внутреннего негодования, вызванного происшествием, хотя голос звучал спокойно и ровно.

–  На данный момент у меня сложилась практически стопроцентная уверенность в том, что эта попытка саботажа была подготовлена в течение длительного срока и совершена с целью дискредитации власти. Это работа профессионалов, и часть этих людей, возможно, среди нас.  Мне очень жаль, что я не принес Вам хороших новостей, - Лоренцо склонил голову  и тяжело вздохнул. Они оба устали за этот долгий, мучительный день. Им обоим требовался отдых. Видя тревожный и вместе с тем измученный взгляд Правительницы, Сиена жестоко подавил в себе порыв подойти, взять ладони женщины в свои, сказать несколько слов, что говорят друг другу люди, привыкшие вместе делать одно дело. Мысли эти Великий Инквизитор Аммона не считал ни грешными, ни запретными, ни оскорбительными, кроме того что они чудовищно нарушали официальный регламент.

– Все, что мы можем сделать сейчас – это начать внутреннее расследование, которое помогло бы выявить слабые звенья системы и уничтожить их. Что же касается информационного освещения этого вопроса, моя пресс служба позаботится о том, чтобы внимание граждан было отвлечено на другие вопросы, - на бледных губах Великого Инквизитора промелькнула грустная улыбка, - несмотря на введение комендантского часа.  Нужно созывать Совет, как только господин Наварро сможет на нем присутствовать. Кстати, о нем… - Сиена неожиданно замолчал, поняв, что похоже увлекся рассуждениями, смущенно улыбнулся и чуть заметно склонил голову, словно бы безмолвно прося извинения за бестактность.

Отредактировано Лоренцо Сиена (26-08-2009 16:55:06)

11

Лоренцо говорил тихо, внятно, почти усыпляюще и женщина, поддаваясь этому голосу, на долю секунды прикрыла глаза. Он рассказывал все то же, что было в совмещенном отчете Саймона, плюс в речи проскальзывали ее собственные выводы. Лоренцо не сидел на месте – он встал, подошел к окну, и вся его фигура выражала напряженное беспокойство. Аллегра держала в руках диск, вслушиваясь в слова, затем неловко, хотя с ней такое случалось крайне редко, поставила его на воспроизведение. На экране небольшой личной «плазмы» замелькали лица, люди, белые фигуры, вид которых всколыхнул в ней самые тяжелые, ядовитые чувства. Злость, вина, снова злость и так до бесконечности. Она боялась отвлечься в тот момент и посмотреть в глаза Лоренцо, ведь он мог увидеть чудовище внутри нее отчетливее, чем когда-либо.
- На мой взгляд, вы совершенно правы, Лоренцо. В нашем стане завелась крыса и мне жаль, что я не заметила ее раньше. Необходимо начать еще одно расследование внутри круга доверенных лиц и, прежде всего, поговорить с Эжен Данте – возможно, она узнает кого-то из… «псевдо»-карательниц. Шансов ничтожно мало, но мы не имеем права их упускать.
Аллегра не хотела повторения событий начала ее карьеры и ничего не могла изменить – кто-то подобрался к ней так близко раньше, чем она успела оглядеться. Возможно, сказывалась моральная изношенность или расслабленность после шести спокойных лет правления. Она забывала где находится за ежедневным трудом, и чего ей может стоить блаженное неведение.
- Что насчет свидетелей? Или сбор данных еще не закончился? Сомневаюсь, что камеры могли упустить какую-либо важную деталь, но технике я, порой, доверяю еще меньше, чем людям. Кстати, спасибо вам, что решили разобраться с прессой. Если позволите, я перевешу эту задачу на вас, хотя могла бы заняться этим сама… У вас лучше получается заговаривать народ. Саймона я и так заняла слишком сильно, мне он нужен в работоспособном состоянии. В моих силах заняться этим сегодня ночью, хотя, наверное, уже утром, но я веду разговор с вами. Попросите свою пресс службу придумать относительно благовидную версию произошедшего.
Правительница встала одним гибким, сильным движением, выдававшим постоянные занятие для укрепления мышц спины. Ее платье весило далеко не мало, но она поднялась так быстро, словно красная материя весила не больше, чем легкий «спальный» костюм. Шаг в сторону – рука поднимается чуть выше, поддерживая подол, затем круговое движение той же рукой, отбрасывающее ткань еще дальше от ног. Аллегра оказалась за шаг от Великого Инквизитора, чуть сбоку, глядя на родной город. Почему-то слова, которые хочется скрыть, всегда произносятся тише и ближе к собеседнику.
- Да, о нем… - блуждающий задумчивый взгляд, остановившийся на кресте Лоренцо, тускло блеснувшем в электрическом свете ламп. – Первой мыслью, пришедшей мне на ум, был именно господин Наварро, так вовремя оказавшийся на выставке. Покушение на Инквизитора Третьего Округа – это ведь так очевидно, но в то же время странно. Я бы предложила последить за ним, конечно, после Совета. Для его же безопасности. Ну и для нашей в том числе. Что вы думаете об этом? – Аллегре нравилось слушать чужое мнение, особенно, если оно так часто совпадало с ее.
Женщина прошла мимо Лоренцо еще пару шагов, оказываясь у него за спиной. Вечер был слишком долгим, чтобы демонстративно устраивать павлинье красование манерами друг перед другом. Никто не оценит их обоюдной субординации, значит, можно не слишком стараться.
- Хотите чаю? Или, может, кофе? Это будет достойным завершением дня. Или достойным началом следующего дня – думаю, каждый выберет сам для себя.

