Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Флэшбэк: Сиена - Шеридан

Сообщений 21 страница 40 из 83

21

Лоренцо спустил кошку на пол, проследовал за Леонидом, склонился над столом, разглядывая эскизы. Сиена откровенно любовался аккуратно прорисованными деталями, всеми теми, казалось бы незаметным мелочами, которым уделял внимание Шеридан.

Его всегда поражала аккуратность и некоторая дотошность этого человека. Помимо таланта Леонид был наделен добросовестностью. В который раз мужчина замечал, как чисты и аккуратны линии, с какой любовью сделаны эскизы. Здание, если ему суждено быть построенным, выйдет красивым. Да, пожалуй, это можно было назвать истинным служением Богу, но не тому распятому идолу, за символом которого не наблюдалось ничего кроме фанатизма и спеси. Леонид Шеридан возвращал людям Бога доброго, создающего красоту и дарящего любовь. Мысленно Сиена еще раз беззвучно произнес просьбу о продлении дней друга.

Когда среди бумаг попалась карикатура, которую молодой скульптор  постарался столь спешно убрать с глаз долой, Сиена воскликнул:

- Подождите! – мужчина протянул руку. – Дайте это сюда, пожалуйста, - попросил тихо. То, что он увидел краем глаза, являло собой образец остроумия. Ханжеству придет время и будет  место потом, не здесь, можно будет сделать вид, что Сиена этого не видел, не помнит и никогда не замечал за скульптором тяги к подобного рода шуткам. Да и по правде говоря, Сиена не видел ничего предосудительного в ожившей горгульи, изображенной быстрой и точной рукой Леонида Шеридана.  Сейчас он широко улыбнулся, ибо картинка была презабавной в самом деле.

– Ну почему же Вы решили это спрятать от меня? – с шутливой укоризной добавил Лоренцо и заглянул в глаза покрасневшего от стыда скульптора.

Отредактировано Лоренцо Сиена (06-09-2009 00:29:19)

22

- Это фривольная шутка,- неожиданно застенчиво ухмыльнулся Шеридан, чуть исподлобья бросив взгляд на инквизитора.- Плод воспаленного воображения. Горгульи нужны для того, чтобы вселять страх в прихожан, а вовсе не для того, чтобы пожирать голубей...
Однако видя, что карикатура не вызывает у Сиены осуждения, Леонид передал ему листок. Скульптор время от времени делал подобного рода рисунки, преимущественно изображая друзей и людей из его непосредственно близкого окружения, но иногда и делал рискованные шаржи лиц политических- на забаву друзьям же. Однако, эти картикатуры не жили долго: ровно столько, чтобы обойти вокруг стола, а потом торжественно сжигались в какой-нибудь пепельнице. Вообще, Шеридан слыл довольно остроумным мужчиной,  любившим и посмеяться, и пошутить самому.
Неведомо по какой причине он сумел сохранить природную легкость характера, не сделавшись ни циником, ни параноиком, хотя, видит Бог, многое к этому располагало. Постоянное напоминание о том, что каждый день может стать последним, благодаря чьему-то злому языку и отряду карателей, почему-то заставляли Шеридана только расправлять плечи и сохранять остроту восприятия. Жизнь скульптор по-прежнему любил, но смерти к тридцати годам уже не боялся, положив все, что имел на алтарь Искусства. И видя в этом для себя своего рода бессмертие.
- Просто я вдруг подумал о том, что получилось бы, если б горгульи стали живыми, но по прежнему прикованными к одному и тому же месту,- пояснил Леонид логику возникновения рисунка.- Наверное, действительно питались бы птичками...

23

- Какая ужасная участь, быть живым и при этом прикованным к одному и тому же месту, - задумчиво проговорил Сиена. Приподняв одну бровь, мужчина рассматривал карикатуру.  Улыбка то появлялась, то исчезала, фраза же прозвучала весьма двусмысленно.
- Знаете, я не считаю эту шутку фривольной, напротив она весьма остроумна  на мой взгляд. Да и на издевку не похожа. В Ваших фантазиях на тему горгулий нет ничего оскорбительного. Да, вольность возможно, но если бы Вы знали, какие шутки порой позволяют себе иные граждане, то не стыдились бы Ваших замечательных горгулий.  Будем откровенны, Леонид, это не то, что я буду осуждать, - Сиена протянул лист художнику обратно. Вздохнул.

- Я знаю, как относятся к инквизиторам люди искусства, вам  действительно есть,  за что недолюбливать   нас. Но, знаете, все же иногда следует глядеть немножко дальше, вперед. Ведь, несмотря на ошибки, которые допускаются, инквизиция действительно охраняет души людей. Не сочтите меня фанатиком или лжецом, я знаю о тех кровавых пирах, которые происходят за стенами тюрем, как знает об этом и любой другой гражданин, но я так же  сталкивался и со множеством случаев, когда люди действительно были достойны кары гораздо более ужасной, чем пытки и последующая смерть, - Лоренцо, опустил глаза.

