Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Бездна: Скотская кадриль" » Сокровищ чудных груды спят » Особняк Верховного инквизитора Бестиария


Особняк Верховного инквизитора Бестиария

Сообщений 21 страница 40 из 94

21

Сон был глубоким и абсолютно пустым, словно бы кто-то окунул Иблиса в темную пропусть, оставив там на час прозябать в пустоте без звуков и даже мыслей в голове. Он надеялся, что сны ему помогут кое-что припомнить,  но все тщетно. Полученная информация заняла свои места на пыльных полках памяти, рядом с остальными архивами, и ждала когда мастер вновь дотронется до этих томов. Никаких подсказок, никаких намеков, ни че го. А ощущение того, что истина где-то рядом, зудело под черепной коробкой, не давая покоя даже там, в темноте и пустоте. В каком-то смысле подобные глубокие сны были отражением того мира, в которого жил до перерождения подле Лойсо Иблис. Только тот, который он называл лимбом, был более звонким, и в то же время более серым и угнетающим. Если долго вглядываться в мглу лимба, то можно было увидеть множество тварей, окружающих тебя, тянущих к тебе свои руки, щупальцы, клешни. И это было совсем неприятно. Можно даже сказать, что лимб был похож на наркотическое опьянение, когда твое воображение само подсылает взрывные картинки, но стоит только тряхнуть головой - и все испаряется.
Вот и сейчас Иблис тряхнул головой во сне, пытаясь подняться из этого долгого темного колодца наверх, вернуть себя к жизни. Еще сквозь сон он почувствовал как тяжелая туша, продавливающая место рядом с его телом, поднялась и исчезла. Поверхность кровати поднялась, прогибаясь теперь только под ним самим. Он еще раз тряхнул головой, пытаясь пробиться сквозь сон, но как это иногда бывает - не мог. Наверное, усталость не пускала его в мир, наполненный красками и ощущениями. И пока матрас вновь ни прогнулся под тяжестью (уже меньшей) кого-то еще, а знакомый голос ни выругался смачным словцом, Иблис бы и не проснулся. Сон сняло как рукой. Вернее говоря, словно бы обухом по голове ударили. Он даже не успел почувствовать то, как Наварро случайно навалился на него всей своей тушей. Тут же подскочив вместе с одеялом, двойник отполз на вторую часть кровати и удивленными глазами посмотрел на Лойсо, словно бы видел его впервые.
- Ты чего кричишь... - растерянно пробормотал Иблис, облизывая сухие после сна губы и протирая заспанные глаза пальцами. Вдобавок еще и зевнув, мужчина натянул повыше на себя одеяло (хотя, чего стеснятся? Всегда голым ходит) и недовольно посмотрел на Наварро. - Пришел бы тихо, лег, меня не будил.
Голос был еще хриплым, и Иблис несколько раз откашлялся, прежде чем привести его "в чувство". Раз уж разбудили, Иблис решил сходить умыться. Поднявшись с постели и обернувшись одеялом на манер тоги, призрак поковылял в сторону ванной комнаты, откуда вернулся спустя пару минут. Снова забравшись на кровать рядом с развалившимся Лойсо, он некоторое время молча на него смотрел, словно бы боясь что-то спрашивать, но все-таки спросил.
- Ты все-таки заплатил за то, чтобы за могилой ухаживали? Мне кажется это лишнее, Лойсо. Если теперь я знаю, где она находится, я ведь наверняка мог бы и сам...
Иблис не был точно уверен, может ли он самостоятельно за ней ухаживать, но очень на это надеялся. Да и, если быть откровенным, ему не очень нравилось, что какие-то чужие люди будут оберегать могилы его родных. Но самое неприятное в этой истории пожалуй то, что он "тратит" деньги Наварро.

22

-Закричишь тут, когда ложишься в собственную постель, а в итоге оказывается, что улегся на кого-то! Я.. кхм.. знаешь ли, не привык, находить в своей постели кого-то еще.
Проворчал инквизитор, переваливаясь на другой бок и, подсунув подушку под спину, располагаясь в полулежащем положении. С тоской во взоре, посмотрел, как его одеяло дефилирует к сторону ванной комнаты.  С некоторым удивлением отметил, что призрак отчего-то стал таким стеснительным, хотя раньше подобного за ним не замечалось. Пока в ванной комнате текла вода, успел встать, отыскать в разбросанном по полу барахле сигареты. А вот зажигалка куда-то пропала. Пришлось спускаться вниз, и, гремя кастрюлями и сковородами, отыскивать коробок со спичками. Скрепя деревянными ступенями, вновь поднялся наверх, пытаясь понять, что же такого произошло с двойником.
Найдя пепельницу, примостил ее рядом с собой на постели, чиркнув спичкой, дал огоньку облизать дерево, и потом прикурил, не затягиваясь первой порцией дыма.
В это время в комнату вернулся умытый, судя по капелькам воды у кромки волос на лбу, Самуил. Хмыкнул на замечание о деньгах.
-Угу. Конечно сам бы мог.
Покачав головой, продолжил
-Ты хоть представляешь , как бы это выглядело со стороны? Памятник сам собой очищается от пыли и грязи, выполотая трава разлетается в разные стороны, а на освободившееся место сами запрыгивают цветы. Или ты хочешь, чтобы у Дефо "клиентов" прибавилось?
Хохотнул
-Потому как даже меня кондратий мог хватить от такой картины на кладбище. А туда, кстати, частенько пожилые люди ходят.  Так что можешь спокойно тогда требовать с Гаспара комиссионные за "пополнение клиентуры"  Даже в голову не бери. Сумма там не большая. Не разорюсь. Да. Кстати. Я тебе там  обещанный "подарок" принес. Примеришь?
Хитро глянул на двойника и кивком головы указал на лежащий, на столе пакет.

23

Иблис хмыкнул. Не привык он находить никого в постели. Так-то может оно и так, но Иблис уже... второй день? Да, второй день спит у него под боком. Вчера не спал, решив прогуляться по ночному Аммону, дойти до Отрубленной головы и просто посидеть на берегу ночного моря. Пришел только под утро, когда уже весь дом, даже хозяин, был на ногах. Может быть срок небольшой, да и Лойсо наверное понадобится побольше времени, чтобы привыкнуть к присутствию кого-то чужого не то чтобы у себя в постели, а у себя в жизни. Двойник уже думал попросить того дать ему отдельную комнату, но в этом было куча минусов. Во-первых, всегда придется жить в темноте, во-вторых, нельзя будет издавать и звука, и в-третьих, рядом с Наварро было как-то поспокойнее. По крайней мере Иблис был уверен, что не выглядит сверхъестественным полтергейстом для окружающих. Ну и, по правде сказать, есть еще одна деталь, почему Иблису нравилось спать где-то рядом: сны и мысли владельца. Словно хорошее кино от профессионального режиссера, который берет сниматься в своим картинах гениальных актеров. Конечно, будние дни инквизитора казались скучными, но иногда попадалось такое, что ого-го! К тому же, Иблису, как жителю низов, всегда было интересно как живут и чем живут богатые и властные. Правду говорят, что ничего так не возбуждает, как власть.
- Еще привыкнешь. - Призрак усмехнулся и снова поднялся на ноги, уже без одеяла. Мда, пожалуй у Лойсо не получилось никакого сюрприза, так как Иблис обладал великолепным качеством читать его мысли. И это выходило чисто по инерции. Он был бы и рад остановить поток получаемой информации, да не всегда знал, что пойдет за той или иной мыслью Наварро. Так что, призрак уже знал как панталончики он ему купил, и даже кружева чуть ли ни на ощуп чувствовал.
- Ладно, Господь с тобой, Наварро. Делай, что тебе виднее. Соглашусь, что это правда будет странно выглядеть, если я сам буду могилки разгребать от мха.
Мужчина подошел к столу и взял пакет. Попытавшись придать своему лицу независимое выражение лица, он открыл его и достал предмет нижней одежды. По правде сказать, Иблис был неважным актером, поэтому изумление смог изобразить поверхносто.
- Дева Мария! Ты не шутил, сказав, что купишь мне это.. это... - он попытался это как-то назвать, но, к сожалению, был плохо сведущ в названиях нижнего белья. - Это. Ты правда думаешь, что я буду в этом ходить?
Иблис развернулся к Лойсо и вопросительно поднял бровь. Теперь он не играл, а выражал то, о чем действительно думал.
- Слушай, мы ведь по хорошему договорились, что ты мне штаны купишь. Я думал ты шутишь. -двойник растеряно посмотрел на ухмыляющегося инквизитора. - Ни за что... ни за что это не одену. Мне голому не так стыдно будет, чем в кружевах.
Наверное, стоило быть более благодарным за то, что Лойсо тратить на него свои деньги, но это все было похоже на большую шутку. Иблис забрался на кровать, аккуратно держа в руках панталоны, словно бы они были ядовиты, и снова посмотрел на Лойсо, но уже сам хмылясь.
- Это вам, мусье, привычно такое носить... - сделав резкий выпад в сторону Наварро, Иблис успел надеть панталоны ему на голову, - А мы, простые рабочие, лучше голяком! - и отпрыгнув в сторону, призрак расхохотался. Сейчас Лойсо был похож на зайца с кружевными ушами.