12

- Думаю, что более полные данные у нас будут к утру, вместе со свидетельскими показаниями, разумеется. Людей нужно опросить с пристрастием, а это требует большего количества времени, к сожалению,  - Сиена был согласен с недоверием Правительницы техническим средствам, люди иной раз могли рассказать больше нарезки кадров, а какая-то случайная деталь – проясняла всю картину.  Касаемо «круга доверенных лиц» Праматерь так же была права, именно здесь следовало искать зачинщика саботажа или двойного агента. Господину Сиена в данном случае были весьма любопытны мотивы такого преступления. Если речь шла о высокопоставленном лице, то что могло толкнуть  этого человека на столь опасный путь? Пренебречь благосостоянием, спокойствием, ради чего? Идеологические мотивы Лоренцо в расчет не брал, впрочем, иной раз на самые отчаянные поступки людей толкала преданность какой-либо идее. 

Великий Инквизитор Аммона чуть заметно улыбнулся, когда Правительница назвала его по имени.  Мало кто в последние годы вспоминал его имя, еще меньшее количество людей видели лицо. Они стояли рядом у темного окна, за которым полыхал заревом огней мегаполис,  и здесь, в святая святых, женщина в одеждах цвета крови, обличенная огромаднейшей властью, способная раздавить любого, кто посмел бы проявить неуважение или фамильярность называла Великого Инквизитора по имени. Не нарочная милость, не жест снисхождения, но проявленное доверие. Оба они носили маски, однако, под ними сейчас скрывались вполне человеческие лица, под одеждой бились человеческие сердца, оба испытывали обычные, человеческие чувства.  Эта деталь казалась господину Сиена парадоксальной и… трогательной.

- Меня тоже настораживает присутствие господина Наварро на этом злосчастном вечере. А потому я осмелился бы озвучить три предположения. Первое – это покушение. Оно, как Вы верно заметили, слишком очевидно, но эту версию пока не стоит отметать. Вторая версия  – имитация покушения для отвода глаз. С этим  нам придется поработать, ибо данный тезис ставит под сомнение репутацию господина Наварро. Вопрос очень щекотливый… Мне не хотелось бы оговаривать господина Верховного Инквизитора Третьего округа, когда каждый человек на счету. Сделать это – взять большой грех на душу, - сейчас по тону голоса Сиена нельзя было с точностью сказать, искренна ли его забота о репутации Наварро.  – И третья: господин Наварро ни коим образом не замешан в данном деле и, оказавшись в Бонполе по долгу службы, попал в неприятную историю. Но, - Сиена нарочно помедлил прежде чем продолжить фразу, - я не верю в такого рода совпадения и думаю, что не я один, -  Лоренцо повернулся к Правительнице и  чуть заметно склонил голову.