– Отец, насиловавший своего сына. Женщина, беременеющая ото всех и каждого и топившая детей в водопроводе. Владелец подпольного опиумного притона, где проходили сборища, более похожие на случку собак.  Различного рода прорицатели новой истины и собиратели плодов душ и тел человеческих. Система несовершенна, но она работает, и если хотя бы сотая доля творящих беззаконие попадает за стены Сферы, все это не напрасно, - Великий Инквизитор покачал головой. – Но кругом люди, Леонид, и люди, как показывает жизнь и опыт, слабы. А слабости бывают совершенно разные…

24

Слушая Сиену, Леонид переменился в лице. Нет, спокойствие не покинуло его, лишь только приобрело иной оттенок, свидетельствуя о том, что где-то внутри скульптора заклокотал неистовый, но старательно сдерживаемый поток. Как бы то ни было, мужчина имел хорошее самообладание.
- Система несовершенна,- глухим эхом повторил Леонид, опуская голову. Какое-то время он стоял так, тяжело опираясь о столешницу, покусывая губы. А потом поднял на инквизитора болезненный взгляд под сведенными бровями, между которыми прорезалась острая, будто трещина, морщина.
- Вы все правильно сказали... Подобные отбросы необходимо истреблять... Но почему вы, корчуя сорную траву, готовы выжечь весь луг? Лоренцо, Вы же только что сказали, что ради малого готовы пожертвовать большинством. Ежедневно ваша карательная машина перемалывает не только преступников, но и заурядных обывателей, которые не безгрешны, но все еще могут расчитывать на прощение. Вы амнистируете некоторых людей, но это будто бы море возвращает своих мертвецов, Лоренцо, те люди- как живые мертвецы. Система несовершенна? Да это мельничный жернов, из-под которого вместо муки выходит страх, а тот порождает в людских сердцах ненависть. Вас ненавидят, слуг божьих. Вы- карающая Господня длань, но агнцев от козлищ не отделяете,- Шеридан отошел к окну, уставился на улицу, а затем снова повернулся к Сиене.- Разве Вы не видите, что мы вырождаемся? Нет, не физически. Морально. Вы губите порой цвет нации, и, поверьте, это вовсе не высшее сословие. Суровость и агрессия порождают только себе подобные чувства, и чем больше вы будете оказывать давление на людей, тем больше перверсий и преступлений будет появляться. Во всем необходима мера, Лоренцо. Вспомните, что одна из высших добродетелей- это умеренность.
- Вы должны не хуже меня понимать что такое быть жертвой системы,- продолжил Леонид, выпрямившись и невольно вскинув подбородок.- Если даже Вы, Лоренцо, ее жертва, то что же говорить об остальных? Как давно вы занимались чистками своего аппарата? Вы говорите, что в Сфере происходят кровавые оргии. Что Вы сделали, чтобы это предотвратить? Скольких каноников, похотливо млеющих при виде прихожанок или склоняющих их к соитию, Вы отправили на тот свет?.. Опомнитесь, Лоренцо, заклинаю Вас, не говорите мне больше о том, что вы охраняете души людские... Их надо улавливать словом Господним, но ласковым. А под сутанами тем временем Змей преуспевает...

25

Дерзость Леонида была бы возмутительной, если бы он отчасти не был прав. Однако, легко было рассуждать о происходящем, не имея истинного представления о природе вещей. Сиена не собирался превращать беседу в  обсуждение политического и государственного строя. Он вообще не собирался обсуждать это с кем-либо.

Лоренцо  молчал. Молчал, когда Леонид начал свою обличающую речь, молчал, когда молодой человек закончил. Великий инквизитор Аммона стоял лицом к окну, левой рукой опершись на столешницу.  Улыбка и мягкость пропали. Лицо его было неподвижно и имело странное выражение стылости, только сощурились светлые, серо-голубые глаза, уголки бледных губ опустились вниз.  Всегда гладко выбритый подбородок был чуть приподнят. Ухоженные пальцы отбили по столешнице короткую дробь. Сиена пристально разглядывал Леонида, и в этом взгляде, прохладном, внимательном, оценивающем, казалось, не было ничего человеческого.