24

Полулежа на кровати, инквизитор не отказал себе в удовольствии понаблюдать за дефилирующим по комнате, на этот раз уже обнаженным, призраком . Где-то там, на задворках сознания, мелькала мысль, что слишком откровенно он смотрит на привлекательные телеса мужчины, слишком велик соблазн для священника. Все таки, как бы там оно ни было, но  грех есть грех. Хоть и не был безгрешным инквизитор,  далеко не всегда удавалось устоять перед искушением и зовом плоти, но все же. Однако подобные мысли рассеивались, как утренний туман под лучами солнца, стоило коснуться взглядом  загорелых, широких  плеч, ложбинки утопленного  в крепких валиках мышц, позвоночника и округло очерченных ягодиц, плавно двигающихся при ходьбе. Стройные бедра, переходящие в длинные ноги и чуть широковатые ступни, достаточно крупные кисти рук. Наверное, так сказался тяжелый физический труд, развив кости и мышцы там, куда шла весовая нагрузка.
И снова взгляд Наварро вернулся к ягодицам, на полушариях которых, при каждом шаге проступала " ямочка" чуть ближе к боку,  как на щечках  кокетки, старательно увлекавшей молодого повесу игривыми улыбками.
-Я ведь только посмотрю. Совсем чуть-чуть. Ведь это не грех- просто посмотреть?
Словно сам дьявол нашептывал крамольные мысли, приглушая тревожный перезвон колоколов Веры в ушах. И снова возбуждение подкралось библейским змием, рисуя откровенные картинки в сознании, как и там, в похоронном бюро Дефо. Оголенный, загорелый  зад в мыслях обтянулся белым, эластичным шелком, не столько пряча, сколько подчеркивая красоту форм, плавные изгибы выступающих мышц на бедрах, потайные углубления паха и бесстыдную беззащитность  смятых тканью мошонки, расслабленного члена, нахальным бугорком выпирающих внизу живота. И прозрачность узорчатого кружева над коленями, сквозь кипельную белизну которых,  золотится  темненная солнцем  кожа. Шершавость кружев, прячущая атласную гладкость кожного покрова. Если провести ладонью по ноге снизу вверх, то сначала можно почувствовать  мягкость волосков, как на румяном боку персика, потом ощутить сложный рисунок  подвижных косточек колена, и наткнуться на чуть колючие кружева. Смять их , задрать, словно счистить кожуру со спелого фрукта, и добраться до "мякоти"  чуть прохладного от вечернего воздуха, живого тела. А потом.. потом заставить его вспыхнуть внутренним жаром, обжечься от одного прикосновения..
-Ааа...
Мужчина беззвучно застонал, на мгновение, закрывая глаза, больше не в состоянии  смотреть на обнаженное тело двойника. Откинулся затылком на подушку, и судорожно облизал пересохшие губы. И сам не замечал того, как ладонь похотливо оглаживает брошенную рядом вторую подушку,  мнет, словно живую плоть, пуховый  наполнитель, до белизны ногтей  впивается пальцами в мягкое ее нутро.  Пока Иблис копался в пакете, доставал "подарок" и бурно выражал все, что думает по его поводу, Наварро конвульсивно, поспешно боролся  с отяжелевшим дыханием,  шумно слетавшим с приоткрытых губ, с силой, до боли сжимал второй рукой член, стараясь болью заглушить похоть, снять напряжение, избавиться от откровенных видений.
-Помоги, Святой Создатель. Дай мне силы не вожделеть так раба Твоего, ибо усугублю я грехи его и свои, похотью своею. И возрадуется враг рода человеческого, несовершенству созданий Твоих, греховности их помыслов и деяний.
Неимоверным усилием воли загнал в подсознание фривольные образы.
Желание чуть отступило, и когда призрак обернулся, инквизитор уже  был более-менее в норме. Во всяком случае выглядел как обычно, восстановив дыхание, заставив член  обмякнуть.
-Нет, не шутил. И ты будешь  в этом ходить.
Ответил Иблису и откашлялся, так как слова выдавились с хрипловатым отголоском едва усмиренного вожделения. Может быть, правильнее всего было действительно купить призраку штаны, но, сделать это не позволяло баранье упрямство Лойсо, единожды решившего заставить того ходить в трусах. И что поделать, если мода, навязанная "бабьим царством" не давала вариантов? Панталончики были едва ли не самыми целомудренными ассортимента, предлагаемого  в магазинах белья. Все остальное.. мдя..
А пробираться  ночью в четвертый квартал, чтобы купить что-то более мужское из самодела,  это было уж слишком.
Опасаясь  новой волны спонтанного желания, отвел взгляд, когда "шайтан" полез на кровать, чтбы вновь не уставиться на обнаженные телеса. За что и поплатился.
Обоняния коснулся запах  нового, не разу не одеванного белья и комната перед глазами исчезла, на мгновение погружая в темноту и смех  нахального "гостя". Мужчина инстинктивно дернул головой, отчего кружевные " заячьи уши"  влетели, хлопнули и вновь свесились по разные стороны головы. Зато глаза, начавшие привыкать к темноте, сквозь натянутую тонкую  тряпку стали различать сначала пятна света, а потом и темные  силуэты мебели, сидящего рядом на постели Иблиса.
Переход от расслабленного состояния к нападению был не менее внезапен, чем у Самуила. Вот инквизитор лежал, а вот он уже ,заломив руку Самуила за спину, утыкает его носом в подушку и придавливает коленом  в поясницу, к упругим пружинам матраца животом. Стащив с головы белье, склонился к обросшему темными завитками волос затылку. Найдя ухо среди спутанных прядей волос, шепнул
-Я же сказал- будешь носить, что дам. Если даже мне придется самому натягивать эти трусы на твой зад.
Вот что называется, помяни черта- и он тут как тут. Произнеся слово "зад" , инквизитор автоматически глянул на упомянутую часть тела.  Соблазнительные, чуть оттопыренные, разделенные нежной ложбинкой  полукружия, вкупе с запахом свежевымытых волос сорвали запор с клетки подсознания, освобождая змея- искусителя. Голодным зверем похоть вновь накинулись,  с удвоенный силой впиваясь зубами в пах.
-Ххх.хыы..
Теряя контроль над собой, с шумным выдохом Лойсо впился исступленным поцелуем в основание шеи развратника, отпуская его руку и вдавливая в кровать уже  весом собственного тела, накрывшего тело Самуила

25

Раз засмеявшись, Иблис вдруг замолчал, разглядывая наряженного в панталоны Наварро. Сейчас его мысли резко поменялись, и уже далеко не кружева на преусловутом белье его интересовали. Глядя на его лицо, прикритое белой эластичной тканью, он словно бы мог видеть его глаза, то загорающиеся от страсти, то потухающие. Иблис словно сам чувствовал тяжесть, что чувствовал и его владелец, и все не мог прийти с самим собой к договоренности: рад он такому повороту или нет. Ведь наверняка он послан Лойсо не для постоянных соблазнов, а скорее - во спасение, а сейчас все идет наперекосяк. Взять хотя бы те греховные мыслишки, что крутились в голове инквизитора в гостях Дефо. Сейчас подобные же пронеслись у него в голове, и если там он не мог ничего сделать, то сейчас - вполне себе.
Самуил набрал в легкие воздух и тяжело выдохнул. То, что чувствовал Лойсо, не было для него секретом. Более того, от того, что он мог прочитать его мысли, все нутро еще больше загоралось. Принять игру или отступить, ссылась на псалмы Господня? Но и в каждом движении другого человека чувствовалось напряжение, которое так или иначе находило ответ в теле двойника; он не мог просто так это игнорировать, так как все, что касалось жажды плоти, он чувствовал в разы сильнее, ибо давно ничего подобного не испытывал.
Иблис мог предугадать то, что сделает дальше Наварро, но просто не стал. Вдруг он нашел ту самую "кнопочку" у себя в сознании, которая способна отключать мысли его владельца. В данный момент все и так было понятно без дополнительный объяснений, и призрак прекрасно понимал, что все это нехорошо, и эта игра может превратиться для них обоих в куда более чувственные игрища. Словно резко захлопнув Завет, он решил ответить на вызов Лойсо, про себя обещая, что - это последний раз. Первый и последний раз. Дальше-то они оба, переборов, испробовав плотских утех друг с другом, определенно точно придут к мирному согласию, и больше не будут желать повторения.
Наварро ухватил его, заваливая на живот и победно подминая на себя, удерживая на месте коленом. Самуил даже не успел ответить на этот прием, потому что не "прочитал" его вовремя, и теперь, лежа носом в подушке, тяжело дышал. Не от резкости движений, а от ощущения тела, что находилось рядом. Тепло. Жар. Запах. Он на секунду прикрыл глаза, с силой смеживая веки, чтобы в следующий момент успеть взбрыкнуться, скинуть с себя "наездника". Хотел возразить ему, сказать, что ни за что не оденет это позорящее мужское достоинство белье, но не смог. Тихий шепот, который еще можно было бы назвать спокойным, сбился на отяжалевшее дыхание. И теперь вместа колена в поясницу Иблис почувствовал всю тяжесть тела Лойсо. В мыслях тут же пронеслись воспоминания о сладостных вечерах, проведенных в кругу других мужчин, и плоть жадно возгорелась от ощущения лишь одного поцелуя в загривок.
- Лойсо... - глухо позвал Самуил, поворачивая голову на бок и облизывая пересохшие от дыхания губы. - Это губительно. Я читаю твои мысли и в ответ, совершенно по инерции, отправляю свои. - двойник хрипло рассмеялся и попытался чуть приподняться на локтях. Несмотря на то, что Лойсо был тяжелее него, он все равно мог осилить его вес, так как всю свою жизнь и работал с тяжелыми грузами. И словно бы подкрепляя свои слова, уверяя в их правдивости, Самуил подумал о том как здесь, на этой кровати, но спустя несколько минут, они жарко занимаются сексом. Как Наварро с голодом берет его тело, насилует, выдавливая стон за стоном от каждого толчка. Иблис думал об этом не для себя, а для него. Его потемневшие глаза внимательно через плечо наблюдали за Лойсо, ожидая от него продолжения, соблазняя. Искусится ли? Или все-таки отгонит от себя эту волну, как в тот раз, когда Иблис впервые пришел к нему.
Чуть извернувшись, двойник дотронулся ладонью до виска мужчины, ощущая как бьется кровь в выступающей венке. Затем провел пальцами дальше, касаясь уха. Как же ему нравилось трогать, ощущать, чувствовать, прикасаться. До этого он бы совершенно лишен такой возможности. Но теперь, оказавшись в тисках чужого разгоряченного тела уже не мог противиться, давно решив плюнуть на то, что Господь прописал. Ведь так было и раньше, лет десять назад.
Иблис шумно выдохнул, заставляя себя забыть о религии вообще, и приподнялся выше, касаясь затылком плеча Лойсо, а ягодицами его паха. Они были оба обнажены, поэтому о каких-то помехах тут не было и речи. Кровь, теплыми волнами спускающаяся вниз по телу, растревожила плоть, заставляя ее наливаться от прикосновений. Сейчас все чувствовалось куда острее.

