Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Флэшбэк: Сиена – Вук

Сообщений 1 страница 20 из 30

1

ООС: Двумя месяцами ранее описываемых в игре событий.

Час по полуночи. Наконец-то можно было скрыться от  множества соглядатаев, назойливой охраны, чересчур расторопных слуг и остаться  в одиночестве. Один за другим гасли огни в большом муравейнике резиденции, словно большой корабль на морское дно, погрузившейся во мрак. Только слабое свечение фонарей, освещавших мощеную белыми камнями дорожку.

В капелле замка святого Корнелия царил привычный золотистый сумрак.  За высокими стрельчатыми окнами в тягучей, как патока, черной ночи  звонко   трещали сверчки. Сквозь неплотно прикрытые, резные  двери проникал  аромат садовых растений. Запах этот мешался с едва уловимыми  запахами  ладана, разогретого  воска и старого дерева. Теплящиеся огни  свечей, едва заметно подрагивающие от слабого сквозняка,  заставляли дрожать и меняться очертания стен и сводов. Сама капелла, строение воздушное, стремящееся ввысь,  казалась хрупкой игрушкой, собранной  из множества острых витражных осколков  и золотой проволоки. Отраженный свет  озарял поверхность близлежащего пруда, и чудилось, будто там, в черной воде стоит ровно такой же маленький храм.  Шпилем вниз. Мраморные изваяния святых мучениц и мучеников странными,  лишенными зрачков  глазами взирали на коленопреклоненного человека, который, сложив на груди руки, молился.

Молился? Скорее мысленно спорил с тем, кто когда-то носил терновый венец и сам терпел удары плети.

В тусклом свете наполовину скрытое маской  лицо Лоренцо Сиена, казалось таким же гладким и неподвижным, как у каменных святых. Взгляд рассеянно скользил по золоченным завиткам подсвечников, витым рамам алтарных створок, украшенным тяжелыми, цветочными гирляндами, словно бы он искал что-то, ведомое ему одному. Искал и не находил.  Сегодня беседа с Богом  не ладилась, а Великий Инквизитор был не в настроении.  Лоренцо  размышлял о делах дня минувшего и о том, что предстояло ему в дне грядущем.  Бумажная волокита, доносы, мучительные разбирательства, связанные с богословскими вопросами. Скука смертная. Благо, на допросах вот уже несколько лет господин Сиена  присутствовал все реже, ссылаясь на более важные и неотложные дела. Положение позволяло. Иногда Господь все же был милостив и щадил своих преданных чиновников на земле. Мужчина не удержался, зевнул, прикрыл широким рукавом  бледные губы, левой рукой пригладил тронутые ранней сединой волосы.  Роскошные, алые, затканные золотыми крестами, длинные  одеяния его ниспадали на пол тяжелыми складками.  Мысли Великого Инквизитора, вопреки возвышенной обстановке,  были полны душевного смятения, в  миру именуемого просто – мизантропией. То ли так сказывался утомительный день, то ли хроническая усталость:

«Суета сует и тщета. Каждый день похож на прошедший. Тоска и печаль. Взгляни Господи на этих ослов. День их окончен, они закрывают глаза и грезят каждый о своем: о теплом местечке, миске с едой, мягкой постели,  женщине или мальчике.  Как не наказывай, как не увещевай их,  думать  будут лишь об одном, ибо таковыми создал их Ты. Служат  Тебе фарисеи и мытари. Таких  слуг как я  выбираешь, многомудрый и всемогущий, пожертвовавший когда-то своим телом ради рода человеческого.  Обзавелся свитой  плутов, лжецов, льстецов и прихлебателей, похожих более на ярмарочных шутов и сумасшедших паяцев.  Ни одного настояшего. Молчишь смиренно, тем лучше. Молчащие – самые лучшие собеседники» - мысленное ворчание сопровождала саркастическая ухмылка, на мгновение искривившая губы Великого Инквизитора.  По привычке, хотя никто не мог его видеть,  Сиена поспешил спрятать лицо, глядя на бархатную подушечку для колен.

Отредактировано Лоренцо Сиена (17-08-2009 16:04:19)

2

Лезть сложно. Рукав воздухоотвода узкий. Впрочем - плечи и голова пролезли - все пролезет. Давно не чищенное железо, пыль внутри, душно и тесно, рюкзак привязан к ноге, оттягивая, тянется следом. Широкая рука основного прохода осталась позади, 75 штырьков из стены вниз. Наверху света нет, только пыль и сор осыпаются в глаза и на голову. И, кажется, это все-таки церковь.
Гребаная монастырская крыса... Ненавижу эти рассадники плесени в каблуках... клобуках. Как чуял. Отказаться бы, да денег нет. Эх, Крыса, башка чешется, а не почесать. Вот пытка.
Брать с церквушкников заказы он завязал еще год назад. Платят мало, сдать могут, и церкви Якоб недолюбливал. Мерзкий народец, что и говори. Опять же, был бы согласен со всем этим политическим крючкотворством - жил бы сверху, жрал колбаски и исправно платил налоги. Но тут случай особый - заплатить обещали жирно, а кожаные ремни варить "бес" пока не научился, поэтому боялся голодать. И клиент клялся, что того, кого отвести надо - не церквушник.
Якоб продел руку в загнутый штырь лестницы, достал карту. На ощупь проследил узлы от середины карты. Третий по 2-му левому плечу, шестая рука... Вроде верно. Этот участок добавили недавно. Но проверять пошел он, потому что приперло. Так бы смертников работать не дался. Система проста - хорошо исследованы от силы три-четыре кольца от Аттики, остальное - страх и риск "бесов". Кто находит новый путь - доплетает в карту. Но всегда должен был тот, кто проверит на своем опыте новый кусок. Посылают чаще проверенных "крыс"...
Глухой удар.
Ай ты тв... мать. Больно. Так, что здесь. Люк. Ну-ка...Подна...ту...жимся!
Люк откинулся с глухим низкий скрежетом на петлях, от стенок разнеслось далекое эхо. Пару секунд подождал - голова закружилась - пахнуло тяжелой густой тухлятиной, едва не упал.
"Бес" вытянул руку в дыру, потрогал - под пальцами пыльно, мелкий сор, земля с ботинок, значит - стенной колодец. Метр высотой комнатка, пластиковая решетка для распределения воздуха. Подтянулся, повозился в пыльной темноте, открутил болты, отложил решетку. Колупая пальцами, нащупал щеколды, отворяющие "ставни" входа в колодец. Пнул ногой - заели. Ржавье, никто не проверяет. Пнул сильнее - мерзостный скрежет по ушам, хруст ржавого железа... Как есть обманули. Церковь.
- Ат тваю мать! Ну что ж вы за люди такие! - "бес" кое-как разогнал руками облако черной пыли, отряхнулся, поднявшись. - Ну ведь просил же..! - остановился, глядя на бледного расфуфыренного святошу. - Вот, смотрит. Чего смотришь? Сам же вызывал. Пошли уже... У меня таких как ты сегодня еще знаешь сколько? - кивнул на одежду. - И это... платье подоткни. Нам спускаться долго.