- Тогда Вам нужно было заниматься не резкой камня, Леонид Шеридан, - голос Сиена был по-прежнему тихим и спокойным.  Мужчина говорил четко, каждое слово было похоже на удар:
- Тогда Вам надо было предать холсты, краски, мрамор и отправиться менять систему, - Лоренцо помедлил, затем вдруг рассмеялся. Тихий, шелестящий смех:
- Я прощаю Вас. Вами сейчас владеет не разум, но эмоции, - вдох – выдох. - И Бога ради, никому не повторяйте сегодняшнюю ахинею, - Сиена мельком взглянул на свою руку, - это доставит нам обоим множество хлопот.

Отредактировано Лоренцо Сиена (06-09-2009 17:23:24)

26

- Не волнуйтесь, не повторю,- заверил Шеридан инквизитора.- Я говорил так, потому что говорил с другом, а не с сановником. И предавать свой мрамор я не собираюсь: каждый служит Господу как может. Как Вы говорите: каждый хорош на своем месте... Я обещаю так же, что никогда больше с Вами не буду обсуждать подобные вещи. Вы очень красноречивы. К тому же, мы обо всем судим с разных позиций, и вряд ли когда-нибудь придем к согласию.
Скульптор прекрасно понимал, что даже за половину его речи можно смело отправлять на плаху. Но и постоянно молчать было уже невмочь. Сиена относился к нему снисходительно, только это Шеридана и спасало.
- Давайте перейдем к капелле,- неподвижно глядя на Сиену невыразительно предложил скульптор. Это было тем немногим, в чем оба мужчины знали толк.
Между двумя людьми, еще несколько минут назад смотревшими друг на друга довольно тепло, сейчас пролегла тень, напоминая, что они из двух разных лагерей и разделены самой жизнью. Шеридану не дано было понять Сиену, тому- не понять скульптора. Над связывающими их чувствами всегда будет висеть дамоклов меч разницы положений. Леонид видел, насколько привычен для Лоренцо кнут- и невольно жалел его, но и- любил. И как раз этих чувств скульптор никогда бы не показал, ни одним жестом, ни даже полусловом.
Неженка напомнила о себе тихим мяуканьем, прижавшись к ноге Шеридана, и тот автоматически взял кошку на руки, поглаживая. Невеликая тяжесть мягкого, пушистого тельца успокаивала Леонида, так же, как и верность питомицы своему хозяину.
- Мур-мур-мур,- пела свою вечную песню кошка.
- Я хочу,- сказал Леонид, неспешно подходя к столу,- чтобы полы в капелле были из травертина. Того, что содержит в себе отпечатки растений...

Отредактировано Леонид Шеридан (06-09-2009 18:33:54)

27

Настроение Лоренцо Сиена было безнадежно испорчено:
- Да, конечно, - сказал инквизитор, но слова прозвучали с некоторой долей рассеянности.
«Я хочу, чтобы полы в капелле были из травертина» - сказал друг главного палача Аммона, и тот поспешно кивнул, почти механически, глядя на эскизы. На руках Леонида мурлыкала кошка. Свои руки Лоренцо Сиена хотел спрятать в тесном футляре кожаных красных перчаток, небрежно сложенных в пиджачный карман. За свою жизнь он слышал довольно обличительных речей и выкриков, довольно упреков.

Но, те, кто распяли Христа – тоже делали свою работу.
Если бы не они, стал бы Сын Божий тем, кем стал?
Вряд ли.

Странная, дьявольская  улыбка появилась на губах Великого Инквизитора.
Мужчина чуть склонил голову, словно бы пряча эту улыбку. Провел ладонью по волосам, убирая выбившиеся из прически и упавшие на лоб несколько прядей.

«Полы из травертина. Природный узор. Какое, право, утонченное решение». Чистые руки. Потенциальная жертва.  Сиена сжал пальцы, и если бы в руках что-то было, то обязательно сломалось или  раскрошилось бы.

За окнами мастерской окончательно стемнело. Странное чувство одиночества и неприкаянности. Холодок по спине. Так отступает внезапная тихая ярость. Лоренцо прекрасно отдавал себе отчет в том, что если бы Шеридан не был его другом, то сейчас одному богу известно, что последовало бы после этих слов.  Самый лучший пес инквизиции, годами воспитанная мертвая хватка. Рефлекс  реагировать на определенные слова и действия. Реагировать мгновенно, не задумываясь, реагировать «согласно предписаниям».