26

Ночь вступила в свои права и из приоткрытой двери на террасу веяло влажной прохладой, запахами трав, ночного табака, земли. И кожа двойника должна была быть прохладной, ведь материальный мир так или иначе сказывался на нем. Но.. от лежащего под ним тела, как из доменной печи, полыхало жаром. Из доменной печи, пекла. Адова Пекла?
Кто ж знает? Пути Господни неисповедимы. Хотя.. ты же священник, Наварро. Ты должен знать. Ты читал Писания. Секс вообще греховен  для священослужителя. Мужеложество греховно в степени. А секс с потеряной душой, посланой тебе для спасения. А ты... ?
А он, всего лишь человек. Грешный человек, чье тело дрожало в крупных судорогах похоти, вгрызающейся в каждую клетку, в каждую мышцу, буграми выпячивающих  их под кожей.
"Лойсо...Это губительно."
Услышал в разрывающейся от похоти голове слова двойника. В висках толчками ухала кровь, заглушая стрекот ночных цикад в парке, мерное сопение  заснувшего под кроватью Эмира, жалостное поскрипывание пружин матраца под тяжестью двух тел.
"Это губительно!" Снова ухнуло в голове, но уже другим голосом. Словно горн архангела протрубил предупреждающий сигнал, заливая помутневшие от похоти серые глаза Небесным Светом. На лбу мужчины медленно набухла капля соленого, холодного пота и скатилась по  переносице. Сорвалась, падая на спутанные, темные завитки волос призрака, путаясь среди паутины прядей. Надо остановиться. Остановиться, пока не поздно. Иначе погубишь  и себя, и его. 
В этот момент двойник пошевелился, приподнимаясь на напряженном от тяжести локте, и его спина вдавилась в грудь, задевая набухшие соски. Чувственное ощущение, как разряд тока дернуло тело, приподнимая короткие волоски на загривке и отдаваясь новым оборотом сжимающейся пружины внизу живота. А вслед за этим отчетливые картины самозабвенно совокупляющихся человеческих тел, двигающихся в едином, грешном порыве страсти. Горящий, остановившийся  взгляд инквизитора застыл на мелькнувшем между пересохших губ языке. И время замерло, отчетливо, как на пленке показывая кадр за кадром. Вот сухие, чувственные   губы раздвинулись, вот показался кончик влажного, горячего языка и медленно, мучительно медленно провел  по губам, вызывая острое воспоминание о недавнем поцелуе. Вторая капля пота сорвалась со лба священника и покатилась по плечу двойника.
-Господи! Помоги!
Демон ли, ангел ли смотрел сейчас потемневшими, ставшими ярко-зелеными  глазами в его глаза? Показавшаяся прохладной ладонь легла на висок, двинулась, собирая бисер пота с лица. Коснулась уха,  и мужчина закрыл глаза, тяжело дыша,  тратя последние  силы, чтобы удержать барьеры, не дающие переступить черту. И кажется, даже поутихло. Уже не так сжимает яйца в напряженной мошонке, пообмякли нити, тянущиеся звенящими струнами от сосков к паху. Надо только сделать усилие, перевернуться на бок, откатиться, чтобы не чувствовать, не прикасаться.  А потом под ледяной душ и в часовню. И молиться, молиться до изнеможения, чтобы уставшее тело просило бы только о сне.
Накаченные мышцы на теле Наварро дрогнули, уже готовые  рывком скинуть грешное тело с объекта вожделения, как призрак пошевелился, трясь выступами ягодиц о пах. Сладострастная судорога, зародившаяся на кончике возбужденной головке члена, шквалом содрогнуло плоть, выливаясь  обреченным стоном, сорвавшимся с губ.
-Гоооосподиии.. Не могу.. Хочу.. Самуил..
Яркий, небесный Свет в последний раз  вспыхнул перед глазами, и погас, заливая сетчатку багряным маревом. Губы инквизитора жадно поймали губы Иблиса, приникли,  сминая  страстным поцелуем. Язык похотливо толкнулся, ища брешь между ними, находя и проникая в горячую, как адово пекло, полость рта. Лаская круговыми, стремительными и напористыми движениями  языка рот призрака, мужчина чуть приподнял бедра, рукой направил массивный,  истекающий смегмой член между ягодиц. Скользкая головка мазанула по сомкнутому сфинктеру, и , направляемая рукой Наварро, помассировала его, разминая судорожно сжатые мышцы, смазывая их обилием сочащейся влаги. Небольшое движение бедер вперед, и конус  плоти надавил, размыкая замок,  чуть погружаясь внутрь и снова отступая., давая передых. И снова движение вперед. Уже более настойчивое возвращение в чужую плоть, когда замок, дрогнув, открывает вход и боязливо смыкается под широкими, набухшими  краями головки.
Разорвав поцелуй в губы, мужчина приник  новым к уху двойника, жарко и влажно лаская раковину, чувственно дразня языком мочку. И тихо шепнул
-Расслабь анус . Отдайся мне. Я уже не остановлюсь. Не смогу.

27

Все тело бросало то в жар, то в холод. От одних только мыслей Лойсо словно бы и зависило собственно желание, слишком уж связаны они сейчас были. И в тот момент, когда он хотел отстраниться, усилием воли слезть с раздавленного под тяжестью горящего тела, Иблис тихо застонал. И ведь это было и правильно, и лучше остановиться сейчас, чем жалеть потом, отмаливаться, просить отпустить грех, но в то же время не мог бы простить инквизитору то, что он сам начал, как уже успел разпалить одними своими мыслями. Сейчас было бы трудно просто сбросить с себя подступившее напряжение, охотно отвечающее на каждое прикосновени. И уже совсем не холодность постельного белья чувствовалась кожей, все ощущения сконцентрировались только на желании возможного партнера, на его жаре.
Не могу.. Хочу.. Самуил..
От произнесенного как током ударило. И даже не глагол, обозначающий желание, возбудил, а настоящее имя Иблиса, который из уст (мыслей) Лойсо звучало так по-настоящему, словно бы он всегда так говорил, называл его не только днем, но и в моменты близости, укрытые бархатной ночью. Двойник на секунду опустил голову, утыкаясь носом в подушку, и тихо застонал, уже не в силах лежать вот так, без действа. Хотелось либо безвольно упасть, либо с жаром, все сильнее его подстегивающим, отвечать на чужое возбуждение.
Горячее прикосновение возбужденного члена заставило немного приподнять бедра, чуть шире развести бедра, чтоб плоть могла лечь в ложбинку между ягодиц, не давая нижнему партнеру сосредоточиться и желать сейчас только одного. Иблис отнял лицо от подушки, и тут же его губы были пойманы жарким поцелуем, которого так хотелось. С того момента, ночью, три дня назад, когда Лойсо уже нетерпеливо целовал его, двойник хотел получить его еще раз, чтобы почувствовать какой на самом деле инквизитор. Ведь он как никто другой знал, что за маской прячется абсолютно страстный человек, и не терпелось самому распробовать, даже если придется пройти через грех.
Язык Наварро был напряженным, сильным, безжалостным. Мощными толчками впиваясь в рот он тут же находил ответ такого же голодного языка Иблиса, соскучившегося по любым чувственным прикосновениям за все те года прозябания в небытие. Несмотря на жесткость, губы мужчины были мягкими, пахли сладко и при этом умело ласкались. Удивительно было чувствовать подобное мастерство от человека, который посвятил свою жизнь служению Бога. И в то же время запретный плод был так вкусен.
Тяжесть чужого тела стала не такой явной, но только через несколько секунд Иблис понял почему. Влажная головка обожгла сжатые мышцы ануса, потерлась о вход, размазывая соки, и чуть надавила. Самуил прикрыл глаза, судорожно пытаясь расслабиться. Надо же, то, что он был призраком совершенно не помогало ему в соитии, наоборот, все чувствовалось так, как и при жизни. И тело горело об одном, чтоб только почувствовать эту разрывающую по первой боль внизу, ознаменовывающую соединение двух голодных тел.
Самуил тихо замычал, но, разжав губы, все-таки сорвался на первый стон, эхом прокатившийся по стенам комнаты. В это же время головка как раз прошла внутрь, с напором раздвигая сжатые мышцы и не давая им вновь сомкнуться. От непривычных ощущений Иблис засопротивлялся, сдвинулся выше, пытаясь слезть с члена, что и получилось, но тут же вновь повторилось все то же, глубже, сильнее. Теперь двойник крепко держал себя на месте, не сдвигаясь, позволяя члену пройти внутрь.
- Хха... Лойсо... - мужчина захрипел и снова застонал от яркой волны, ударевшей по всему телу сразу после того, как вся головка проскользнула внутрь. - Такой большой. Ты меня разорвешь.
Последний фразы были сказаны отнюдь не с сожалением, а наоборот - с видным желанием и похотью. Ягодицы призрака поднялись выше, открываясь, чтоб можно было удобнее впустить в себя член Наварро.
- Я так хочу тебя. - Самуил втянул в себя больше воздуха и с усилием двинул бедрами навстречу, ощущая как член миллиметр за миллиметром проходит внутрь, распирая горящую плоть изнутри с тянущей болью. Член двойника, набухший от возбуждения, тяжело терся уздечкой о смятые под телом простыни, нетерпеливо пульсируя, но хозяин еще не торопился до него дотрагиваться, концентрируясь на другом.