3

От мысленного ворчания и пререканий с  терпеливым и всепрощающим Отцом небесным Лоренцо отвлекли ужасающий скрежет и невыносимая вонь. Отвлекли мгновенно, окончательно и бесповоротно. Резкий звук пилой саданул по нервам, заставляя буквально схватиться за сердце. Сиена невольно вздрогнул и отпрянул назад, практически вставая в боевую стойку, сработал рефлекс.  Мужчина как ошпаренный вскочил на ноги и пока безмолвно воззрился на «чудное видение, ангела чистой красоты».  Тот стоял перед ним высокий, чумазый, злой как черт.

«Допросился» - промелькнуло в мыслях господина Сиена. Если бы Великий Инквизитор Аммона верил в существование дьявола, то обязательно бы решил, что тот, как и положено,  явился по его грешную душу  в клубах серной пыли  и адского смрада. От последнего Лоренцо  скривился так, что стало жалко смотреть «Что за пытка…».   Если бы дьявол существовал. Но каждому мало-мальски образованному человеку было известно, что сие есть не более чем метафора, часто используемая для отвода глаз. В какой-то степени господину Сиена было даже жалко сего персонажа, ибо род людской неизменно, с завидным упорством списывал на него все прегрешения: и большие и малые.

Великий Инквизитор смотрел на буквально взявшегося из ниоткуда человека, тот смотрел на него. И ругался, поминая не в самом лучшем свете чью-то мать, возводя хулу  на служителей Церкви, не понимая по сути, с кем имеет дело.  Звал куда-то... Все это выглядело столь непосредственно и в какой-то степени трогательно, что… Сиена неожиданно широко улыбнулся и расхохотался так, что  грянули стеклянным эхом витражные своды капеллы:
- Туше, туше, - подняв очи к изукрашенному фресками потолку и обращаясь к доселе молчаливому Богу, продолжал смеяться Сиена, потом перевел взгляд на негодующего «беса» и с неподдельной, лучезарной улыбкой, как добрый христианин заплутавшему страждущему,  сообщил:
- Мне кажется, Вы ошиблись адресом.

Отредактировано Лоренцо Сиена (17-08-2009 16:08:11)

4

Крысу мне в карман. Ошибся. Ох моя ж башка... А этому, который карту смастерил... Руки кривые, да в зад - и пусть бегёт, на крыс икоту наводит. А этот ржет. Ай смешно. Кусок уплыл, голодовать месяц. Вот мать же етить. Назад... Нет, стоп.
Святоша был здоров, и под рясой не веточки вербы, такому бочки с пивом сколачивать, не лбом пол тереть.
Мерзкая наука - религия. Все кому-то поклоны бьют. Нет чтоб ящик сколотить, землю пропахать. Морда постная, и талдычат о Боге. А после поста - в дверь не пролазят.
- У вас там внизу ж не отмечено, где кабак - где морг, - дернул плечами. - И на старуху бывает непруха. - Поскользнулся на навощенном полу, присел, принялся отвязывать веревку рюкзака от ноги. - Вот ты ржешь... А мне лапу сосать месяц теперь, - засобирался, - Ну чего уж там, у медведей выходит, и мы как-нибудь.
Не ошибаются только трупы. И те могут протоком не туда приплыть. Стесняться нечего, да и бояться. Не позвал сразу своих холодцов - и сейчас три минуты вытерпит.
Трещание свечек, сладкий запах ладана, подсвечники блестят, натертые до склизости. Иконы глазами вперились со стен. Воздух густой, спертый, щекотит в ноздрях и в горле.
Хорошо тут... Тихо, тепло, комаров нет. Шмарь...В смысле, рай. Опоздал уже. Опять в темноту. Свечку, может, захватить... Стоп. Оборзел ты, Якоб.
- Ну бывай... - уже залез обратно в колодец. Обернулся, глянул с пола: - Не подскажешь, это церковь какая? - осмелел, потому что до провала вниз - ровно три шага. Даже если позовет охрану - все равно уйдет раньше. - И это... про шмотье...  – кивнул на рясу, - Ну платье, в смысле - не обижайся. Смешное оно у тебя.

Отредактировано Якоб Вук (17-08-2009 20:36:00)

5

Склонив голову набок,  Великий Инквизитор  несколько мгновений с большим интересом наблюдал за неловкими движениями «гостя», пока тот пытался разобраться в собственном снаряжении. Так смотрят на диковинку, нечто доселе невиданное и весьма забавное. От смеха на глазах выступили слезы. О чем говорил «бес» Сиена  понимал,  сорвалась сделка. По закону вторжение в резиденцию могло стоит тому жизни и стоило бы, если бы Лоренцо вдруг не вознамерился решить этот вопрос иначе.  Появление этого молодца он расценил если не как знак свыше, то как большую удачу уж точно.