Отредактировано Лоренцо Сиена (06-09-2009 19:14:32)

28

- Здесь и здесь я хочу, чтобы разместили статуи святых,- Шеридан провел пальцами по бумаге, но влазами он неотрывно следил за Сиеной.
Тот представлял собой зрелище довольно страшное, стискивая кулаки так, что суставы скрипели, и в какой-то момент Леонид подумал, что инквизитор его сейчас ударит. Но этого не произошло.
- Не смотрите так на меня,- негромко попросил Леонид.- Я прошу прощения за свою несдержанность. Но это еще раз доказывает, что я считаю Вас другом, и что доверяюсь Вам. Мои слова никак не меняют моего к Вам отношения, и Вас я ни в чем не обличаю...
Шеридан снова удалился от стола, взял с полки сигаретную пачку, мундштук и отошел к вытяжке, где стояла одна из пепельниц. Там он прикурил и выпустил дым через ноздри. Подобных вспышек гнева он не видел у Сиены ни разу, и уж тем более- направленных на него, Леонида. Тот был испуган, но глубоко прятал в себе это чувство, прикрывая его спокойствием. Но все же между бровей так и осталась морщина-трещина.
Опираясь крестцом о стол, Шеридан курил, придерживая крупной кистью передние кошачьи лапки.
"Всему когда-нибудь приходит конец"- вдруг всплыла мысль в голове, но скульптор никак не соотнес ее с инцедентом, ни в одном из контекстов. Он и сам как- будто сейчас окаменел, покрылся кварцевой коростой.
- Я сожалею,- добавил Шеридан, но фразы не окончил, и она вышла немного двусмысленной.
Скульптор не видел часов, но полагал, что комендантский час уже не за горами; сегодняшний вечер был не самым лучшим в его жизни...

29

Лоренцо покачал головой, словно бы отгоняя внезапно вставший перед глазами морок. Поднял глаза на скульптора. Какое-то время он молчал, словно пытался разглядеть что-то. Напряжение сошло на нет. Так медленно отползает нахлынувшая на песчаный берег морская волна.  Грань между ними оставалась всегда. Была, есть и будет, как бы оба не стремились перешагнуть ее, стереть. 

Как небо после грозы, лицо Великого Инквизитора прояснилось. Мужчина беззвучно вздохнул. Медленно кивнул, принимая сказанное другом. Обходить острые углы, не затрагивать болезненные темы, иного не оставалось. Каждый раз это было похоже на странный танец, когда один из партнеров старался не прикасаться к другому и потому выполнял сложные технически пируэты. Что-либо говорить было бессмысленно. Сиена подошел к скульптору ближе, поднял руку, коснулся плеча. Чуть сжал. Жест красноречивее любых слов.
- Похоже, что мне пора, - на мгновение Лоренцо опустил взгляд, пряча сожаление, убрал ладонь, словно бы одернув себя. Уходить не хотелось, но целесообразнее было прервать этот разговор, кроме прочего, предписания необходимо было соблюдать.

Он не имел права задерживаться.
- Спасибо Вам за все… - произнес  тише, глуше, взглянул на кошку.  Достав из кармана пиджака, Лоренцо Сиена надел перчатки, размял ладони, разглаживая мягкий лайк.  По стеклу застучал мелкий, моросящий дождь. Наконец-то оправдались прогнозы синоптиков.

30

Когда Сиена подошел к Леониду и прикоснулся к его плечу, тот едва заметно вздрогнул. Подобные прикосновения случались совсем не часто, и скульптора проняло до глубины души. Он опустил голову, и лишь мимолетно, как бы случайно, его рука соприкоснулась с рукой инквизитора. Шеридан понял, что мужчина принял его извинения и, более того, справился с собою, с инстинктивной яростью. Это был огромный душевный труд.
- Спасибо Вам за визит,- тихо откликнулся Леонид, подняв голову, но все еще не поднимая глаз.- С Вашего позволения я оставлю у себя Ваши эскизы и посмотрю что можно сделать...
На том и порешили. Инквизитор забрал с собой пустой кейс, Шеридан аккуратно сложил листки в стопку и придавил пресс-папье из друзы горного хрусталя. Сборы не заняли много времени... Недолгим было и прощание.
- Я буду ждать Вас,- сказал Шеридан вслед шагнувшему через порог Лоренцо, придерживая дверь рукой. Он простоял на пороге до тех пор пока автомобиль не скрылся за углом, а затем крепко запер дверь, отгораживаясь ею от всего мира. От освещенных, балогоухающих всевозможными цветочными ароматами улиц, от последних торопливых прохожих.
Зябко обхватив себя руками и подпирая дверь спиной, скульптор переживал минуты наибольшей своей слабости. Он почувствовал, что заболели лобные пазухи, и понял, что все это время инстинктивно сдерживал слезы. С глубоким вздохом он помассировал лоб, глаза и переносицу, а затем, заметно утомленный, занял одно из пустующих кресел у кофейного столика.
Глубокая, всеобъемлющая тишина накрыла мастерскую.

Отредактировано Леонид Шеридан (06-09-2009 21:48:01)

31

ООС: Неделей позднее.