- Мера по охране господина Верховного Инквизитора Третьего округа  целесообразна и необходима в нынешней ситуации, -  взгляд Сиена  снова упал на руки Праматери, затянутые в красные перчатки. Взгляд не более двух секунд, в котором невозможно что-либо заподозрить.  Вдох и выдох, тонкий шлейф  ее духов приятно щекотал ноздри. Чайное дерево, гардения, амбра. Тягучая, сладкая нота в сердце аромата, согреваемого кожей.

Лоренцо  снова поднял глаза:
– Госпожа Данте действительно  была бы очень полезна в этом деле.  Будет ли официальное распоряжение пригласить ее на Совет? – корректное уточнение. Как обычно, он сделает все так, как скажет женщина в красном.  – Касаемо фильтрации данных для СМИ Вы можете не беспокоиться. Я возьму эту роль на себя. Более того, на данный момент есть возможность весьма выгодно прикрыть информационную брешь в освещении этого  вопроса.  Сделаю все, что в моих силах, -  Сиена неожиданно улыбнулся и вдруг честно признался:
- Я, к сожалению, не ужинал и не отказался бы от кофе с молоком. И, - во взгляде Лоренцо  промелькнуло неожиданное лукавство, никак не вязавшееся с образом недосягаемого святого и сурового государственного мужа, - что-то подсказывает мне, что в сегодняшнем вынужденном посте я не одинок…

Отредактировано Лоренцо Сиена (26-08-2009 23:33:50)

13

Третий Округ с самого начала был известен как место сборища большей части вольнодумцев. Сделать с ними, естественно, ничего не представлялось возможным. Они были некой отдушиной общества, удобной для Праматери псевдо-опозицоннной стороной, которая мирно и успешно сосуществовала с системой не первый десяток лет. Лойсо и сам был под стать своим «владениям» - себе на уме, внешне идеального поведения, следующий всем гласным и негласным законам общества, но в то же время Аллегра порой, сталкиваясь с ним, замечала нечто опасно-бунтарское в его взгляде. Тем не менее, собственных ощущений и наблюдений всегда мало, чтобы откровенно обвинить человека в государственной измене. Правительница приглядывалась и ловила пальцами воздух – Наварро всегда был идеально чист, насколько это возможно в политике, ей оставалось в очередной раз убеждать себя в разыгравшейся паранойе.
- Значит, мы отправим к нему охрану. На Совете об этом можно объявить. Прикроемся тем, что господину Наварро не обойтись без опеки, ведь может случиться очередное ужасающее событие, но уже не с таким благоприятным исходом, - Аллегра сложила руки на груди, приложив пальцы в перчатках к губам, вновь возвращаясь взглядом к массивному куску платины на цепочке. Почему она никогда не носила кресты, украшения? Даже выбор духов был сложной задачей, которая решалась при помощи закрытых глаз и долгой медитации, смысл которой - понять свое настроение и подходящий к нему аромат. Комплиментом выбору стало уже то, что Лоренцо не старался скрыть неприязни к сладковатому запаху – просто потому, что ее не было. Аллегра едва заметно улыбнулась, удивляясь сама себе.
- Мне становится стыдно за перевешенные на вас дела. Попросите своего секретаря передать госпоже Данте сообщение от моего имени с приглашением. Если она не сможет явиться на Совет, я готова получить от нее данные через посредника, - к карателям Аллегра всегда относилась с большей снисходительностью, нежели к своим Инквизиторам. Эти женщины были силовой опорой ее власти, и она уважала их Главу почти что как равную себе.
Праматерь с нескрываемым удивлением посмотрела на Лоренцо, после того, как закончила свою речь и запоздало поняла, что на лице Великого Инквизитора отразилось именно лукавство. Она просто не могла ошибиться. Аллегра уже было собралась потянуться к панели вызова, но вовремя вспомнила, что с ней случилось. Сегодня вечером женщина казалась себе удивительно несобранной и даже неподобающе веселой.
Несколько далеко неидеальных, почти заплетающихся шагов пришлось проделать до двери, затем приоткрыть ее и попросить в пространство, заполненное щелканьем разнообразной секретарской техники, принести им кофе с молоком, зеленый чай с жасмином, обязательно только что заваренный, и пару не слишком сладких пирожных.
Обернувшись, Аллегра прислонилась спиной к закрытой двери и легко оттолкнулась от нее, возвращаясь за стол, приглашая вновь присесть и Лоренцо.
Вскоре кабинет наполнил запах кофе, перебивающий любой другой. Аллегра обхватила пальцами свою чашку, поднесла ее к губам, беззвучно отпивая, и так же беззвучно поставив ее не место. Свежий зеленый чай горчил как никогда сильно и вязал язык. К такому вкусу нужно привыкнуть, чтобы пить его каждый день в больших количествах. Аллегра привыкла, как и ко всему, что делала каждый день. Разве что Лоренцо сидел вот так напротив нее намного реже.