- Это Резиденция Великого Инквизитора, капелла святого Корнелия, - услужливо сообщил мужчина, будто цитировал туристический путеводитель.  В  тихом голосе отчетливо слышалась ирония. Незадачливый пришелец собирался вернуться обратно в «преисподнюю». И это намерение господину Сиена крайне  не нравилось.  «Ну уж нет. Не уйдет» - подумал Великий Инквизитор, отчего-то пожелавший в эту ночь быть гостеприимным и добрым хозяином. Широкое парчовое верхнее одеяние скрывало под собой перевязь с кнутом,  и когда нечаянный злоумышленник уже было собрался  нырнуть в отверстие в полу, Лоренцо применил обычный рукопашный захват.  Это давало ему время. Жесткая рукоять кнута впилась под подбородок. Хватка инквизитора была крепкой, сказывались годы военной службы и привычка к мгновенному реагированию. Сиена не собирался отдавать подземельям такой прекрасный экземпляр, а потому поволок «беса» обратно, к свечам, ладану, под ясные очи святых:

- Погодите-ка, голубчик, - голос  осип с натуги, с которой Сиена рванул бродягу  на себя, - рано Вам уходить, - все это было больше похоже на мальчишескую забаву, однако, если на ловца зверь сам бежит, то будет непростительной глупостью его отпустить.
– Не то чтобы я был в обиде за «платье», но объясниться нам следует…  - добавил Сиена уже шепотом, у самого уха.

6

Эх ё...Ничерта себе ошибся дверкой. Сожри меня, Крыса - Великий Инквизитор!.. то-то платье-то знакомое. На картинке видел.
Все. Минус один бес. Герань так и не полил...Кто ее теперь польет. Эх. Кривые руки, болтливый язык - и все, нет Якоба.
"Бес" для вида поскреб ладошками по полу, пытаясь уползти,пока тащили. Но быстро понял - тут не канализация, ухватиться не за что. За воздух, разве. Он не был фаталистом, но одно знал точно - если упираться - кожаная давка тянет сильней. Придушит ненароком.
Ухватили за шкирку, как кота. Сейчас ткнут мордой - где нагадил, и будут бить. Тоска. Не задался как-то день.
- Рано?.. - коротко хохотнул. - Мне-то валить самый раз, - ковырнул пальцем дугу кнута у шеи - больно резал, - а вот вам что-то егозится, господин Великий Реквизитор... Инвизитор, в смысле.
Бежать? А толку-то. Вон она, дыра заветная, три шага бегом, один в прыжке. Но до нее рука на загривке и холодный жгут через шею. В лучшем - вздернут, в худшем - покопаются внутри, потом сошьют, снова покопаются, и если что останется - вздернут. Голову еще могут отрубить. Еще пытка такая есть... Стоп. Нет. Плохие мысли.
Бесов ловят не часто. Ну, если они не такие кретины, как тот, который карту свил не так. Опасность выдать секрет ходов только одна - пытки. Но тут приходит на помощь отсутствие системы в любом запоминании ходов. Карту нарисовать можно - но бабка Параска, и та скажет вернее, чем "бесова" карта. Знание - оно не на бумаге, в инстинкте.
В общем, прибьют, так прибьют. Цеху от этого не будет ничего. Вот герань жалко. Ну и Якоба тоже. Немного.
- О чем будем беседовать? Писание читал давно, матерные частушки слушать не будете, - "Бес" юморил висельно - участь предвидел.

Отредактировано Якоб Вук (18-08-2009 01:11:17)

7

Услышав о «Реквизиторе», Лоренцо усмехнулся, какое чудное название. Если подумать, то не такое уж неверное. Не было особого  удовольствия в том, чтобы волочить по полу, словно на аркане несчастного «беса», однако, если отпустить, тот неминуемо вырвется.  Со стороны все происходившее выглядело если не смешно, то по крайней мере странно.  Сиена невольно задумался о том, какие лица были бы у охранников, пронаблюдай они такую сцену. Впрочем, нет. Выстрел из нейро-парализатора   существенно изменил бы ход пьесы.  Поэтому отчасти Лоренцо благодарил всемилостивого Господа за то, что  «бес» не наделал шуму где-нибудь в другой части резиденции. Иначе сгинул бы бесследно.

- Я понимаю, что Вы торопитесь, но придется задержаться, -  инквизитор продолжал иронизировать. Как давно он не говорил с людьми на каком-либо ином языке, кроме официальных речей и проповедей? Очень давно.  – Да хоть бы и памфлеты, - произнес мужчина сам для себя неожиданно, - только Церковь и госпожу Праматерь не оскорбляйте, - добавил быстро, взглянул на потолок, кивнул в сторону предполагаемого всевидящего Господа, - вышестоящая инстанция не одобрит подобных вольностей, а я буду вынужден Вас наказать, - спокойное и мягкое объяснение.

Таким образом Великий Инквизитор и «бес» оказались у первого ряда церковных скамей, куда заботливый хозяин и усадил, точнее легонько  толкнул  незадачливого гостя.  На первое время. Для выяснения подробностей.  На полу, рядом с красной бархатной подушечкой для колен остался лежать рюкзак «беса».

Сев рядом, Сиена долгое время разглядывал чумазое лицо мужчины, будто тот был пришельцем из иного мира. В общем-то,  так оно и было. Оба они принадлежали к совершенно разным полюсам, и если встретились, то это было не иначе как злой шуткой проведения.   Петля кнута больше не сдерживала «беса», Сиена надеялся, что тот пока повременит с отбытием.
- Ну так куда Вы на самом деле направлялись? – Лоренцо задал этот вопрос так, будто бы пойманный им бродяга был его старым приятелем, а сам он не являлся человеком, державшим в страхе весь Аммон.

Отредактировано Лоренцо Сиена (18-08-2009 04:53:08)