Их прошлая встреча была омрачена случайной перепалкой, которую Сиена, как ни старался, забыть не мог. Слова Шеридана то и дело всплывали в памяти, заставляя Лоренцо задуматься, потому сторонний наблюдатель мог заметить, что взгляд  Великого Инквизитора время от времени приобретал отстраненное выражение, будто бы мыслями господин Сиена находился не здесь или же решал какую-то трудную задачу, одному ему и Господу богу известную. Лоренцо корил себя за несдержанность и гневливость, и хоть это не повлекло за собой никаких последствий, теперь Сиена было неудобно от того, что он невольно напугал Леонида столь яркой и острой реакцией на искренние и в чем-то верные слова. Ни один, ни другой не были виноваты в произошедшем, их взгляды рознились в силу социального статуса, оба понимали это и ничего поделать не могли. Тем более было мучительно каждый раз натыкаться на рамки приличий, сдерживаться в словах и действиях, не иметь возможности быть откровенными до конца, говорить с оглядкой и подобно ворам, пытаться украсть хотя бы мгновение искренности.  Сдерживаемые эмоции, купированные мысли, частичная откровенность, запертый в клетке множества предписаний талант и болезненное желание удержаться за эту хрупкую иллюзию взаимопонимания.

Как всегда вечером Великий Инквизитор по обыкновению повторил просьбу не беспокоить, отдал необходимые распоряжения и отправился в Третий округ. Нужно было узнать судьбу набросков, обсудить детали проекта – предлог для того, чтобы увидеться, убедиться, что последний разговор не провел между ними неприступную черту. Лоренцо волновался, и хоть волнения эти были как всегда надежно скрыты под маской отстраненности от чего бы то ни было, Сиену выдавало слишком сильное мышечное напряжение и учащенный пульс.

Уже у дома Шеридана, выйдя из машины, Лоренцо сделал вдох-выдох, приводя сумбур мыслей и эмоций в порядок, постепенно расслабляясь, настраиваясь не думать о прошлых казусах. Алую маску, скрывающую лицо ото лба до губ и позволявшую рассмотреть только глаза и нижнюю часть лица, на сей раз мужчина не снял, не убрал в бардачок и кнут.  Высокий, жесткий ворот красной, строгой «формы» вынуждал держать голову болезненно высоко, что придавало Лоренцо вид  нарочито сдержанный и несколько надменный. Вспомнив о кошке Неженке, Сиена неожиданно улыбнулся, и эта улыбка вопреки всему общему впечатлению естественная и мягкая, никак не вязалась с образом строгого и беспристрастного судии, верного слуги Аммона.

«Domine Deus,  amo te super omnia proximum  meum propterte, quia tu es summum,  infinitum, et perfectissimum bonum,  omni dilectione dignum.  In hac caritate vivere et mori  statuo.
Amen*» - не забывать о главной христианской добродетели любви – было сейчас наилучшим решением. Именно с этой мыслью Лоренцо Сиена, Великий Инквизитор Аммона нажал кнопку дверного звонка.

* Господь бог,  люблю тебя превыше  всего земного, ибо Ты есть высшее,  бесконечное и совершеннейшее добро,  достойноее всякого предпочтения.  С этой любовью живу и умру.
Аминь.

Отредактировано Лоренцо Сиена (11-09-2009 18:34:42)

32

Услышав звонок, Шеридан, как всегда опрятно одетый, поспешил открывать дверь. Сиена всегда предупреждал о своих визитах и всегда был пунктуален, а скульптор, по вполне понятным причинам, не принимал у себя в те вечера никого больше. И только привычка заставляла его смотреть на посетителя в миниатюрный монитор перед тем, как впустить его в дом.
Взглянув на монитор в этот раз, Леонид вздрогнул. Лоренцо, обычно являвшийся без маски и кнута, сегодня пришел при всех своих атрибутах. На пороге действительно стоял Великий Инквизитор Аммона. Скульптор несколько мгновений в замешательстве стоял перед дверью, держась за ручку, и пытался понять что могло произойти. Неужели Сиена все таки обижен на него за резкие слова недельной давности? Тогда Шеридану показалось, что они все таки примирились друг с другом перед тем, как попрощаться, и сам он не затаил по отношению к Лоренцо злобы или недовольства. Леонид прекрасно понимал, что им никогда не достичь полного согласия, слишком рознится их воспитание. И скульптор никогда не завышал своих ожиданий, однако боялся потерять то немногое, что имел.
Вздохнув, Шеридан распахнул дверь перед мужчиной и отошел в сторону, пропуская его в мастерскую:
- Добрый вечер,- поприветствовал скульптор гостя.- Очень рад Вас видеть. Проходите, пожалуйста...
В мастерской в этот вечер пахло влажной глиной, не смотря на вытяжку, и было довольно прохладно- Шеридан выставил климат-контроль на охлаждение. Вода испарялась гораздо меньше, поэтому духоты не чувствовалось. На одной из крутящихся подставок располагалось нечто весьма объемное, прикрытое тряпкой. В целом  же, мастерская выглядела так же, как и прошлый раз, и только ротация мелких предметов напоминала о том, что Шеридан работает здесь ежедневно.