28

Откликнулся. Иблис откликнулся на жаркий призыв распаленного греховной страстью священника. Сначала телом. Это крохотное, почти незаметное движение, когда мышцы пологой морской волной перекатились под кожей, разводя бедра. Отчего половинки ягодиц раздвинулись, соблазнительно  "приглашая" коснуться потайного тепла, обещая райское блаженство внутри. Сам ли демон -соблазнитель сейчас лежал в постели Верховного инквизитора, или  Создателем одаренный при рождении сексуальным чутьем, человек, об этом Наварро не думал, оглушенный эхом прокатившегося по комнате первого стона. Звук низко завибрировал, скатываясь по обоям стен, морской пеной набежал на смятые простыни, и стек вдоль позвоночника мелкими пузырьками, щекотавшими напряженные нервы.
Мужчина протянул руку, слепо нащупал скулу, поросшую волосками бороды, нашел губы, трогая их пальцами, проскальзывая между ними и собирая с трепетно подрагивающего языка влагу отзвучавшего стона. Чуть приподнявшись корпусом, пропустил ладонь под грудь двойника и нащупал комочек нежного соска в ореоле собравшейся плотным, нераскрытым бутоном кожицы. Подушечки пальцев влажно и чувственно заскользили по соску, то гладя, едва касаясь, то сжимая, покручивая его, отвлекая внимание от зада.
-Тшш.. Потерпи. Сейчас будет хорошо.
Толстый член тем временем, медленным тараном завоевывал сантиметр за сантиметром чужого тела, ломая сопротивление дрожащих от напряжения,  с трудом растягивающихся мышц. Наварро не знал, трахался ли раньше объект его желания подобным образом. С мужчинами-то тот точно имел дело и ранее, судя по отсутствию паники и инстинктивного отторжения, столь типичных для гетеро сексуалов. А вот брал ли кто-нибудь его до инквизитора? Трудно сказать. В любом случае, природа наделила Лойсо весьма внушительным мужским достоинством, явно не предназначенным для анального секса. Но по иронии судьбы, именно мужчины стали объектом его желания. Мышцы сфинктера истончились, как до предела растянутая  резина, туго обхватили вторгающийся орган, грозя порваться в любой момент.   Набухшая, раздутая  бечевка уздечки шероховато скользнула по бугорку простаты, вызывая сладкую судорогу тесного проникновения. Наварро закрыл глаза, запрокинул голову и до скрежета стиснул зубы, чтобы сдержаться, не войти одним толчком. В напряженном горле раскатисто заклокотало рычание нетерпеливого зверя, желающего сейчас же удовлетворить свою похоть.
"Я так хочу тебя"
Четыре слова, и  словно голову снесло. Теряя остатки самоконтроля, сжав, как тисками плечо Иблиса, чтобы тот не скользил по простыням,    мужчина резко толкнулся вперед. Мошонка смялась и вошла между сильно раздвинутых ягодиц, когда член полностью погрузился в тело призрака. Наверное, это было больно. Может быть, даже очень больно. Но длительный сексуальный голод и  терзающее желание превозобладали над рассудком. 
Тяжелый, гортанным стон прокатился между приоткрывшихся губ и запутался в волосах, когда Наварро склонил голову к затылку двойника. Губы невесомо коснулись макушки, словно старались загладить вину жесткого наполнения. Побелевшие пальцы, оставившие багровые следы на плече, разжались. Ладонь скользнула под рассыпавшиеся по шее волосы, погладила загривок и откинула в сторону переплетенные пряди. Дорожка поцелуев легла  у самой кромке волос, мягко и влажно поднялась к уху, обдав его жарким дыханием, полным вожделения. Губы шевельнулись, скользя по узору раковины, словно пытались что-то сказать, но лишь пощекотали,  слепо ткнулись в хрящик, и исчезли.
Качнув бедрами, мужчина на половину извлек член из сладкого, тугого плена и толкнулся назад, вновь полностью наполняя собой партнера. Волна наслаждения, родившая в паху, разлилась по телу, требуя продолжения. Толчок, еще толчок, еще, еще… Все убыстряя движения, глубоко поникая в тело Самиула, инквизитор напористо обладал им, с трудом сдерживая стоны. Тот , кто мог часто позволить себе секс, никогда не поймет той острой пронзительности  греховного наслаждения, которое испытывал сейчас священник, раз за разом вгонявший член в тугую, жарку плоть.
Хриплое дыхание мужчины, истошный скрип пружин матраца в такт мощных толчков и багровое марево перед мутными глазами, поедающими взглядом обнаженные плечи распластанного под ним человека.
Внезапно сильные, ритмичные толчки прекратились,  и член покинул горячее лоно. Лойсо  приподнялся на напряженных  руках,  давая двойнику некоторую свободу действий.
-Ляг на спину… Я хочу.. взять тебя..  в разных позах.
Сбивчатый, прерывистый от неровного дыхания шепот. А еще хотелось видеть лицо Самуила, его глаза, губы, игольчатые тени от ресниц, надлом темных бровей.
-Иди ко мне..

29

Внутри все напряглось, сфинктер растянулся до боли под толчком, а ведь это было только начало. Наверное, это было самым сложным моментом в первом соитии - привыкнуть, приноровиться, расслабиться. Но как ту расслабишься, когда изнутри распирают внушительных размеров членом, и ведь сейчас, на пике возбуждения, практически невозможно остановить или отговорить партнера. И в то же время, сквозь тупую саднящую боль жадно хотелось продолжения.
Иблис зажмурился и сжал губы, ощущая как член медленно скользит внутрь, причиняя все больше дискомфорта. Пальцы, коснувшиеся его губ, он заметил не сразу, будучи сосредоточенным там, внизу, и только потом приоткрыл рот, пуская их внутрь. Подняв язык, прижал их к небу и сомкнул по кругу губами, посасывая, на какой-то момент акцентируя свои мысли именно на этой ласке. Вторая рука Лойсо скользнула к соску, и призрак снова не сдержал влажного стона, забывая про пальцы во рту. Меж тем член двинулся глубже, и могло показаться, что уже до конца. Но только последующий толчок, воспринятый болезненно до глухого крика, можно было назвать "полным". Весь член Наварро сейчас наполнял Иблиса, нетерпеливо пульсируя жаром и, кажется, еще больше разбухая от узости плоти.
Двойник едва не прикусил пальцы Лойсо, дернулся, содрагаясь всем телом, и попытался рукой нащупать его спину, бедра, то ли пытаясь удержаться, то ли оттащить от себя. Сдвигаться было некуда, мощная лапа Лойсо, впившаяся пальцами в плечо, надежно удерживала на месте. Оставалось только терпеть, гулко сглатывая подступающую к горлу слюну.
- Аа... Боже мой... стой... - Самуил ткнулся носом в подушку, жадно вбирая раздутыми ноздрями воздух, пытаясь отдышаться, но все тщетно. Член, как поршень, стал раз за разом входить в его плоть, все сильнее растягивая, подстраивая под себя. Было больно, но уже не там мучительно, и можно было терпеть. Тело Иблиса все изворачивалось, спина то выгибалась, то снова опускалась, так как привыкнуть сразу он не мог, но постепенно, словно воспоминания о сладостях секса пришли на помощь, стал ощущать не только боль, но и тягучие пульсирующие толчки желания внутри каждый раз, когда член Лойсо мощным рывком прорывался внутрь. Где-то внутри саднило, и в тот момент, когда в этом месте почувствовался дискомфорт, внутри все увлажнилось. Возможно, что-то порвалось.
Тяжелые гортанные стоны вторили влажным звукам при движении члена внутри, и Иблис практически приноровился к ним, уже пытаясь отвечать, подмахивать, уловив тот момент, когда ему становится наиболее приятно. Но буквально через секунду член полностью вышел, оставляя растревоженную плоть в покое, призрак растерянно оглянулся.
Ляг на спину… Я хочу.. взять тебя..  в разных позах.
Губы растянулись в усмешке, и мужчина, подтянувшись на руках, стал переворачиваться сначала на бок, а затем на спину. Кто бы мог подумать, глядя на Лойсо, что в нем живет такой развратник, знающий толк в сексе.
- Я уж подумал, что священникам осточертели мессионерские позы... - призрак тихо рассмеялся, снова сбиваясь на тяжелое дыхание, и развел колени, предлагая инквизитору продолжить то, что они начали. Приподнявшись на локте, Иблис обхватил ладонью шею Лойсо и резко придвинул его к себе, жадно вгрызаясь в губы и обнимая ногами за торс, чтоб он так или иначе был ближе. Хотелось так или иначе чувствовать его тело своим, впитывая жар, запах, вожделение.