8

Смотрит кошка, откуда откусить немножко... Мерзко. Убивать - убивай. Бить - бей. А сидеть и смотреть - не в магазине. Может, думает, как казнить... посмекалистей? Страшно. Аж ноги дрожат. Помирать-то кому охота.
Якоб постучал ногтем по лавке, выбил дробь ногой. Весь извелся. Что он - енот в вольере? Пару раз глянул на Инквизитора, понял, что пока не убъю, осмелел, открыто рассматривал в обратную. Хотя скорее - вперился в позолоченные рисунки на платье святоши. Косился на кнут, отложенный, но шевелиться не думал. Политики на расправу быстры. Оп, и снова тащат за шею.
Нет. Удивительно, все-таки. Резиденцию Инквизитора искало много народу. Одни для гадостей, другие - интересовались, и надо же было так набрести.
Ряд одинаковых скамеек, едва освещенных свечами, горло першило от сладости в воздухе, хочется сплюнуть на пол. Но за такое, пожалуй, язык отрежут. Скамейка холодила, руки липли к дереву, покрытому лаком. Вниз по спине била короткая дрожь. Умирать страшно, даже если умираешь как минимум пять раз в день. Да, Якоб трус. Но это ему жизнь спасало. Трусость - не порок, дурная привычка, скорее.
Но пытать вроде не собирались. "Бес" успокоился. Утерся пыльным рукавом. Было жарко, скинуть бы рубашку. Но сиди уж теперь. Бросил взгляд на рюкзак. Инквизитор заговорил - Якоба передернуло. От неожиданности.
В ответ "бес" хрюкнул сдавленно, поперхнулся, и даже бояться перестал - так удивился. Глянул на как на... придурка, да.
- Адрес? А что ж не списком сразу? В трех экземплярах. Вам, бабсовету вашему, Праматери. - прочистил горло, побарабанил пальцами. - Без обид, господин, но вот куда вы меня пошлете, если я вас сейчас про местных грешников пытать буду? Кстати... - Якоб как-то сник, отряхнул колени, соскреб со куртки пятно, спросил тоскливо: - А пытки... будут, да? Я просто не в курсе вашей развлекательной программы.

9

«Остер на язык, насмешник. Был бы образован, вышел бы замечательный сатирик» - Лоренцо потер подбородок. Ничего не случается зря.  В его системе координат появление «беса» помимо всех забавностей и курьезов означало появление нового ресурса. Господин Великий инквизитор собирался использовать его по назначению и с максимальной пользой. У страха глаза велики, «бес» нервничал, однако и в этом плачевном положении выглядел достойно. Больше всего Сиена презирал подобострастных. Человек, сидевший перед ним таким грехом не страдал. Говорил прямо, как думал и что думал. Без стеснений и словесных экивоков. Симпатия? Да, пожалуй, она. Но, как и всякий другой любитель психологических изысканий, Лоренцо не спешил делать обстановку разговора комфортной и переступать невидимую грань между ними.  Как охотничий пес, обнаруживший дичь, он неумолимо преследовал свою цель.

- Идея неплохая. Думаете, стоит заняться?  - усмехнулся Сиена в ответ на замечание о Праматери, усмешка вышла жесткой, горькой и уже никак не вязавшейся с некогда мягкими жестами и вкрадчивым голосом инквизитора.  Тон  разговора стал скорее деловым, голос отдавал прохладцей.  Веселье закончилось. Сиена  поднялся со скамьи, взяв кнут, привычно закрепил его на перевязи, заложил руки за спину.  Роскошное длиннополое одеяние, создававшее обманчивую иллюзию изнеженности  и праздности,  все же не скрывало ни жесткости линий сухощавой, жилистой фигуры, ни идеально ровной спины, ни скупых и выверенных движений человека, экономящего силы и в любой момент готового к броску.

- Либо пан, либо попал. И Вы потеряли свой заработок, - инквизитор  покачал головой, - непростительная ошибка. Впрочем,  могли бы потерять кое-что еще, - повертел в воздухе ладонью, как будто речь шла о потере какой-то сущей мелочи. – Господь хранит  таких,  как Вы. Иной раз им везет. Везет недопустимо и непозволительно,  - склонив голову, глядя исподлобья, Сиена добавил:
-  Я не намерен Вас пытать. В этом нет проку. Грязное, неблагодарное занятие, - отойдя от скамьи, Лоренцо подошел к рюкзаку, взял его, и достаточно быстро справившись с замками, одним резким рывком вытряхнул содержимое прямо на пол:
- Ну-ка, что тут у нас? Интересно… -  так, с некой показной брезгливостью трясут мешок с мусором, пытаясь найти там вещественное доказательство преступления.

Отредактировано Лоренцо Сиена (18-08-2009 18:32:04)

10

А-а.. плохой каратель - добрый каратель. Прут и пряник. Пряник съели, сейчас бить начнут. Эх... Мари сегодня красивая. Окошка нет - полюбоваться. Может, глянуть разок последний. Землицы родной горсть. Нет, какая, Крысе в хвост, внизу землица? Водичкой из Аттики тогда. Чтоб брызнули. На могилку-то...Тьфу, устал уж бояться.
Якоб взглянул на ладони, грязные, в шрамах. Ногти сорваны, кожа драная, старая перчатка, а не рука.
- Пытки да. Пытки грязное, - покивал, мирно заметил: - Но если перчатки надеть - самое оно. Маску еще можно, - бросил взгляд на руки Инквизитора. - Ну и не один же вы... тащите... на плечах-то, - прикусил губу, вспоминая. - Бремя власти. -вздохнул, кашлянул. - Без вас небрезгливых хватает.
Таких как мы да. Хранит Господь. Больше и некому.
Якоб верил в Бога. В смысле - в БОГА. Не в того, который на кресте. На кресте у них не Бог, а предлог. Которым можно прикрыться. Внешняя шторка, а за шторкой то же, что и везде. БОГ - большой, все видит, всех знает. Людская религия - как ржавая труба, ее периодически прорывает. И заливает всех. Нет уж, увольте от такой религии. "Бесы" и так в этом по колено, когда Аттику разливает. Так еще и добровольно поплавать.
Инквизитор отошел - Якоб коротко поелозил по скамье. Сдвинулся вбок. Глянул - не заметно ли. Сдвинулся еще. Скамья скользкая, елозь-не хочу. Рюкзак у входа, на полу, блестящем и скольком в свете свечей.
Интересно, святоши когда тут родят...бродят - ноги разъезжаются? Служишь, значит, обедню и р-раз! На шпагат. Или носом в подсвешник. И кадило сверху на лысину - чпок. Фу. Глупые мысли.
В носу невыносимо свербило от сладкой вони. И вдруг мыслей нет. Замер, застыл, примёрз к скамье. Старый, трепаный, пыльно-тертый рюкзак, с оттянутыми «плечами», кое-где рваный. По одному, со стуком, падали предметы.
Бутылка с водой. К ней привязана марлевая повязка. Запасная узелковая карта. Ржавый нож. Пакетик с землей – для цветов, с трудом добытые - упаковки дорогих удобрений, на них почти весь заработок ушел. Крысиный хвост в узле – если голодаешь, с его помощью поймаешь крысу. Рыбалка в Аттике на него хорошая.
Кулек с едой. Фигурка Крысы, струганная из дряхлой балки - амулет. Упаковка таблеток. Фляга с коньяком. Пара мятых сигарет. Моток бечевки. Пара теплых зеленых носок. Свернутое полотенце. Серьезно, катакомбы - суровая штука, чтобы в них выжить, надо знать, где твое полотенце. Старик говорил.
Якоб закусил губу.
Предпоследними на пол с сухим стуком упали пакетики с семенами цветов.
Рюкзак - святая святых «беса». Шкатулка с сокровищами, неприкосновенный запас. С собой в дорогу берешь только то, что необходимо, что спасет от смерти, не даст потеряться, поможет в дороге. «Бесы» знали наизусть, что лежит внутри. Встал с постели – проверь, все ли на месте в рюкзаке. Отбежал на минуту, вернулся – проверь. Позади кто-то идет – рюкзак в руках держи.
Последним звякнул об пол, задрожал и замер - маленький крестик, из гнутого железа.
- Так...рюкзак есть. Пиджачок изволите? Штаны, увы, без карманов. - "Бес" обмяк, съежился. Поднял руку - пальцы дрожали. Достал сигарету, зажал зубами. Кивнул на пол. - Цацки забирай, можешь носить, - тихо, сквозь зубы. Закончил искренне. - А цветы, коль прибьешь, посади. Красивые вырастут.