33

- Добрый вечер, - Сиена тихо поприветствовал скульптора, прошел в коридор, и уже когда закрылась дверь, снял маску. Почему-то Неженка не встречала гостя, и Лоренцо невольно осмотрелся по сторонам, будто бы надеясь, что кошка вот-вот появится.

– Как Вы? Надеюсь, без чрезвычайных происшествий? – отчего-то всегда вначале беседы, да и во время оной Сиена испытывал некоторую неловкость. Официальный тон для Лоренцо был намного привычнее, тут он чувствовал себя как рыба в воде, проявляя, когда необходимо, и должную любезность и красноречие, но приватные беседы, не касавшиеся службы или деловой необходимости, давались господину Сиена с трудом. После смерти Анны Лоренцо еще более замкнулся в себе, близкие контакты с кем бы то ни было, свелись к минимуму, общество людей в достатке заменила государственная служба и… книги. Иногда Лоренцо позволял себе откровенность еще с одним человеком, начальником Сферы, Анастасией Анджело, но это была откровенность иного рода, так или иначе, все равно носившая оттенок служебных отношений.

В мастерской было прохладно, Шеридан, по-видимому работал с глиной. Лоренцо не торопился с расспросами. Если скульптору будет угодно, он расскажет все сам. Вечер за окнами мастерской казался бархатным, серо-голубой, мягкий сумрак. Отчетливо чувствовалось дыхание грядущей ночи. Леонид встретил его с прежним теплом, Сиена наконец-то расслабился и бесшумно выдохнул все то напряжение, которое скопилось за неделю. Слава Господу, скульптор действительно обиды на Лоренцо не держал.

34

- Со мной все в порядке, спасибо,- откликнулся Леонид, с облегчением замечая в открывшемся лице Сиены прежнюю мягкость- настолько, конечно, насколько вообще тот позволял ее себе проявлять.- А как Ваша неделя прошла?
Мужчины обменивались традиционными вопросами, вежливыми и краткими, но искренними. Леонид проводил гостя к креслам, предложил присесть.
- Не хотите ли поужинать со мной?- предложил скульптор, обратив внимание на то, что Сиена приехал сегодня раньше обычного.
Обычно они пили чай или кофе, но в этот раз Леонид взял на себя смелость предложить что-то более основательное.
Послышалось тихое мяуканье, а затем неторопливые прыжки со стороны лестницы на второй этаж: Неженка, дотоле спавшая на шеридановой кровати, видимо, все таки проснулась и надумала составить мужчинам компанию. Песочно-рыжая кошка подошла, грациозно переступая, обтерлась сначала об ноги хозяина, а затем подошла к Сиене- и поприветствовала его на тот же манер.
- У меня есть кое-что для Вас,- с мягкой, едва заметной улыбкой произнес скульптор.- Помимо набросков, конечно же. Я обязательно покажу Вас, но сначала ответьте на мой вопрос все же. Вы как-то бледны сегодня... Конечно же, я могу предложить Вам, как обычно, чай или кофе.
Шеридан опять пустил Клэр хозяйничать у плиты, и в термосе после ее ухода все еще оставался горячий кофе. Сегодня у него был привкус миндального коньяка. Бесстыжая девица, за прошедший месяц убедившись, что скульптор ведет себя с нею ласково и перемен не предвидится, начала проявлять о нем некоторую типично женскую заботу.

35

- Я не откажусь от ужина, - честно ответил Лоренцо. А вот и кошка. Взглянув на сонно потягивающееся животное, мужчина улыбнулся, перевел взгляд на Шеридана.  Сиена практически всегда соблюдал одно строгое правило: никогда не говорить с близкими людьми о работе. В беседах с престарелой матушкой, которую он навещал в монастыре, Лоренцо отмалчивался или ограничивался дежурным ответом: «Все хорошо» или «Как обычно». Мать понимала и не задавала более вопросов. Да и о чем можно было говорить? Об арестах и бюрократических проволочках?

Сейчас же на вопрос скульптора, чуть помедлив, инквизитор ответил:
- Суматошная была неделя, - и все, более ни слова. Мужчина потер кончиками пальцев виски.
– Неужели так бледен? – вновь улыбнулся. – Меня довольно давно мучает мигрень, возможно, она причина моей бледности. Но, - сделал упреждающий жест рукой, - это не смертельно. Всего лишь легкое недомогание. Возможно, от бессонницы. Ведь двадцать четыре часа это, порой, очень мало. Слишком мало, чтобы успеть все.

