Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Валет Пик - Якоб Вук

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

ООС: полгода назад

День выдался прохладным, дождливым и серым. Работы не было, поэтому Лафайет с сотоварищами ошивались в ангаре. Место это находилось на их районе и туда, как на склад стаскивалось все добытое бандой. Что требовал починки, покраски, рихтовки – чинилось. «Товар» предназначенный для кого-то, заказной или же то, что раньше плохо лежало  – «добыча». Выколачивать деньги из Старлинга надо будет завтра.  Старлинг уже пятый месяц тянул с возвратом долга Флинку. Флинк ждал, терпел, просил, а потом обратился к Лафайету. Для Валета эта работа была не внове. К тому же с нее он тоже будет иметь свой кусок дохода – часть процентов пойдет ему. Но не только поэтому Валет брался за такие дела. По его глубокому убеждению все должно было быть правильно и по справедливости, если кто чужое взял в долг и обещал вернуть, то вернуть обязательно должен. У входа в ангар стоял и курил Вик, щурился, глядя на мелкие капли и брызги дождевой воды.
- Поесть бы, - сказал Ганс из-за его спины.
- Мать твою! – подскочил Вик, - говорил же тебе, не подкрадывайся!
Ганс мог ходить тихо, как тень, ступал бесшумно, сам был бесцветный. Подойдет, пырнет в бок и пропадет, как не бывало.
- Ну извини, - вздохнул Ганс, похлопал товарища по плечу, - не хотел. Ты же знаешь.
Вик кивнул, с тоской посмотрел на сигарету, которую выронил от испуга:
- Жаркого бы. С подливкой.
- Ага.. Когда уже кончится этот сраный дождь.
- Чем тебе дождь-то не угодил? – следом подошел Валет.
- Тем, что мокро, - улыбнулся Ганс. – Я заманался туда сюда перекладвать эти проклятые ящики.
- Не ты один, - резонно заметил Валет. – Все заманались, а что делать?
- Мда, - сказал Ганс, - еще Джей что-то чудит.
Вик обернулся:
- Чего это он?
- Да я не знаю, какая муха его сегодня укусила. Я ему говорю, подсоби мне с тележкой, посмотри, там с колесом что-то, а он «Сам посмотри» сказал и ушел.
- Не в духе видно. Может, случилось у него что. Может с кралей своей поругался, - предположил Вик.
- И то верно. Не сердись на него, - сказал Валет.
- А если он мне по башке чем заедет, тоже не сердиться?
- Тоже, - улыбнулся Валет. – Ну все, пошли. Перекур окончен. Еще треть осталась, утрамбовать надо, а то селитру ставить будет некуда.
Мужики дружно отвалили от входа в ангар.

Отредактировано Валет Пик (08-09-2009 20:00:28)

2

Ворье. Кругом. Чтоб им черт поотдирал все выступы. И все выпуклости вогнул. Штаны вовремя не подтянешь - сопрут.
Якоб подтянул штаны. Слезали страшно - он снова тощел. Зима скоро. К зиме он всегда тощеет. В зиму отжирается. И снова лето... Он шел по слякотной мути, земля расползлась, кашей хлюпала. Ботинки мерзко возили грязищу - шлепал по разжиженной массе уже с полчаса. Можно было по брусчатке, но там обход. Вода мыла сверху, а снизу как грязевой столб - в черно-бурых пятнах. Холодный дождь каплями тек за ворот, холодил зябко спину, дорожками бежал к пояснице. Ледяная вода на ресницах, на губах и щеках - Якоб одним движением смазал все капли, утираясь. Он был зол.
Нет. Ну под рогожей. Прятал. От всяких сукиных... Ай, крыса, в ботинок налилось. День оторви да выбрось. В крысью задницу такие дни.
Еще три поворота, серый размытый пейзаж, холод, тонкая рубашка липла к телу пленкой. Серое, в белых яблоках, как лошадиная спина, небо.
Еще поворот. Шаг по скользкой грязи, ноги едут. Наконец, асфальт, влажный. В ангре копошаться люди. Звук в мокром воздухе влажный и плохо слышен. Якоб дохнул изо рта облачко пара, раскашлялся в блестящий от воды кулак. Шел нарочно громко, чтобы слышали.
- Э! - крикнул, махнул рукой сутуло. - Работнички. Где ваш Балет?.. Валет. Валет? Где эта благородная разбоина? Потолковать с ним кровь из боса... носа, - засунул руки в мокрые насквозь ледяные карманы. Дернул плечами - тяжелым мешком висел рюкзак, набухший водой.
Какой ж из них? Гады. Топить в сортире. Ноги ломит, тьфу. Хренова погода.