Отредактировано Якоб Вук (18-08-2009 22:53:51)

11

Не только с Богом у Великого Инквизитора не ладился разговор. Он давно привык к  боязливому  шепоту, возгласам негодования, плевкам в спину и в лицо, крикам и проклятиям. Все верно. Все так. Пенять было не на что. Однако, Сиена вместе с тем научился не слышать обличителей. В этом мире каждый играл свою роль, и его была ничем не хуже других. Все равно в лицо или в спину будут поносить его имя. Было бы странно, если бы таких, как он – действительно почитали за святых. Впрочем, отчасти и это лицедейство ему удавалось вполне сносно.

Последним с тихим, почти жалобным  звяком, на пол упал крестик. Обычный, гнутый кусок стали. «Господь пастырь мой, и я…».  Сиена вдруг замер. Ему казалось, что стены, поддерживающие стремящийся вверх купол капеллы как будто  пошатнулись. 

«… изволите? … увы, без карманов»… 

Лоренцо  уже почти не слышал того, что сейчас говорил ему «бес».  Мужчина наклонился и  как-то странно, особо бережно поднял эту  вещицу с пола, рассеянно взглянул на нечаянного гостя  и сказал одно единственное слово:
- Нет, - следом откупорил  флягу и неожиданно, нисколько не стесняясь,  сделал щедрый глоток. Дешевое пойло до боли обожгло глотку и десны.   Покачал головой, улыбнулся.

- Нет, - повторил снова со странной настойчивостью, глядя за спину, сидевшего на скамье, будто говорил вовсе не с «бесом», а с кем-то другим.

Выпрямившись, Сиена подошел вплотную к бродяге, взял его ладонь, вложил туда крест  и накрыл своей рукой, накрепко сжимая пальцы. Покачал головой, шепотом повторяя все то же короткое и тихое «Нет», разжал кулак  и наконец, попятившись, словно бы испытывал неловкость, сделал несколько шагов назад.
- Собирайте это и уходите, - спокойно, отстраненно, все так же тихо произнес  не Великий Инквизитор, но человек по имени Лоренцо Сиена.  Устало опустилась державшая флягу рука.  – Уходите отсюда, черт Вас подери.

Отредактировано Лоренцо Сиена (19-08-2009 00:35:24)

12

Ошалел пастор. Как есть. Черта поминает. В рот не возьму теперь пойло коньячное. Святому человеку, и то крышу повернуло. Нет, не святому, но... Стоп. Валить?! Валим.
"Бес" чуть замешкался. Осознать, что сотворилось, не вышло. Крестик, руки, холод по ногам от ужаса, мышцы закаменели, не слушаясь. От паники едва не случилась астма, сердце в горле било так, что могло вывалиться в ладонь.
Но быстро пришел в себя. Времени обдумать - ноль. Якоб сжал крест, рванул к вещам. Первыми побросал пакетики, удобрение, землю, остальное вперемешку, утрамбовал, одним глазом на Инквизитора.
Поскальзываясь, без оглядки - нырнул в черноту колодца, вот-вот в воздухе свистнет кнут, ухватит, утащит, страшно. Бросил вниз рюкзак, не хватаясь за штыри - вниз сам мешком. Ударился лопаткой о железо, потянул ногу, упав. Сам себе напоминал крысу, в голове - один инстинкт – бежать, пока не догнали. Один Бог знает, что там у Инквизитора на уме. Возьмет и напалм скинет, чтоб не шастали.
Уже пару пальцев спустя, прокашлявшись, с хрипом отдышался. Рюкзак, оказалось, успел одеть, когда - забыл, не осознал даже. В руке - крестик, сжат так, что глубокие следы в ладони. Расправил, почистил ногтем. Снял рюкзак, положил спасителя в отделение... Вот уж правда - Спаситель. Огляделся. Три ровных рукава-трубы, свет подрагивал - лампа на стене неисправна. Кусок трубы убегал в черноту. Якоб потер стену пальцем. Окислилось слабо, значит, далеко от Аттики. Шестое плечо, третья-вторая рука. Метка Влада - двояковыгнутая палка. Далеко, но путь осилит идущий. Особенно если ноги не обломали.
А, Крыса... куда забрел-то? Ладно, домой. Ох, кондратий меня однажды запорет... заборет. Домой, однозначно, домой. Цветы поливать. Забавные они там... наверху.
"Бес" пошлепал, с эхом на пару, пропав наконец, вместе с трубами, в темноте.

13

Бездвижно и безмолвно Великий Инквизитор наблюдал за тем,  как суетливо собирался «бес». Считал мгновения. «Не торопись, и так уйдешь без шума». Брешь в системе безопасности? Какая, однако, забавная промашка. Теперь на руку.