14

Внимательно господин Сиена следил за каждым движением Правительницы. От взгляда Великого Инквизитора не утаилась и сломанная панель коммуникатора. Отметив про себя эту деталь, он мысленно еще раз пожалел о том, что вся эта кутерьма заставляла Праматерь настолько сильно переживать. Впрочем, не удивительно. Нервозная обстановка царила повсюду. Сиена вдруг поймал себя на мысли о том, что глубоко внутри готов отдать сколько угодно чьих угодно голов за то, чтобы этого больше не повторилось.  Для кого-то происшествие в Бонполе было развлечением сродни разорению осиного гнезда, для Сиены, беспокоившегося  по большей части за спокойствие и благополучие (в том числе и собственные), такая ситуация была лишней головной болью.  Впрочем, у Великого Инквизитора Аммона было несколько вариантов купирования внезапного приступа государственной мигрени. Правда, ни один из них нельзя было назвать хоть сколь-либо гуманным.

Слушая сказанное госпожой Правительницей, Сиена нарочно молчал.  И вовсе не потому, что строгим распорядком официальных бесед подчиненному не положено перебивать речь вышестоящего лица. Лоренцо думал. Думал о том, как порой удивительно совпадают мысли двух человек, несколько лет проработавших бок о бок в одном режиме. Эта мысль отразилась на лице господина Сиена легкой, рассеянной улыбкой, с которой он, заметив взгляд Праматери,  невольно приложил руку к высокому вороту красной «брони»  - всегда наглухо застегнутого сюртука.

Медленным, почтительным кивком Лоренцо Сиена, не склонявший голову ни перед кем, кроме Правительницы, выразил одновременно и согласие, и благодарность. Движение, гораздо более красноречивое, чем слова:
- В таком случае, мы сделаем все именно так. Я лично передам Вашу просьбу госпоже Данте.
Сегодня Господь был на его стороне. Сиена получил желаемый карт бланш, но именно потому, что он был так же выгоден и Праматери. Мужчина сел в кресло, любезно кивнул служащему, принесшему кофе, потянул носом горький, терпкий аромат и сделал глоток, один, другой, безмолвно, наслаждаясь вкусом напитка. Наконец, когда пустая чашечка тихо звякнула о фарфоровое блюдце, казавшееся в руке Лоренцо хрупким и маленьким, он отдал прибор пришедшему словно по звонку  слуге. Время аудиенции, столь короткое по сравнению со временем всей жизни, подходило к концу. Задерживаться было непозволительной роскошью для них обоих, и все же, Великий Инквизитор испытывал какую-то странную неловкость, будто бы не сказал Праматери самого важного. Но что? Лоренцо Сиена не мог выразить этого словами. Беспокойство, испытываемое им в самом начале встречи, уступило место чувству тихого, теплого умиротворения. Предписаниями дозволялось публичное целование руки женщине, но только не ему, священнику, и только не ладони госпожи Правительницы. На мгновение Сиена прикрыл глаза, словно бы стараясь сохранить в памяти аромат ее духов, а затем в один миг выпрямившись, поднялся из кресла, чтобы поклониться на прощание и произнести:
- Доброй ночи, госпожа Правительница.