30

Держась на чуть подрагивающих руках, нависая над партнером, Наварро жадно впитывал тягучую пластику движений его тела. Разворот его плеч, на мгновение подсвеченных рассеянными бликами луны, движения корпуса, спрятавшихся ягодиц, наклоненная голова, с упавшей на шею паутиной волос. Красивый. Или казался красивым, вот на этой смятой постели, словно подсвеченный изнутри вожделением. Во всяком случае, фигура у двойника была потрясающая. Пока Иблис переворачивался, взгляд серых глаз скользнул по ягодицам, невольно улавливая  у самой кромки ложбинке, на золоченой солнцам коже чуть более темное, влажное пятно. И точно такие же разводы были на собственном члене. Пальцы  тронули кожу,  размазывая темную субстанцию.  И едва попали в пятно ленного света, как темная жидкость высветилась красным.
-Все таки порвал...
Придержав ладонью за бедро разворачивающегося партнера, мужчина склонил голову и коснулся губами тонкого бархата мягких , золотистых волосков над копчиком, которые заметил еще в первый раз и которые так хотел потрогать. На ощупь они были шелковистыми и нежными, словно не на мужском теле покрывали тонкую дорожку  до поясницы.
Подложив ладонь под затылок призрака, когда тот улегся на спину, мужчина наклонился, чтобы поцеловать его, как припухшие , разомкнутые губы искривились в усмешке.
"Я уж подумал, что священникам осточертели миссионерские позы"
Мутноватую  радужку серых глаз на мгновение распороли лезвия стальных , червленых клинков. Пальцы сжались, захватывая в кулак волосы на затылке, рывком заставляя голову откинуться назад и обнажить шею. На губах Наварро тенью мелькнул хищный, столь не свойственный для священнослужителя , оскал.
-Вот только не говори мне, что многие священники " исповедовали" тебя в постели.
В хриплом от возбуждения голосе отдаленно звякнул металл и утонул в свистящем , носовом вздохе, когда двойник так откровенно, каким-то целомудренно - развратным движением развел колени. Крылья резко очерченного носа дрогнули. Вдоль белесого, рваного шрама на лице зазмеилась похотливая судорога. Мгновение, и губы вновь слились в ожесточенном от нетерпеливой страсти, поцелуе. Пока язык жадно, сминающими губы толчками, овладевал ртом, Наварро чуть приподнял бедра и направил член между ягодиц Иблиса. На этот раз проникновение было влажным и скользким. Растраханная плоть легко поддавалась напору, и тут же эластично, горячо  и плотно обхватывала член. От накрывших с головой чувственных ощущений, инквизитор громко застонал, не разрывая поцелуя  и быстро, сильными толчками вновь стал вбивать член в горячий, подрагивающий при каждом толчке, зад

31

Удивительным образом у Лойсо получалось комбинировать неожиданную нежность, как то прикосновение к копчику губами, с жадной грубостью. Причем контраст получался умелым, все тело охотно реагировало и на то, и на другое. Рванные мысли в голове Иблиса все крутились вокруг факта, что священник, хоть и имеющий плотские грехи, мог быть так искусен в сексуальном плане, заставляя партнера под собой изнывать от любого прикосновения и даже слова, сказанного случайно либо нарочно. Но объявившись в туманной голове, мысли почти тут же утекали, не давая поймать себя за хвост, а тело тут ж начинало гореть заново, пульсирующими волнами подгоняя кровь к животу.
Пальцы Наварро сжались на густых волосах, заставляя призрака откинуть назад голову. Точно так же он сделал тогда, когда Иблис только пришел к нему в спальню, и воспоминания былой недоступности налили жаром мышцы. Обмягший за некоторое время член вновь стал набухать, упираясь влажной сочной головкой в живот инквизитора.
Вот только не говори мне, что многие священники " исповедовали" тебя в постели.
Двойник напряженно улыбнулся, и его кадык двинулся вверх, заставляя хозяина сглотнуть подступившую слюну. Те мысли, что крутились в голове Лойсо, были ничем по сравнению с тем, что они сейчас вдвоем делали. Картинка картинкой, а ощущать его страсть на себе было несравнимым удовольствием. Видимо кто-то сверху не зря свел их вместе, либо Лингвера действительно так хорошо чувствовал позывы чужого тела и  тайные желания.
- Ты мой первый священник. - хрипло с усмешкой заметил Иблис, и тут же подумал, что, пожалуй, последний. - Но если б я знал, что вы все так... - снова тяжело сглотнул, - Трахаетесь, то долго бы не ждал.
Рука, поддерживающая Лойсо за шею скользнула ниже, поглаживая ладонью по влажной от капелек пота спине, от которой просто тянуло жаром, и крепче прижал к себе. Член вновь скользнул внутрь, уже проще, без остановок, и сразу же начались упертые мощные толчки. Самуил было подумал, что за то время, что лежал на спине, мог и потерять долю чувствительности от боли, но когда головка набухшими краями прошлась по простате, гортанно застонал, сильнее вцепляясь пальцами в плечи партнера.
Эрегированный член с каждым толчком все сильнее потирался о напряженные мышцы живота Лойсо, и Иблис не утерпел, пропуская ладонь между телами и крепко обхватывая его пальцами. Поймав тот момент, когда Наварро двинулся назад, двойник успел соскользнуть с него, приподнявшись, и уже в следующий раз двинуться самому навстречу, получая от подобной фрикции еще больше удовольствия изнутри.
Ноги, крепко сцепленные за поясницей любовника, устали от напряжения, и Самуил просто отпустил их, шире разводя в сторону, чтобы не мешать соитию.
"Лойсо... и кто из нас Шайтан? Такие мужчины как ты не созданы для работы священником..."
Лисий шепот закружился в голове Наварро, но губы Иблиса были заняты голодным поцелуем. Он вновь поймал его губы, жадно вгрызаясь в его рот, исследуя напряженным языком все то, что не успел изучить в прошлый раз, у стены. Зубы цеплялись за губы и язык, едва ли не до крови прокусывая плоть.
Пальцы уже не попадали в такт, хаотично двигаясь вверх и вниз по члену, и в какой-то момент двойник просто убрал свою руку, кончая вот так, без дополнительной помощи. Изогнувшись всем телом, вздрагивая при каждом толчке, Иблис тихо зарычал в губы Лойсо и сбивчивым шепотом попросил "еще".

Отредактировано Иблис (01-09-2009 13:00:26)

32

При каждом сильном точке от низа живота по венам  разливался живой огонь, заставляя двигаться все быстрее и быстрее, жаждая этих волн, прокатывающихся под кожей, сжимающих мошонку, выворачивающих свего на изнанку. Запретный, такой редкий и такой желанный секс, каждое мгновение которого было подобно драгоценной капле воды  в пустыне. Лойсо раздирали два совершенно противоположных желания- стремительно достигнуть пика и продлить блаженные минуты обладания сильным, страстным и таким отзывчивым любовником. Самуил был просто потрясающь в постели. Горячий, чувственный, весь словно охваченный пламенем, и вместе с тем, его тело, как инструмент гениального мастера, буквально звенело при каждом прикосновении, издавая чистые, пронзительные, без ноты фальши, звуки. 
-Ммм.. шайтан... ммм.. ооо..
Глухо и хрипло стонал инквизитор, раз за разом вгоняя стоящий колом член во влажную, расстраханную плоть между теплых, упругих валикой ягодиц и бесстыдно широко разведенных ног, поднятых к потолку.  Естественно Лойсо  сейчас было не до объяснений, что священник, это не профессия, это Вера. Мужчина не то, что членораздельно говорить ,  думать связно был не в состоянии. В логичном, холодном разуме  бушевал пожар, сравнимый по силе с пожаром в Бонполе после взрыва.  Все мысли были сосредоточены на кончике разбухшей, горящей огнем головке члена, сладко подрагивающей при упоре в пульсирующую простату, при скольжении в глубине влажного  плена задницы Иблиса.  Мышцы на спине, ягодицах, бедрах и прессе мужчины ритмично сокращались в первобытных,  исконных самцовых  движениях, которым никто  не учит, которые заложены где-то глубоко в подкорке с самого рождения.
В этом мареве жаркого соития Наварро лишь краем сознания, а может вообще просто телом чувствовал, как рука Иблиса рвано двигается по зажатому между тел члену. Потом это ощущение исчезло, и любовник, насаженный на толстый орган, как диковинная бабочка на гвоздь,  задрожал, забился  в объятиях, туго выгнулся в  сухом, без семяизвержения оргазме. Остановив не на долго фрикции, чтобы тут же не излиться самому,  оперевшись локтями о постель, Лойсо сжал ладонями его лицо, ловя взглядом в полумраке комнаты короткие судороги оргазменного наслажнения на его лице, подрагивание разомкнутых губ, вибрирование рычащего языка,  едва ли не болезненный излом  бровей. Удовольствие партнера было изысканным зрелищем.
Когда Самуил затих и чуть расслабился, мужчина, не пряча блаженной  улыбки, влажно поцеловал его в искусанные губы, тихо шепнул, осыпая горячими поцелуями кожу возле уха.
- Похотливый, ненасытный  развратник .
Тягучим движением выйдя из все еще сокращающегося ануса, лег между раскинутых в усталой истоме ног Иблиса, и сжав ладонями подмышками  грудь, жадно вобрал в рот набухший сосок вместе с коричневым ореолом вокруг него. Стиснув губы, чувственно, интенсивно, до покраснения кожи помял, быстро толкая языком ставший жестким комочек. Отпустив, поймал второй, на грани жескостиперекатывая его между зубами. Когда собственное зашкаливающее возбуждение чуть подспало, сняв угрозу быстрого семяизвержения, мужчина приподнялся.
-Встань на коленочки. Я хочу кончить в тебя.