Из открытого горлышка фляги, настойчиво перебивая аромат ладана, струился резкий, горьковатый  запах коньяка.  Когда человек, случайно ошибившийся подземным поворотом, скрылся из виду и зал капеллы опустел, Лоренцо сделал несколько неуверенных шагов, как делает их недавно начавший ходить ребенок. Устало мужчина опустился рядом с развороченной решеткой люка, прямо на изукрашенный крестовым узором пол, поджал колени к подбородку и прикрыл глаза. Звук падения железного крестика, рассыпанные на полу пачки с семенами и удобрениями, просьба отчаявшегося человека посадить цветы.

Посадить цветы.  Что бы ни случилось. 

Так же как содержимое рюкзака сегодня, рассыпанные когда-то много лет назад на мраморных плитах пола пастельные мелки, с усердием растираемые подошвой сапога, раскрошенные высоким каблуком. Лоренцо мотнул головой и с силой рванул высокий ворот расшитого золотом кроваво-красного одеяния. До треска.

Он развязал ленты и снял маску. Словно бы и не бывало этих лет. В тусклом освещении свечей не было видно ни опущенных вниз уголков губ, ни пересекающих лоб морщин, ни грубой складки меж бровей появившейся от постоянной привычки сосредоточенно хмуриться. 

- Ты выиграл, - хриплым шепотом сказал Сиена, - поднимая голову к уходящему ввысь куполу капеллы святого Корнелия, погрозил указательным пальцем кому-то невидимому. – Ты опять выиграл, - инквизитор сжал кулак, словно бы намеревался раздавить флягу,  и рассмеялся, жестко, надсадно, зло.  Опрокинул флягу  –  горькое, обжигающее питье полилось в рот, по губам, по подбородку, дергающемуся от  смеха острому кадыку, марая безупречно красную парчу темными, влажными пятнами.  Он  пил коньяк словно воду, не обращая внимания на горечь, пил не пьянея, все, до последнего глотка. Откинувшись назад, распластавшись на полу, Лоренцо смеялся, пока не затих и взгляд широко распахнутых глаз не остановился на самой высокой точке купола –  там, где снаружи крепился переворачивающийся в гладь пруда крест-шпиль.

За витражными стеклами все так же трещали сверчки, слабый южный ветер перебирал листву, гладил невидимой рукой садовые травы. «Бес» был свободен, возможно, сейчас он продвигался вперед по темным, извилистым лабиринтам подземки. У «беса» был спасительный люк, семена цветов  и  более счастливая судьба. У Лоренцо Сиена этого не было. 

Через какое-то время мужчина  поднялся, водрузил на место решетку, уложил плитку так, как если бы она никогда не сдвигалась с места. Отряхнул руки. Улыбнулся. Небрежным жестом подобрал маску, снова скрывая за нею лицо. Забрал со скамьи кнут – оружие  с гибким, металлическим сердечником, ломающее  в мелкое крошево кости и разрывающее кожу на куски. Торопливо  поправил высокий ворот стойку, и, взяв бархатную подушечку для колен, направился прочь.  Безмолвные, слепые изваяния с укором смотрели в спину Великого Инквизитора до тех пор, пока не закрылась за ним тяжелая, окованная бронзой дверь.

Отредактировано Лоренцо Сиена (19-08-2009 03:33:27)

14

ООС: Четыре дня спустя описанных событий

Фу ты... Крысе в пятку. Откуда? И так воздуха нет... Чтоб тебе Аттика приснилась, гнида.
Якоб поднял подгнившее яблоко, вытащил пакет, засунул, ругаясь. Любой мусор в спертом воздухе канализации - бедствие. Воняет на весь палец, если не руку. Некоторые "бесы" оставляют гниль, чтобы найти нужное место по запаху. Таким обычно, если находят владельца, гниль эту под нос привязывают на два дня. Жестоко, но раз и навсегда отучивает.
Якоб взвалил рюкзак обратно на спину, шаркая ногами пошел вдоль северного рукава. Трубы и стены вибрировали от низкого гула, в этой стороне он всегда. То ли наверху оживленная трасса, то ли завод. С непривычки угнетает, потом не замечаешь. С непривычки внизу все угнетает. Замкнутое пространство, тяжелый сладко-мерзкий запах, легкая одышка, так как воздуха мало. Словно в узкой длинной яме. И в конце тоннеля всегда темно.
Под ногами крошево ржавчины, следы в пыли, сор, крысиная шерсть. И каждый звук убегает вперед и назад. Отсутствие неба перестает мешать спустя полгода, к запаху привыкаешь почти сразу. Солнце? Да черт бы с ним. А вод воды нет - плохо. Периодически набредаешь на делянки - тайники тех же "бесов" - взаимовыручка. Иногда вода, иногда - еда, которая может храниться, теплые вещи. Говорят, внизу не бывает холодно. Чушь. Внизу холодно очень часто. Так, что почки при хотьбе позванивают о позвоночник.
Пришел, вроде. Странно, что не закрыли. Крыса, страшно. Не ходить. Идти. Не ходить... Идти. Так..рюкзак спрятать.
Зачем Якоб пришел? С четкой идеей. Не блажь - необходимость. Он пришел с вопросом. И намеревался его задать.
Достал карту - сразу как пришел домой - вплел новый путь. Теперь сверил дорогу. Да, верно. Шестое плечо, третья рука, шестой сломанный палец. Припрятал карту. Припрятал рюкзак. Полез уже привычным путем вверх по темному воздуховоду, к колодцу.
Подтянулся, уперся в заново поставленный шлюз, скрутил болты. Прислушался. Время вроде то же. За дверками тихо. Приоткрыл...Ааа, теперь смазали. Увидел знакомую фигуру. Опять дернуло быстро уйти, но... Тихо кхекнул. Ну как тихо... Кхекнул, в общем. Сказал тихо, но слышно:
- А парашку вашу... В смысле - дорожку. Не перегородили, смотрю. - кивнул вниз. - Неосторожно. - Чуть высунулся из темноты, как крыса, разведывая. - Я не сказал никому, но мало ли. Вдруг погостить кто захочет.

Отредактировано Якоб Вук (19-08-2009 22:14:06)

15

Скверны тела совсем, но должно, чтобы медленно тлело
Способом дивным все то, что, многое въелось глубоко
Ради всего наказанья несут, прегрешенья былые
В муках они искупая; преданы эти пустому
Ветру, носимые им; и в пучине эти широкой
Грех омывают постыдный, у тех он огнем выжигаем, - так, кажется, Вергилий живописал чистилище. В тишине храмовых стен лучше всего думалось о высоком и о… низком.