Когда дверь кабинета закрылась, двое провожатых безмолвными тенями встали по обе стороны. Ярко освещенный лампами дневного света путь до стоянки, где ждал аэромобиль,  был коротким. Наконец-то долгожданный отдых, только часы досуга по пальцам перечесть...

» Апартаменты Великого Инквизитора

Отредактировано Лоренцо Сиена (30-08-2009 04:53:27)

15

OOC: восьмой день после Бонпола

Сложная, накаленная добела обстановка последних дней едва не лишила Аллегру сна. Ее ночной отдых, и без того непродолжительный и беспокойный, окончательно бы испортился, если б не своевременное вмешательство лейб-медиков. Специально синтезированные седативные препараты делали свое дело, не только восстановив режим сна, но и сделав Правительницу заметно более хладнокровной во время бодрствования. 
В кабинете Гернон собрались главы разных ведомственных структур: в связи с вновь открывшимися подробностями пришлось собрать экстренное совещание. На нем присутствовали шеф полиции Аммона, начальник спасательной службы, директор Аммонского отделения Имперского банка и так же заместитель главы комитета по градостроительству. В трех лицах представлен был юридический отдел секретариата Правительницы. Черным пятном по правую руку от Гернон маячил Шеппард- ныне исполняющий обязанности главы секретариата вместо Саймона Шраада, столь не вовремя сраженного телесным недугом.
Совещание шло второй час. Атмосфера в кабинете была несколько странной: главы ведомств были мрачны и встревожены, но Аллегра была спокойна и даже холодна. Казалось, все, что могло случиться, уже случилось, и теперь следовало только лишь с умом распорядиться имеющимися ресурсами для преодоления последствий.
- Взрывом и пожаром на территории владений бывшего Верховного инквизитора третьего округа причинен немалый ущерб окружающим территориям,- продолжал свой доклад зам главного архитектора.- Взрывотехники закончили свою экспертизу совсем недавно, но городские службы уже приступили к расчистке. Правда, непосредственно участка, на котором располагался особняк, это не касается: он все еще оцеплен полицией, и там все еще ведется поиск улик...
Аллегра повернулась к шефу полиции господину Брауну:
- Какое время необходимо для завершения работ?
Господин Браун переглянулся с начальником спасательной службы, покрутил ус и ответил:
- Господин Великий инквизитор взял следствие под свое начало, и в данном случае мы с господином Андерсоном всего лишь его помощники,- видя, что Правительницу такой ответ не удовлетворяет, он поспешил все же сделать прогноз.- Но я полагаю, что в течении недели все завалы будут разобраны. Откровенно говоря, улик там не может быть... По крайней мере, я сильно в этом сомневаюсь.
- Особняк разнесло по камешку, госпожа Правительница,- встрял Андерсон.- Пожар удалось потушить несколько часов спустя, а потом пришлось ликвидировать задымленность. Все, что только могло сгореть- сгорело дотла. 
На пару минут Гернон прервала слушание, перебирая отчеты, присланные Великим инквизитором. Тот активно вел расследование, и за это не приходилось беспокоиться. В самом скором будущем их ждала личная встреча, а пока Аллегре приходилось урегулировать ситуацию силами светских властей.