33

Судороги, напряжение тела Иблиса, охваченного оргазмом, не помешали Лойсо и дальше с силой вбиваться внутрь, от чего было невозможно отдышаться, вновь приводя свое дыхание к размеренности. Но в какой-то момент член выскользнул из жаркой плоти, и двойник приподнялся на локте. Кончил? Нет, не кончил, просто решил помедлить. Снова упав на спину, мужчина лениво ловил поцелуи, порхающие вокруг и на лице, улыбался и тихо смеялся, удивляясь вот таким эпизодам нежности Лойсо. Сейчас он практически ничего не мог делать, дожидаясь как силы вновь наберется достаточно, чтобы и отвечать на все ласки.
Чуть выгнувшись в спине, когда руки Наварро подхватили подмышки, Иблис глухо и тихо застонал. Губы, зубы, язык, все вместе терзали и так напряженные соски, заставляя все тело вновь вспыхивать пожаром желания.
- Лойсо... Лойсо. - сбивчиво звал по имени Иблис своего партнера, просто потому, что ему нравилось оно и было приятно перекатывать его на своем языке, делая протяжное ударение на первый слог, словно стон. Ладонь легла на затылок инквизитора, крепко удерживая его у груди, чтоб он никуда не делся и продолжал свою контрастную ласку. Нетерпеливые покусывания снова вынуждали все мышцы напрягаться в сладком предвкушении.
Но вскоре мужчина отстранился, оставляя двойника в одиночку лежащим на постели, развратно раскинувшегося для всего, что может ему захотеться.
Встань на коленочки. Я хочу кончить в тебя.
Раскрасневшиеся искусанные губы растянулись в ленивой улыбке, но Иблис не пошевелился, чтобы тут же исполнить желание Лойсо. В конце концов, здраво рассуждал двойник, он призван сюда не джинном подрабатывать, но и самому иметь кое-что со своего владельца. Пусть даже грешное удовольствие.
Сейчас, лежа на спине, Самуил просто разглядывал Наварро. Покрытое испариной сильное тело, поднимающиеся мышцы груди при каждом нетерпеливом вздохе, мокрые волосы у кромки лба. И даже этот шрам, оставшийся у него с детства, совершенно не портил его красоту и привлекательность. Надо же, кто бы мог подумать, что маленький мальчишка, осиротевший в два мгновения, вырастит таким... таким... горячим? Иблис тихо засмеялся, скорее для себя, но свои мысли по поводу прошлого и настоящего все равно дал позволить прочесть Наварро.
Оттолкнувшись на руках, Иблис все-таки поднялся и обнял Лойсо за плечи, и потерся щекой о его щеку.
- А ты любишь командовать, Лойсо.
То ли упрек, то ли восхищение, но в любом случае делать то, что попросил сейчас инквизитор, двойник не торопился. С силой толкнув его на спину, он забрался сверху, оседлывая его ноги, и быстрыми влажными поцелуями стал осыпать его шею, затем спустился ниже, пробуя на вкус его соски, перекатывая их языком.
- Какое у тебя тело... - сладко промычал Иблис, потираясь щекой о живот как кот. Горячее дыхание опустилось ниже, оставляя влажные росинки на темных волосках, ведущих к паху, и теранулся подбородком о стоящий член ниже. Перехватив взгляд Лойсо, блеснувший в темноте от лунного света, двойник дотронулся губами до члена, припоминая владельцу все то, что они делали с ним первой ночью, когда Наварро крепко спал, видя развратные сценки из своей жизни, а Иблис точно так же сидел сверху, наслаждаясь.
Губы крепко сцепились кольцом вокруг ствола и сползли ниже. Член был большим, и было не так-то просто заглотить его. Призраку удалось только наполовину, затем он снова стал подниматься вверх. Несколько глубоких толчков, и Иблис отстранился, чтобы Лойсо не кончил сейчас. Ведь он сам хотел кончить внутрь, и вряд ли внутрь рта. Поднявшись, двойник навис бедрами над пахом Лойсо, упираясь коленями с двух сторон, и, обхватив его член, вновь направил в себя. Движение получилось резким, сильным, а для призрака даже больным, от чего он тут же застонал, но не остановился, продолжая начатое.

34

К удивлению Наварро,  на этот раз двойник не выполнил его пожелания. Честно говоря, подобное было не привычно. Не с Иблисом, а  в принципе. Как-то  само собой выходило, что партнеры,  с которыми он время от времени разделял постель, полностью полагались на его вкус  и желание. Инквизитор даже никогда не задумывался над тем, любит он командовать, или нет. Все выходило естественно, само собой разумеющимся. Ну может только в далекой молодости что-то было иначе.
Чуть улыбнулся мыслям призрака, даже с какой-то ностальгией по детству.
-Осиротев в два мгновения, взрослеешь и растешь быстро. В свое время у меня был не плохой учитель. Да и тебе "снежным принцем" назвать сложно.
Мимоходом ответил на мысли приятеля детства,  уже привыкнув, что тот беспардонно шарится в его голове и с ним  можно не утруждать себя речью. Да и мысли на эту тему были короткими, отрывистыми и то и дело перемежались мечтательными видами стоящего на четвереньках  партнера и призывно отставленного, безумно манящего зада, чуть раздвинутых ног, виднеющейся между ними мошонки, покрытой редкими волосками, набухшего вновь члена, только и ждущего, чтобы к нему прикоснулись рукой.
Но Самуил захотел по другому. Даже с некоторым интересом мужчина откинулся на спину, дав партнеру делать то, что он хочет. Откинув голову назад, подставил шеб под  влажные поцелуи и шумно носом втянул воздух, когда губы призрака сомкнулись на сосках. Облизал пересохшие губы, сначала мысленно вспомнив то ощущение, которое несколько дней назад пробивалось сквозь сон, и казалось тогда одним из эпизодов игры спящего подсознания . А потом и наяву почувствовал, как губы шайтана крепко  сомкнулись на головке члена, и набухший, жаждущий ощущений орган погрузился в подвижное, скользкое  тепло рта.
-Ааааа..
Не сдержав полустона, полувскрика, Лойсо выгнулся, сильно запрокидывая  назад  голову. Положив руку на затылок любовника, лишь бы тот не отстранился, несколько раз толкнулся бедрами, стараясь глубже погрузить член в полость рта, мазануть головкой по небу, потереться уздечкой по подвижному языку. И в какой-то момент даже сдавил член у основания, чтобы предотвратить рвущееся семяизвержение, настолько сладостной была эта ласка.
Лишь то, что Иблис вовремя остановился, в последнюю секунду удержало его на грани оргазма.
Несколько мгновений передыха, и снова, как в угаре, ощущения тесного плена задницы двойника. Больше медлить Наварро уже не мог. Крепко обхватив ладонями Самуила за бедра,  мужчина стал быстро и сильно толкаться членом в анус, руками придерживая партнера, чтобы тот не соскочил с пронзающего его органа, от мощных, быстро ставших рваными,  толчков.
- Ах....ааа.. Самуил.. я больше ..ооо... 
С трудом, сквозь хрипящее дыхание смог выдавить из себя инквизитор, чувствуя , как от каждого толчка яйца в мошонке словно разворачиваются, а низ живота заливает  пульсирующим огнем. Лишь успев сжать член любовника и несколько раз прогнать кулак по его стволу, одновременно до предела вколачиваясь в его тело, мужчина громко захрипел, содрогнулся, замер. С перекошенных на пике оргазма губ сорвался громкий, протяжный стон, когда член в заднице Иблисе запульсировал, толчками выливая обильные, вязкие струи спермы, накопившейся за долгие месяцы воздержания. Несколько мгновений серые глаза слепо смотрели в потолок, потом закрылись, и мужчина покачнувшись, упал на спину, утягивая за собой любовника.

35

Руки Лойсо легли на бедро, крепко сжимая их, контролируя каждое движение, а бедра вновь рванулись навстречу, раздирая горящую плоть мощными устремленными толчками. Оба мужчины сейчас двигались в совершенно одном такте, даже сбивались, казалось, в один и тот же момент, при этом не нарочно, а чисто интуитивно. Разум Иблиса словно был выстлан непрозрачной пеленой тумана, не дающим никак сконцентрироваться на других мыслях, глаза закатывались сами по себе, а с губ постоянно слетал стон, то хриплым шепотом, то горланным криком. Он уже совершенно потерялся в пространстве, ощущая только предоргазменный жар, все сильнее бьющий в живот, скручивающий мошонку, поднимающийся пульсацией на самую вершину члена. Наверное, хорошо, что Наварро держал его. В какой-то момент двойнику показалось, что он сейчас просто соскользнет, бездыханно упадет рядом, выгибаясь в сладостном пике удовольствия.
Когда губы инквизитора зашевелились, уже не от стона, а от слов, непонятных на первый взгляд, Иблис с новой силой впился в них, жадно выпивая фразы, высасывая их с его языка. До чего же сладко было в самый последний момент вновь почувствовать мягкость и, в то же время, напористость его губ. Пожалуй, это было единственным маячком в горящем наэлектризованном воздухе вокруг их тел, хоть немного опускающих их к земле.
Рука Лойсо крепко сомкнулась на члене, подгоняя за собой, и призрак застонал ему прямо в рот. Много ласки не потребовалось, чтоб излиться, бурно ощущая оргазм и, наконец, эякулируя. Партнер тоже кончил, мощно извергаясь прямо внутрь. Бедра, да и член, все еще двигались в пойманный такт двух тел, отчего по комнате эхом разносились похабные влажные хлюпанья при каждой фрикции.
Прошло еще какое-то время после оргазмов, совсем немного, и Лойсо устало завалился на спину, оставляя Иблиса сверху. Оперевшись руками с двух сторон от его тела, призрак лег сверху, так как был практически без сил для того, чтобы сползти куда-нибудь рядом. Да и приятно это, ощущать чужое сбитое дыхание своей грудью, несмотря на то, что они друг другу не были нежными любовниками, да и вообще любовниками не были. Возможно, подобные вещи были несколько интимными, но сейчас Самуил совершенно не хотел об этом думать. Его губы сухо дотронулись до ключицы Лойсо, и он на какое-то время замер, приходя в себя. Обмягший член инквизитора уже выскользнул из задницы. Боль еще не ощущалось, но Иблис мельком успел подумать о том, что вряд ли вообще что-то будет болеть, ведь он сам - несуществующий. Соответственно и боль - лишь игра разума. Но он бы все равно предпочел чувствовать ее, вновь ощущая себя живым, да и в какой-то степени это было приятно.
Пролежав на Лойсо несколько минут, он все-таки скатился рядом, подбивая под себя подушку. Вся кровать была в вязкой спермы. Так много, просто удивительно. Словно бы они тут не вдвоем были, а еще с кем-то.
"Интересно, слышали ли твои стоны прислуга?"
Двойник лениво перевернулся на бок и ткнулся носом в висок Наварро. Сейчас ему так хотелось чувствовать его тепло, просто тепло, не разгоряченное страстью.
"Я могу хоть обкричаться, им хоть бы хны. А вот ты... ты так сладко стонешь."
Губы Иблиса растянулись в усталой усмешке.
"Пожалуй после такого я не смогу отказать себе в удовольствии вновь тебя совратить, Лойсо. Даже если за это меня спишут в Ад."
И раз уж Самуилу суждено быть видимым только одному человеку, да еще и заняться с ним таким страстным сексом, он уже вряд ли смог поприпятствовать своему желанию. Так или иначе, даже не нарочно, он будет думать об этом, и заставлять Лойсо думать о том же.