Стоя у алтаря, Сиена созерцал фигуры святых изображенные на алтарных створках. Святой Себастьян, опустив взгляд,  держал в правой руке стрелу и лукаво улыбался. Архангел Михаил, стоял подбоченившись, глядел на зрителя с вызовом, высоко подняв подбородок. Он был надменен и непримирим. Мария удерживала на руках младенца, а вместе с ним и весь мир, и крепче этой хватки не было ничего. У ног ее сидели бесполые ангелы. Один играл на флейте, другой держал в руках лютню, а двое других, стоящих позади, держали венец над головой Пресвятой девы. На лице ее  было выражение безмолвного торжества. Все были облачены в роскошные, шитые золотом одежды и с ног до головы украшены драгоценностями. Лоренцо уже давно поименовал героев этой извечной сцены совсем иначе: сладострастие, гордыня  и властолюбие. И лишь младенец Христос оставался самим собой. Свечи, истекая воском, плакали, плавясь от огня.

За спиной что-то скрипнуло, треснуло, заставляя вздрогнуть и рефлекторно  напрячь мышцы. Услышав тихое покашливание, Сиена обернулся и застыл на месте. «Так-так… Преступник всегда возвращается на место преступления», - подумал Лоренцо. «Незачем прикрывать дверцу клетки, если птичка еще вернется».

- Вы снова ошиблись поворотом? – спросил инквизитор вместо приветствия, устало вздохнул. И тут же добавил:
- Я решил не закрывать и посмотреть, что будет, - носивший красные одежды и алую маску улыбнулся и сделал два шага по направлению к «бесу», застыл, не приближаясь и не отдаляясь, склонил голову набок, рассматривая чумазого  посетителя.
– Только не говорите, что Вы поднялись сюда из самой преисподней, чтобы  разделить со мной уединение ночной молитвы, - тихий смех нарушил тишину пустынного зала.

16

Инквизитор сделал шаг вперед, Якоб - назад, в темноту, следя за руками святоши.
Ап... ухватит. Хотел бы - спеленал давно уж. Иди, иди, трусливый крысеныш. Не бойся. Не для того пришел, чтобы убегать.
- Я, ваше святейшество, уж простите, ничего кроме трапезы с мужиками не разделяю. Особливо в ночное время. А то развелось... желающих. И поворотом не ошибся. Специально... пришел. К вам сюда.
Встал с колен, отряхнул ноги, разогнулся, глянув на святошу прямо. Засунул руки в карманы. Святоша не спешил говорить, Якоб тоже особо не торопился. Разглядывал храм изнутри, в прошлый раз недосуг.
Уж чего-чего, а делать красиво умеют. Иконы, пол, все в позолоте, свечи горят. Вот бы вниз пару таких красивых вещичек, на стенку железную повесить. Засмеют, конечно, "бесы" не страдают чувством прекрасного. Якоб тоже, просто любил, чтоб красиво, чисто, и хоть как-то напоминало о верхнем мире.
Бес помялся, присел на краешек скамьи.
- И я тут..справки навел. Звать вас узнал как, по должности поспрашивал. Лоренцо Сиена вы, а я Вук. Якоб. В общем... будем знакомы, - замешкался, почти вытащил руку из кармана, чтобы подать. Поднялся, но сел обратно. - Не знаю, руку-то подавать вам, или у вас не принято? Или побрезгуете?
Чушь. Бред. Якоб, пшел вон отсюда. Приперся, отрываешь человека, на жопу приключений ищешь. Мать бы посмотрела - померла б второй раз. Дверь не закрыл, ждал, значит. Знал, что приду. Может, фляжку отдаст.
О фляге Якоб пожалел едва пришел домой. Хорошая была, из нержавейки. Водичку хранил бы. Но святой церкви его фляга с коньяком, видать, нужнее. Обеднели совсем, видать. И ну и черт бы с ним, раз в жизни пожертвовал на благотворительность. Почти бескорыстно. Теперь его душенька точно в рай. В райские канализации.

17

Лоренцо кивнул, посерьезнел как-то сразу. Задумался.  От ироничного тона, с которым прежде говорил инквизитор,  не осталось и следа.  Удивив Сиена один раз, этот человек ныне делал это вновь. Мужчина слушал внимательно, взвешивая каждое услышанное слово, будто бы за тем, что говорил Якоб Вук, могло оказаться что-то еще.

Но нет. «Бес» был прямодушен и бесхитростен, именно это вызывало недоумение, несколько мгновений отчетливо читавшееся  во взгляде господина Сиена.  «Пришел и говорит» - Лоренцо импонировала эта простая манера выражаться без экивоков. Он слишком хорошо помнил прошлую встречу. «Что же ты за человек такой, Якоб Вук?» - с этой мыслью мужчина  просто улыбнулся, спокойно  и легко. Улыбка эта весьма отличалась от официальных и любезных гримас. В голову пришла шальная мысль.  Лоренцо Сиена не брезговал обменом рукопожатиями  с «бесом», коли тот не мыслил зла и открыто выразил намерения.

Обычно руку, упрятанную в мягкую кожу перчатки, «увенчанную» перстнем – кричаще громоздким символом власти, Великий Инквизитор протягивал для поцелуя, следовавшего за сдержанным милостивым благословением. Но это был не тот случай. Аккуратно Лоренцо Сиена снял с указательного пальца перстень, освободил холеную, белую ладонь от перчатки и протянул руку Якобу Вуку, который сейчас замешкался от неловкости:
- Не принято, -  светлые серо-голубые глаза в прорезях алой маски были лукаво прищурены. Прохладная, узкая кисть с крепкими, цепкими пальцами. Рука человека никогда не упускающего своей выгоды. Идеально отполированные лунки ногтей,  гладкая кожа.  Рука святого или брезговавшего пачкаться чужой кровью ханжи. Рукопожатие, однако,  было  очень крепким, уверенным и четким.
- Будем знакомы, господин Вук, - символы избранности, власти, недоступности до срока были накрепко сжаты в левой ладони Великого Инквизитора.