- Продолжайте,- она поощрила архитектора жестом.
- Я уже передал в секретариат предварительную смету по восстановлению территорий, прилегающих к особняку,- ответил тот.
Шеппард услужливо положил перед Аллегрой вышеупомянутые сметы, она бегло просмотрела их, и недовольно постучала пальчиками по столешнице.
- В следующий раз, если кто-нибудь из должностных лиц задумает скрываться от правосудия, лучше бы ему это сделать с меньшей помпой и пожалеть деньги налогоплательщиков,- заметила Правительница, и непонятно было говорит ли эта женщина всерьез или мрачно иронизирует.- Господин Льюис,- архитектор встрепенулся.- Я хочу, чтобы по окончанию расследования на месте этого проклятого здания не осталось ни одного напоминания о нем. Сделайте перепланировку этого участка, пусть на его месте будет какое-нибудь общественно полезное заведение...
- Да, госпожа Правительница.
- Ну а теперь давайте с Вами,- кивнула Гернон банкиру. Тот привстал, поклонился.- Вы говорите, что перед своим исчезновением Наварро распорядился перераспределить субсидии. Каким образом?
- В пользу семей погибших пожарников и охранников, госпожа Правительница.
- Разве они не получили свою долю?- под алой маской тонкая бровь взлетела вверх.
- Получили, госпожа Правительница. По вашему распоряжению,- банкир взял один из листов, лежащих перед ним, выхватил глазом строчку, зачел вслух:"... и выделить вышеупомянутые суммы семьям пострадавших при взрыве в Бонполе в соответствии со списками".
- Никаких затруднений банк не испытывает?
- Нет, госпожа.
- Ну тогда наш с вами подрывник-затейник, господа, был не в своем уме помимо всего прочего,- резюмировала Аллегра, откинувшись в кресле.- Лишать одни семьи субсидий ради того, чтобы выплатить другим семьям субсидии в двойном размере- это нонсенс. Пытаться обойти распоряжение вышестоящей инстанции- нонсенс вдвойне.
- Субсидии продолжают выплачиваться в соответствии с вашим указом,- заключил банкир.
- Прекрасно...
Отчеты инквизиции пестрили нелицеприятными подробностями. Очевидно меры, принятые Аллегрой и внедренные Великим инквизитором, беглецам сильно не понравились и они решили, что податься в бега и угодить в имперский розыск лучше, чем принять на себя ответственность незамедлительно.
Вскоре должно было состояться довольно масштабное аутодафе. Офиты должны были кануть в Лету, поэтому, не смотря на массовые потери и некоторое превышение бюджета, Аллегра не могла сказать, что перемены прошли впустую. Отчетная информация, отсылаемая в столицу, содержала в себе достаточно положительных моментов.
Официальное следствие о взрыве в Бонполе можно было закрывать, списав всю ответственность на Наварро, Диксона и группы дьяволопоклонников. Для горожан такое завершение было бы очевидным и понятным. Однако, Беллу еще предстояло подтвердить или опровергнуть причастность этих лиц к теракту. 
- Совещание закончено, господа,- Аллегра встала.- Продолжайте работу. Господь да благословит вас...

16

Во внутренних покоях Правительницы.