Он находил утешение в работе,  забывался в ней,  так  проходили за днями дни и средь этой будничной суеты иной раз ему казалось, что человека по имени Лоренцо Сиена не существует. Конечно же, это было не так. Ведь кто-то уставал, страдал от надоедливых мигреней, с трудом уже просыпался по утрам, изводил себя изнуряющими тренировками, отгоняя подкрадывающуюся старость, любовался цветущим садом, опершись рукой на створку распахнутого окна, не переставая молился и несколько раз в месяц навещал друга, живущего в Третьем округе.

36

- Ну,- Леонид сделал неопределенный жест, из которого можно было заключить, что ему немного неловко.- У Вас обычно несколько более свежий цвет лица...
Сиена, хотя и давно разменял уже четвертый десяток, для своих лет выглядел довольно моложаво. Между мужчинами было даже что-то общее во внешности, и с первого взгляда можно было подумать, что они состоят в некотором родстве. Но так, конечно же, не было.
Шеридан и Сиена недолго пообсуждали гастрономические предпочтения, а затем скульптор сказал, что отлучится в ближайший ресторанчик. Готовой еды в доме было недостаточно, к тому же, угощение получилось бы довольно скромным. Перед уходом Леонид вручил гостю папку с набросками, чтобы тот не скучал, и пообещал вернуться как можно скорее.
За ужином скульптор отправился в местечко, где сиживал довольно регулярно- один или в компании. Кухня там была хорошей, разнообразной, и к тому же можно было заказать еду на вынос. Так Леонид и поступил.
- Гости?- спросила знакомая официантка, принимая заказ.
- Да,- кивнул скульптор.- Решили посидеть сегодня дома. Только быстрее, если можно...
Девушка понимающе кивнула и удалилась. Через двадцать минут она поставила перед Шериданом объемный пакет с провизией, упакованной в контейнеры. Скульптор расплатился с девушкой, оставив щедрые чаевые за спешку, и удалился.
Дома он сноровисто сервировал стол на двоих, разложив еду на красивых блюдах, приготовил красное вино, а затем спустился в мастерскую.
- Идемте ужинать,- пригласил Леонид друга. Неженка повела носом, почувствовав исходящий от хозяина запах съестного, и тут же очутилась у его ног, просительно поглядывая снизу вверх.

37

- Бывают и пасмурные дни. И солнце светит не всегда, - уклончиво, не без тени иронии, ответил Сиена на замечание друга и снял перчатки.  Пока Леонид ходил за ужином, Лоренцо коротал время в обществе этюдов и кошки Неженки, которая с мурлыканием терлась о ноги, требуя внимания.
- Если я возьму тебя на руки, то не смогу держать папку, - укоризненно заметил инквизитор. – А между тем тут зрелище весьма любопытное, - хорошо, что этой беседы никто не слышал. Но кошка снова настойчиво ткнулась лбом в ногу Лоренцо.

– Пресвятая дева, - выдохнул инквизитор, - ну иди уж сюда, Неженка, - папку с работами пришлось отложить и уделить внимание кошке в той мере, в которой она того требовала. – Ну все уж, ступай, ступай, - мужчина легонько подтолкнул Неженку, которой, похоже, было абсолютно все равно, что там надумал этот человек в красном. Кошку пришлось ссадить на пол, на что она, похоже, обиделась. Тем не менее, Лоренцо предоставилась возможность просмотреть этюды. Несколько достаточно ярких, графических работ Сиена отметил про себя мысленно.  Дерзость, четкость линий. Весь Шеридан был в этом. Леонид слыл тихим, спокойным и любезным человеком, но в груди его билось горячее сердце, как бы то не скрывалось, так или иначе эта особенность ярко проявлялась в его работах. Сиена прикрыл глаза и улыбнулся. Что-то всегда оставалось нетронутым, как бы не билась над человеком бездушная система.

Вскоре хозяин мастерской вернулся, накрыл на стол и они без лишних слов преступили к ужину. Какое-то время молчали, потом Сиена спросил:
- У Вас есь чем поделиться со мной относительно «Всадников»?