Отредактировано Лоренцо Сиена (20-08-2009 19:20:52)

18

А, Крыса. Пожал. Как есть пожал. А побрякушки снял. Подумал - сопру. Зря. Я не пру... Вот ведь, руки-то не помыл. Яблоко грязное брал. И ручки такие... Чтоб мне так жить. Так.. познакомились, теперь и дело можно.
Когда "бес" узнал...нет, осознал - к кому ввалился в теремок, не спал ночь. Ворочался. Скрипел пружинами кроватного каркаса. Сам, кстати, вниз тащил. И собирал. Обычно "бесы"спят на теплых матрацах. На двух или трех - железо очень холодно, пробирает до внутренностей.
Якоб думал. Грыз ногти, взвешивал. Смотрел в потолок.
В его бараке потолок увешан картинками. Отыскивал наверху, покупал. Виды, небо, люди какие-то, места разные. Системы не было, внизу системы нет даже в головах обитателей, иначе не выживешь, просто красиво. По стенам цветы стояли, тускло-зеленые. Света им мало, но они как Якоб - приспособились. Выживают как могут, как все.
"Бес" не мог решится два дня. Пойти, в сущности, на смерть. Не знаешь, что там ждет. Люди власти думают быстро, и в разные стороны. Одновременно. Сейчас любят, завтра в ухо и на смерть. И ради чего рисковать? Так, любопытство. Конечно, не праздное. Очень даже важное, но хлеба не ест, не болезнь какая. Все равно важное. Как кусок риса в горле. Жить не мешает, но больно свербит.
- Я вас не сильно не окуну.. обману.. оторву, вот. Я, собственно, с вопросом, - расслабился, сел удобней, достал сигаретку, прикусил привычно. Глянул на Сиену и похлопал по скамейке. - Да чего стоите? Садитесь. А то неудобно. - Мысль, что мог бы встать сам в присуствии Инквизитора, не мелькнула. - В общем, вы ведь по богословским вопросам первый в ряду, да? У меня такой как раз... - прикусил губу, спохватился. - Не торопитесь?

19

Сиена давно заметил, что Якоб часто путается в словах.  Причиной этого не могло быть волнение, на заикание так же похоже не было. То ли чудачество, то ли дефект. Он надел перчатку, перстень снова занял свое законное место на указательном пальце.  Инквизитор опустился  на церковную скамью рядом с «бесом», отметив про себя его простой и в чем-то трогательный жест.  Мужчина сложил руки на коленях  крест накрест, таким образом безмолвно обозначая, что он весь внимание.  В капелле было оглушительно тихо, разве что потрескивали свечи. Мягкий блеск позолоты не слепил глаз и, ночью,  вместо положенного давящего величия, находящийся здесь человек мог испытать истинно благодатное чувство тишины и долгожданного уединения.  Так многие годы было для Лоренцо, пока однажды, четыре дня назад его «молитва» не была прервана  внезапным появлением Якоба Вука.  Якоб. Иаков. Последыш, ухватившийся за пяту брата Исава, тот про кого в книге Бытия было сказано: «...ты боролся с Богом и человеков одолевать будешь». Имя, созвучное «Иа ахуб-эль», короткой мольбе: «Защити меня Господь».

Не склонный к суевериям, Великий Инквизитор Аммона видел в этом если не знак Господень,  то очень любопытное стечение обстоятельств.

Если бы какой-нибудь особо бойкий художник  вздумал рисовать карикатуру, то сей сюжет пришелся бы как нельзя кстати.  Двое абсолютно разных людей, сидящих подле друг  друга: «бес», бродяга из катакомб и «второй после Праматери». Что связывало их? Случайность.  Эти два осколка бытия ни коим образом не могли оказаться вместе, если бы не стечение множества различных обстоятельств.  «Вот уж точно, жизнь подчас ставит людей в трагикомические ситуации» - подытожил свои размышления Сиена и вновь улыбнулся, когда Вук начал сбивчиво задавать вопросы. Вопреки высокомерию и отстраненности, которые были часто демонстрируемы на людях, иной раз высмеивались за спиной Сиена, сейчас Лоренцо не хотел, чтобы Якоб,  и без того чувствовавший себя неловко, ощущал вдобавок ко всему пренебрежение. Не хотел. Не мог?

- Я никуда не тороплюсь. Время позднее, - ответил мужчина. – Некуда торопиться.

Отредактировано Лоренцо Сиена (20-08-2009 23:58:40)

20

- Эхм...
"Бес" поскреб щеку с колючим звуком. Внизу нет солнца, и, вроде, щетина даже медленней растет. Можно раз побриться и на три дня позабыть о бритве.
Хех... вот ведь. Приперся, оторвал человека. И на - засомневался. Дурак. Эх, черт - коленка чешется. Не к добру.
Из-за неяркого света свечей там, куда они не доставали - тени ложились глубокие, темнота по углам сгущалась в угольные дыры, жуткие отверстые рты черноты. Якоб перекинул сигарету из углу рта в другой, пожевав. Алый цвет маски его раздражал - как-то с непривычно неуютно - вместо лица картонка с прорезями.
Прям как чулок у грабителя. Чтоб не узнали. Нет, брысь. Дурные мысли. Пусть хоть чулок носит, мне то что?
- Вопрос-то простой, вашество. Тьфу и нет, - быстро перхнул в кулак. - Как Господь наш к "бесам" относится? Известно же, к разным профессиям у него отношение-то разное. - Быстро заметил: - Только не надо, что всех любит. Он у нас хоть и любвеобильный, а в Царство небесное избирательно принимает. - оживился. - Я в смысле - мы же к этому... Ну, вы поняли, - ткнул узловатым пальцем вниз, - Мы ж ближе всех к нему. Знаете, на постоянные жительство туда неохота... Мы, вроде, не святые, но тоже хорошее дело делаем ведь.
Скользкие полы церкви отражали ноги, пятна света, как озеро.
Вопрос, конечно, глупый, чего и говорить. Но важный. Якоб не любил церковь, но не значит, что не любил Бога. В сущности, это разные понятия, как он понял за годы жизни. Но как ни крути - больше всех о всевышнем именно в церкви знают. Куда ж иначе с вопросом идти? Не к мяснику же.