Преимуществом высокого положения Гернон являлась вседозволенность. Над нею, верной дщерью из расы господ, стоял только глава Корпорации, и имперские интересы Аллегра блюла ревностно, строго. В Аммоне- она была гарантом Закона, но действовать порой необходимо не только в его рамках, но и за ними.
Аллегра сидела, задумчиво подперев голову, и смотрела как сопровождающие ее девушки общаются с новенькой- Натали , племянницей Великого инквизитора. Девушка, хорошенькая, как погожее утро, смущалась и вела себя скованно, но фрейлинам строго-настрого было наказано вести себя с нею любезно и мило.
Натали от силы три дня провела в Доме Солнца, и освоиться еще не успела. Ей назначена была пенсия, и на данный момент последняя представительница рода Сиена была самой интересной девушкой при дворе. Кто бы мог подумать, что на засохшем стволе появится вдруг новый, свежий побег?...
Новость о внезапной и трагической гибели Великого инквизитора, всесильного Лоренцо Сиены, взбудоражила весь Аммон. Ряд скандалов в рядах инквизиции привлекли множество внимания к городу, и сильно утомили Гернон, которая теперь, фактически, одна держала оборону.  Она сделала Шеппарда действительным главой Секретариата, а в ближайшие дни и новый Великий инквизитор Габриэль Белл должен был приступить к исполнению обязанностей. Со стороны ситуация выглядела так, будто Белл, единственный, кто остался на посту, аккуратно расчистил себе дорожку, но Аллегра на конференции со столичными чиновниками поддержала его кандидатуру, памятуя о желании Лоренцо. Весьма скандально выглядела эта смена аппарата, но ничего не поделаешь.
Вместо Дня Рождения Лоренцо Сиены устроили колоссальную панихиду. Весь город облачился в траур, звон колоколов стоял неумолчный, во всех церквях и соборах шли литургии. Траурное платье Аллегры было красным, таким же будет и свадебное. Алый цвет- навсегда, и только с его помощью Правители могут говорить. Пурпурными гвоздиками, щебетом карминовых птичек-кардиналов, и изредка- записками на бумаге цвета киноварь...
Сколько шагов к пониманию необходимо сделать человеку? Сколько слов необходимо сказать, чтобы договориться о тайном? Столько, что руки в перчатках успеют истомиться, и побелеют на висках волосы. Столько, что сердце едва успеет екнуть под дорогим тканым сукном.

В комнату вошел служка- смотритель, приставленный к птицам Правительницы. Он был несколько удивлен, и в руках держал клетку с двумя голубями.
- Госпожа Правительница,- низко поклонился мужчина.
Гернон лениво повернула голову в его сторону, отвлекшись от созерцания за девушками, которые читали святого Клемента Римского: "Несказанна высота, на которую возводить любовь. Любовь соединяет нас с Богом; любовь покрывает множество грехов, любовь все принимает, все терпит великодушно. В любви нет ничего низкого, ничего надменного, любовь не допускает разделения, любовь не заводит возмущения, любовь все делает в согласии, любовию все избранные Божии достигли совершенства, без любви нет ничего благоугодного Богу."
Девушки прекратили чтение по мановению тонкой руки.
- Что случилось, Яков?- поинтересовалась Аллегра.
- Вот,- служка приподнял клетку с воркующими птицами.- Голуби вернулись... Те, которых госпожа Правительница подарила господину Сиене, царствие ему Небесное, незадолго до его гибели...
Аллегра выпрямилась, требовательно протянула руки к клетке, а получив ее, внимательно присмотрелась к птицам. То были идеально белые турманы- миниатюрного сложения, милые и кроткие, и они были окольцованы золотом. На кольцах стояли даты и монограмма Аллегры.
Женщина вручила клетку служке и расслабленно откинулась в кресло. Маска скрыла ее улыбку.
- Отнеси их в вольер. Заботься о них как и прежде,- велела она Якову, и тот с поклоном удалился.

Через некоторое время, когда Аллегра осталась одна, дабы отдохнуть, она некоторое время стояла у окна и всматривалась в проплывающие над городом облака- пышные, белые. Не бывать дождю... Снова зазвонил поминальный колокол- глухо, оплакивая смерть Великого инквизитора Лоренцо Сиены.
Аллегра отвернулась от окна, сделала несколько шагов по комнате, а затем вдруг вскинула руки, как в танце, хлопнула в ладоши- и пошла павой по широкой дуге. По-девичьи тонкая, цветущая, как Весна. Закружилась на месте, раскинув руки, и юбки ее развевались, пышные, будто маковые лепестки.
"Ты теперь как белая птица, Лоренцо. И я буду надевать белое для тебя".