36

Несколько минут Наварро просто лежал с закрытыми глазами, восстанавливая дыхание, покачиваясь на блаженных, после оргазменных волнах, когда все тело становится словно невесомым, натруженные мышцы сладко подрагивают в истоме, а в голове какая-то пронзительно звенящая, святая пустота. Потрясающее ощущение сексуальной  разрядки, умиротворенности, гармонии внутри себя.
-Как же хорошо
Не сказал, и не подумал для того, чтобы двойник услышал его. Это просто была единственная сейчас мысль, которая свободно порхала  в пустоте черепной коробки, заполняя собой все сознание.
Ладонь машинально гладила лежащего на нем Самуила по влажной от пота спине. И это тоже сейчас казалось правильным, таким, как оно должно быть. И снова не на разуме, или логике, вере или страсти. На каких-то глубинных ощущениях, инстинктах. Чуть склонив голову, мужчина поцеловал партнера в макушку, путаясь губами во влажных волосах. К медово- горьковатому, солнечно- пропыленному,  свеже -пронзительному естественному запаху кожи, волос Самуила, добавилась солоноватая нотка пота, похожая на запах моря, водорослей, песка и ракушек.
Плавающий малоподвижной медузой разум в черепе шевелился с трудом, едва подавая признаки жизни  и то и дело пытаясь провалиться в сон. Чуть развернув голову к успевшему улечься рядом, двойнику, мужчина улыбнулся, обнимая его поперек спины и притягивая ближе
"Лучше бы, если не слышали"
Конечно, ни Мишель, ни Питер и бровью на утро не поведут, делая вид, что ничего не видели, и не слышали, но Мишель, увы, слегка ревнив. И вероятность того, что в  утреннем кофе вместо сахара окажется соль, была весьма велика. "Горничная" не был Наварро любовником, как таковым, и сердце бывшего вояки безраздельно принадлежало казненному любовнику-офиту. Но пара раз после утраты  он делил со священником  постель. И временами инквизитор замечал, что трансвестит бросает довольно таки хмурые взгляды на тех, на ком взгляд хозяина задержался чуть дольше обычного.
-Молчи, безумец. Даже думать подобного не смей.
А вот это уже сказал вслух, едва призрак обмолвился об Аде.
-Это мой грех. Я не устоял. Мне  и отвечать за него.
Этот вопрос в принципе не подлежал обсуждения. Тем более, что блаженная нега все никак не отпускала. Да и не хотелось сейчас ни о чем думать. Хотелось просто обнять Самуила, прижать покрепче к себе, чтобы всем телом чувствовать тепло его тела, пусть и материального только для него. И провалиться в крепкий, здоровый сон, который бывает лишь после вот такого полного удовлетворения сексуального желания. Именно это Наварро и  сделал,  успев лишь долго и благодарно поцеловать двойника в губы, прежде чем кинуться в объятия Морфея.

37

Дыхание постепенно выравнивалось, и наряду с этим все мысли расползались по углам, напуская сонливость, усталость после хорошего секса. Пожалуй, не было ничего лучше чем заснуть вот так, бок о бок, провалиться в сон после многогранного секса, выдохвшевого обоих партнеров. Лойсо почти засыпал, и Иблис чувствовал это еще где-то на переферии своего сознания. У самого глаза закрывались так, как после тяжелого трудового дня в порту.
-Это мой грех. Я не устоял. Мне  и отвечать за него.
Губы сонно растянулись в улыбке, и двойник подумал, даже не заботясь о том, чтоб и Наварро это услышал, что куда попадет Лойсо, туда попадет и он. Наверное теперь, удовлетворив первый голод тела, надо с этим делом остепениться, и охранять своего владельца от дальнейших грехов. Но... разве в Библии что-то сказано насчет секса с двойниками? Кажется, их там вообще нет. И может быть ничего страшного не случится после их совокупления. В конце концов, это было настолько хорошо, что Иблис уже начинал сомневаться, что это грех.
Ладонь Самуила вяло легла на живот Лойсо, опустилась к паху, путаясь пальцами в мягких еще влажных волосах, снова поднялась выше, поглаживая. Меж тем веки владельца тяжело опустились, и его сознание, словно по щелчку, отключилось, погружая хозяина в сон. Прежде чем заснуть, Иблис получил от него поцелуй. Мягкий, нежный, словно бы они всегда так целовались, а не только сегодня. Подтянув одеяло повыше, двойник укрыл их обоих, хоть погода на улице стояла теплая, после жаркого секса может показаться, будто бы тут холоднее, чем обычно. На всякий случай он покрепче обнял Лойсо и ткнулся носом ему в волосы, жадно вдыхая его запах. Зевнул.
- Доброй ночи, искуситель.
Легкие шторы заколыхались под случайным ночным ветром, и Самуил, словно поймав сонную волну, тут же заснул, погружаясь в сон.

38

Так бывает, наверное, только в детстве. Когда уже вроде бы проснулся, но сон еще цепляется мягкими кошачьими лапами за разум, вновь и вновь убаюкивая его. И при этом  такое легкое чувство беззаботности, радости каждого мгновения бытия. Солнце едва приподнялось над горизонтом, заглядывая теплыми лучами в спальню и прыгая зайчиками по обоям. Несмотря на ощутимый запах секса, идущего от постели, воздух в спальне был свежим и чуть прохладным.  Под сквозняком, тянувшим из приоткрытой  двери на террасу, немного мерзла спина, с которой за ночь сползло одеяло. А вот груди и животу, прижатому к горячей спине двойника,  было тепло.
Иблис спал на боку, чуть вывернув руку назад, приоткрыв губы и разметав темные, слипшиеся пряди волос по подушке. Грудь призрака мерно и не часто вздымалась в ровном, сонном дыхании. На смуглой, загоревшей коже, на шее вниз от уха,  беловатым, едва заметным  налетом застыли кристаллики текшего вчера пота. Вниз от пупка пролегла  сухая белесая дорожка. Следы вчерашнего греха.
-Безумцы.. Что мы натворили? Что Я натворил?
Инквизитор закрыл глаза и, опустив голову, коснулся лбом виска Самуила, вдыхая его запах. Если бы не знал, что приятель детства  уже десять лет, как лежит на закрытом кладбище Отрубленной головы, никогда бы в это не поверил. Двойник пах так, как пахнет здоровое, живое тело человека, сладко проспавшего ночь после долгого секса перед этим. Запах жизни. Тепло жизни. Без прикрас и иллюзий. И четкое понимание свершившегося греха. Не первый подобный грех в его жизни, но почему-то этот казался страшнее остальных. Хотя, понятно почему. Там партнеры были живые. А пока ты жив, еще можно что-то исправить, раскаяться, замолить. И вместе вот с этим понимаем, Наварро отчетливо осознавал, что будь в его силах повернуть время вспять, оказаться во вчерашнем дне, он снова бы не устоял, и все повторилось бы. Даже может быть, зная теперь, насколько сладок в сексе партнер, смог бы бороться бы с собой и своими желаниями еще меньше.  Даже сейчас, на утро, так мучительно сильно хотелось прижаться губами к этой соленой дорожке от уха, слизнуть застывшие кристаллики, разбудить поцелуями и снова утонуть в безумном водовороте греха.
Вздохнув, мужчина отстранился, рывком поднялся с постели, наклонился, нащупывая  тапочки под кроватью. Сегодня, через несколько часов, должен состояться Совет инквизиции.  И ему необходимо там быть. Рука коснулось чего-то мягкого и ворсистого, а вслед за этим по пальцам прошлась влажная терка. Эмир. Тигр так всю ночь и проспал под кроватью.
- Вылезь, паразитина. Пшел на улицу. Пшел.
Едва слышно шепча, чтобы не разбудить в такую рань Иблиса,  выгнал тигра на террасу, и усмехнулся, смотря, как зверь вальяжно потягивается со сна, раскрывая солнцу клыкастую, усатую пасть. Зевнув, хищник бодро загарцевал в сторону кухни, откуда уже доносились запахи кофе, свежего хлеба, и где для зверя Мишель наверняка уже приготовил парную телячью ногу.
Потом быстрый душ, молитва в небольшой часовенке, спрятавшейся в затененной и удаленной части парка, среди раскидистых дубов. Сначала въевшиеся в память слова латыни текли плавно, привычно выговариваемые послушным языком. И даже смысл их, как обычно, начал отдаваться в душе, словно очищая ее от скверны, как созревший орех от чешуи. Но стоило взглянуть на распятие, как мысли разлетелись потревоженной стаей галок и унеслись туда, в спальню, где на сбившихся, залитых засохшим  семенем простынях, спал Самуил.
Перекрестившись, священник перешел на иврит.