38

- Конечно, есть,- с улыбкой отозвался Шеридан, отрезая ножом кусочек бифштекса, а потом поднял глаза на гостя- взгляд был теплым.- Я работал с Вашими рисунками всю неделю, и кое-что успел сделать... Покажу Вам после ужина.
В квартире было довольно тихо. Звукоизоляция не позволяла уличному шуму тревожить мужчин, а из кабинета доносилась музыка очень негромкая, ненавязчивая.
Скульптор и инквизитор не впервые делили трапезу, но это случалось весьма редко, поэтому для Леонида проиходящее все еще было несколько непривычно. Кошка присутствовала здесь же, но не терлась об ноги, не мешалась, а сидела на соседнем стуле, как полноправный компаньон. Надо было отдать должное кошачьей натуре: Неженка не выпрашивала лакомые кусочки, а только лишь посматривала зелеными раскосыми глазами поверх стола, будто раздумывая хочет она кушать или нет.
Эта немудреная ситуация подарила Леониду спокойствие, и после бокала вина он стал улыбаться чаще и более открыто. Когда мужчины утолили первый голод, скульптор рассказал Сиене пару довольно смешных случаев, свидетелем которых он стал за предыдущие дни. То были ничего не значащие замечания, иллюстрирующие разве что человеческую незадачливость, а затем разговор плавно скатился к шеридановой работе.
- Надо признаться, Ваши "Всадники" меня изрядно озадачили. У них весьма удачная компоновка, но есть пара сложных моментов с расчетом опоры. Я обнаружил это, когда делал каркас для миниатюры. Я считаю, что выход можно найти, и я его в конечном итоге найду... Но необходимо так же учитывать масштаб работы и материал, в котором группа будет выполняться. Вы хотели бы видеть бронзовое литье или мрамор?- спрашивал Леонид, ставя на стол десертные тарелки и приборы. На десерт был пирог с вишнями и кофе.

Отредактировано Леонид Шеридан (11-09-2009 23:28:54)

39

Сиена медленно покачал головой и приподнял ладонь с салфеткой:
- Нет-нет. Простите, мой друг, но для начала мне хотелось бы спросить у Вас о том, какой из вариантов видится Вам оптимальным, а уж потом сообща можно будет решить, - улыбнулся Лоренцо не поднимая глаз. – Если моя прихоть отразится неудачей в чем-либо, я этого себе не прощу. А потому жду Ваших комментариев, - и тут сыграла роль привычка выслушать аналитику прежде чем излагать выводы и пожелания. Сиена был из тех людей, которые предпочитали отмерить не семь, а семьдесят семь раз. Однако, это вовсе не означало медлительность в принятии решений. 

Уютная и тихая обстановка дома Шеридана наконец сделала свое дело. Так море постепенно обкатывает камни, стачивает острые, ранящие  углы. Можно было заметить, что Лоренцо улыбался все чаще, поглядывая то на кошку, то на ее хозяина. Расслабленные, мягкие жесты.
– По правде говоря, мне не терпится увидеть то, как Вы это сделали, - глаза мужчины блестели от азарта. Странное преображение не так давно этот взгляд был похожим на зеркало, в  котором отражалось все что угодно, но только не душа Лоренцо Сиена, теперь же все было совершенно иначе.  Так дети ждут рождественского подарка, сгорая от любопытства и нетерпения.

40

- У каждого из вариантов есть свои недостатки и достоинства. Если резать скульптуру из камня, то необходима будет подгонка кусков друг к другу- ибо единого куска требуемого размера мне не найти. Бронзовое литье- не менее трудоемкий процесс, и такой размер требует литья в промышленных условиях. А это означает: аренда промышленного помещения на довольно долгое время. Работы будет предостаточно в обоих случаях,- Леонид пожал плечами и продолжил рассуждать вслух.- Но все равно мне кажется, что литье будет оптимальным вариантом. Предположим, если делать каждого всадника в натуральную величину по отдельности, а потом собирать их в группу... Если в литье будут огрешности, переделать будет проще. Но Вы и сами понимаете: пузырьки воздуха, раковины...
Шеридан с тихой радостью наблюдал как напряжение покидает Сиену. Если это и были чудеса дружеского общения, то в данный момент скульптор был почти счастлив. Он видел, однако, что Лоренцо интересует гораздо больше новая задумка, нежели простой разговор. Шеридан понимал подобные приоритеты. Так было всегда, так будет и впредь, пока судьба не разведет этих непохожих людей в разные стороны.
- Давайте возьмем кофе и вернемся в мастерскую,- скульптор поднялся из-за стола. Нетерпение Сиены он хорошо чувствовал, и решил не томить мужчину.
Неженка в этот раз не увязалась за ними, предпочтя собственный ужин любимым коленкам. Леонид, впрочем, не сомневался, что кошка придет к ним позже. Мужчины спустились вниз, и Шеридан подвел друга к одному из станков. Осторожно сняв тряпку, скульптор показал Сиене пока еще довольно грубое- без каки-либо нюансов и мелочей,- лепное изображение всадников. По высоте оно не превышало полуметра. Оставив Лоренцо рассматривать его овеществленную идею, Леонид нашел мундштук, вытащил из портсигара папиросу, и закурил, выдыхая густой, приятно пахнущий дым.