"АВИЙНУ, ШЭБАШАМАИМ, ИТКАДАШ ШЕМХА,. ТАВО МАЛХУТЕХА, ЕАСЭ РЭЦОНЕХА, КМО БAШАМАИМ КЭН БААРЕЦ;
ЭТ- ЛЭХЭМ ХУКЭЙНУ ТЭН - ЛАНУ ХАЙОМ;.
УСЛАХ- ЛАНУ ЭТ- ХОВОТЕЙНУ КААШЕР САЛАХНУ ГАМ-АНАХНУ ЛЭ ХАЙЯВЕЙНУ;
ВЭ АЛЬ-ТЭВИЭНУ ЛИДЭЙ НИСАЙОН КИ ИМ-ХАЛЦЕЙНУ МИН-ХАРА
КИ ЛЭХА ХАМАМЛАХА ВЭ ХАГВУРА ВЭ ХАТИФЕРЕТ ЛЭОЛМЭЙ ОЛАМИМ.
АМЭН

Через два часа Наварро, уже  одетый к Совету, только без маски и перчаток, сидел на террасе, в ожидании кофе и свежее  выпеченных французских  булочек, запах которых распространялся по всему дому

39

Сон был спокойным, но впервые за сколько-то лет Иблису удалось ухватить за хвост сновидение, приблизить к себе, окунуться в картинки спящего сознания. Снилось что-то исключительно визуальное, приятное. Большой город, похожий на Аммон, но им не являющийся, был пуст и тем великолепен. Инквизитор в черном одеянии и с красной неизменной перчаткой шел по пустынным улицам. Стук его каблуков только усиливался эхом, спрятанным по углам высоких зданий и острых перекрестков. Остановившись возле той самой булочной, инквизитор посмотрел сквозь витрину на работающего, стоящего к нему обнаженной спиной мужчину. Тот, словно заметив пронзительный взгляд, обернулся, являя лицо Иблиса, и в тот же момент инквизитор снял с себя маску, демонстрируя точно такое же лицо. Ту же жесткую щетину бороды, простоватые черты лица, зеленые глаза. Создавалось полное ощущение того, что это Наварро, просто с лицом своего двойника. Работник магазина вышел на улицу, сбросил со своих рук перчатки, в которых он работал, и стал уверенно неторопливо снимать с инквизитора всю его одежду. Она ему не нравилась. Особенно маска и красная перчатка, словно всегда готовая быть занесенной для удара. Но теперь, когда лишняя одежда, наделяющая своего хозяина чем-то мрачным и неуютным, была снята, инквизитор вновь стал Лойсо. Уже со своим лицом, со своим запахом, со своим теплом. Достаточно было просто протянуть ладонь, пахнущую после работы в пекарне корицей и ванилью, достронуться до его груди, чтобы почувствовать его настоящего.
Где-то среди ночи Самуил проснулся. Разлепив сонные глаза, он аккуратно обернулся, чтобы не потревожить сон Лойсо, прижавшегося сзади. Его спокойное замедленное дыхание касалось кожи под волосами на шее, успокаивая безмятежностью. Именно сейчас Иблис поймал себя на мысли, что хочет поцеловать его, но, к сожалению, боялся, что тот проснется и застукает двойника за этим странным занятием. Хотя, что тут странного? Возможно только то, что призрак хотел это сделать не в порыве страсти, а с нежностью. Успокоившись на том, чтобы просто обнять его руку, Иблис вновь заснул, уже безо всяких сновидений, и проснулся уже один в постели.
Сквозь зашторенные окна пробивался яркий свет взошедшего солнца. Мужчина лениво перевернулся на другой бок, нащупывая рядом с собой пустующее промятое место. Подушка, лежащая рядом, пахла Лойсо, и обняв ее, все еще борясь с сонливостью, Иблис вдохнул в себя его запах, тут же в ярких картинках припоминая все, что они вчера здесь делали.
- Тихо, тихо... - пробормотал он, уверяя свой член не поддаваться на такие провокации и вести себя спокойно. Поднявшись с кровати, Иблис направился в ванную. Вчера, конечно, никто из них двоих до туда не добрался, хотя стоило бы, пока сперма не засохла. Выбрав полотенце пошире, мужчина нырнул в душевую кабину и без движения стоял там минут пять, давая прохладной воде омыть с него усталость после сладкого сна. Затем, намылившись, призрак хорошенько отдраил себя и дотронулся пальцами до своего ануса, проверяя его целосность. Все было впорядке, да вот только болело. И даже если и ходить, не хромая, то все равно чувствовался сильный дискомфорт. Да уж, оттрахали так, что мама не горюй.
Обтеревшись полотенцем и обвернув его вокруг своих бедер, двойник решил спуститься вниз, поискать Лойсо, если тот еще не ушел на совет. Впринципе, он чувствовал его нахождение в дом, и практически сразу определил, что тот, как обычно, сидит на террасе.
Тихо, как только умели это призраки, Самуил подкрался к сидящему в черном инквизиторском одеянии Лойсо и приобнял его за плечи. Этот жест был бездумным, но затем Иблис посчитал его вполне приемлимым, тем более, что между ними с самого начала не было секретов. Склонившись вперед, двойник коснулся губами хряща уха.
- Доброе утро, Лойсо. Выспался?
По губам пробежала тень усмешки, Иблис отстранился и плюхнулся на соседний стул, отодвигая его от стола. После такого секса либо высыпаешься, либо наоборот.
Стол был еще не накрыт, и на морде двойника тут же отразилось разочарование.
- А нельзя ли попросить Мишеля, чтоб он каждый день кофе в постель приносить? - с совершенно невинным видом поинтересовался Самуил.

40

Это было станное ощущение. Нет, не услышал, как  неторопливо приближается двойник, скорее почувствовал спиной какую-то теплую волну, как легкий поток воздуха из воздушного обогревателя, и взгляд в спину. Даже не оборачиваясь, знал, что это Иблис. Неужели после сегоднявней ночи научился чувствовать приближение призрака? Все может быть.
Потому не вздрогнул от неожиданности, когда на  плечи легли руки, а уха коснулись сухие, припухшие со сна и яростных ночных поцелуев губы. Накрыв одной ладонью лежащую на плече руку, второй, положив ее на влажные волосы Самуила, притянул его голову. Обхватил губами сочные, покрытые чуть суховатой корочкой, губы, смял чувственым поцелуем, отдавая им влагу своего рта, и вновь ощущая, как в штанах, разбуженный поцелуем, шевельнулся детородный орган.
-Отлично выспался.
Неохотно отпустил пахнущую шампунем и свежевымотым телом, голову и проводил до стула взглядом полуобнаженную фигуру, когда та оказалась в пределах видимости.
-Как задница? Не сильно болит?
Спросил вслух, пользуясь тем, что прислуги поблизости не было. И потянулся за газетой, раскрывая на странице, где на первой полосе красовалось " обращение к народу" Великого инквизитора. Пробежав глазами, в сердцах бросил покрытые типографских шрифтом, пахнущие краской, листы на стол. Буркнул под нос.
- Все тот же мазарм для обывателей. Господи, когда же это кончится?
Выкинув на время из головы политику, скользнул  ощупывающим взглядом по плечам, груди с темными кружечками сосков, животу, полотннцу  и ногам Самуила.
-Угу. Вот сейчас и пропрошу. Так и скажу- знаешь, Мишель, я тут с призраком о ночам трахаюсь, так вот он хочет кофе по утрам в постель. Ты уж будь добр, приноси. 
Хохотнул и продолжил фразу
-Перебьешься. Хочешь кофе - придешь на террасу и попьешь.  Откуда у тебя, босяка, такие аристократические замашки?
Взгляд мужчины тем временем прошелся по кромке полотенца , обмотанного вокруг бедер, нырнул между расставленных ног, и  зарылся в темных волосках паха. Тронул расслабленный член, мазанул по мошоке и толкнулся  под нее, пытаясь пробраться между ягодиц, прижатых к стулу. Сглотнул слюну от резкого толчка желания запустить руку под полотенце, дотронуться, помять. Пальцы машинально погладили светло-желтое, теплое  зотоло плетеной столешницы стола и сжались, пряча почти физическую иллюзию прикосновения к чужому телу. 
-Кстати, панталончики лежат на тумбоче возле кровати. Не забудь одеть их после завтрака, иначе об обеде можешь забыть. Или добывать его сам.
Сказал как-то буднично, спокойно, раскуривая сигарету. И лишь в глазах, скошенных на лицо Иблиса, смешливо прыгали черти, но вместе с тем,  сомнений, в том, что священник не шутит, не оставалось. Лойсо понятие не имел, нужна ли призракам, как живым людям,  еда. Но судя по тому, как шайтан надкусывал вчера утром бутерброды, какое-то удовольствие она им доставляла.
Диалог вслух пришлось прекратить, так как в дверях столовой  показался Мишель с подносом, заставленным едой. Сегодня трансвестит походил на консервативную учительницу младших классов. Светлые волосы , собраные в некрасивый пучок, какое-то старомодное платье, и даже синии чулки нацепил. Вот только  очков на носу не хватало до полноты картины. Наварро только хмыкнул, пытаясь сообразить, чем грозит подобное настроение "кухарки". Долго гадать не пришлось. Нет, подозрения о соли в утреннем напитке не оправдались, но это мало что меняло. Кофе оказался холодным, сваренным из суррогата и в добавок едва не тянулся сиропом от сахара.
-Черт.
Едва не подавившись первым глотком, отставил чашку и горестно вздохнул
- Придется купить ему то платье из новой коллекции грешного модельера, разоряющего своими новинкам половину мужского населения города, старающегося ублажить жен.  Иначе с голоду подохну.
Мысленно найдя способ задобрить насупившуюся "горничную", демонстрирующую свои недовольства, потянулся к графину с соком и бутербродам.
-Мишель, принеси еще один стакан. За обедам  поставь два прибора. И приберись  в моей спальне, смени постельное белье, но никакие вещи, короме грязных, не трогай.
- На обед кто-то приглашен из гостей?
-Нет.
Бывший вояка удивленно вскинул брови, дождался, когда хозяин отвернется за новой порцией сока, сунул пустой поднос подмышку и покрутил у виска - мол Бонпол по тебе плачет, Наварро. Но ничего не сказал. Смахнув полотенцем несуществующие крошки со стола, развернулся  и отправился в кухню. Принеся второй стакан,  молодой мужчина удалился в дом, и вскоре из приоткрытой в спальне двери раздалось жужжание пылесоса.
" Бутерброды будешь"?
Мысленно обратился к Иблису.

Отредактировано Лойсо Наварро (06-09-2009 17:01:59)


Вы здесь » Архив игры "Бездна: Скотская кадриль" » Сокровищ чудных груды спят » Особняк Верховного инквизитора Бестиария