Отредактировано Якоб Вук (08-09-2009 22:53:32)

3

С Джеем и правда было что-то не то. Но спрашивать – себе дороже. Все знали, что молчаливый коротышка в дурном настроении все равно, что стихийное бедствие. Краем глаза Валет приглядывал за ним, думая потом поговорить, что стряслось. Нехорошо, когда боевой товарищ грустит. А если по пустяку какому грузится, так это поправимо. Все поправимо, кроме смерти – так считал Валет.
- Валет, слышь?
- А? – Лафайет, вместе с Гансом собиравшийся взять ящик, резко обернулся. Заломило в спине. – Вот задница-то. Чего?
- Тебя зовут.
- Какого хрена? Кого там черти принесли? Если Гейл, скажи, что нет меня. Завтра пусть вечером за деньгами приходит.
- Да нет, Валет, не Гейл, чувак какой-то чужой, пришлый. С мешком.
- Подержи-ка. Иди, ему помоги Влад, - Валет кивнул на Ганса парню, который заметил посетителя. – Тоже мне Санта-Клаус.
Сквозь пыль и неразбериху Лафайет заковылял к выходу, туда, где лил дождь. На ходу отряхнул пыльные штаны. Посмотрел на ботинки, тихо выругался. Валет Пик не любил грязную обувь.
Вывалившись наружу, он облокотился на дверной проем и просто спросил:
- Ну, чего хотел?

4

Эк. Погляньте. Выперся, хромонога. А я тут стой, под душем. Чего взять-то, ворье.
"Бес" дернул за плечевую петлю рюкзак, тряхнул башкой - с нее текло, на кончике носа - изрядная капля. Ног уже не чуял, отледенели вконец. Якоб почесал щетину, глянул на бандюгу. Молча прошел под козырек, стряхнул лишнюю воду.
- Ты чтоль Валет-то? - спросил спокойно. Стянул куртку, насквозь холодную, мокрую, тяжелую. - Дело есть. Твои холодцы поперли у меня вещичку. Умыкнули красиво, сказать нечего, - достал сигарету, закусил зубами, пожевал, сквозь зубы: - Да только пусть вернут. Сам не видел как пёрли, врать не буду. Но смотряки паучьей норы видели. Сказали, что твои, - прищурился. - Так что изволь.
Был у него склад. Маленький, удобный. В подполе старого, давно в развалинах дома Черные закопченные стены, хилый косяк, но подпол знатный. Там "бес" хранил свои вещи. Развалины - его предбанник. Он туда, как галка, таскал все, что приглядывалось. Не крал, брал, что не нужно. Отыскивал на помойках. Иногда покупал. Чаще - бартер, за информацию, за то, что проводит. На развалинах старого города безопасно. Смотрящих у каждой разбойной базы - по двое. Но они никогда не вмешиваются в чужое. То есть не их - при хоть под носом. В зубах ковырнут и отвернуться. Но "бесам" не врали. Рассказали почти сразу, когда узнали, что было в мешке. Все, кто знал Якоба, ржали над ним, над его маленькой страстью. Но все ее уважали и немного жалели. Дурных всегда жалеют, думая, что сами нормальные.
Рассказали, сказали, где искать.
Дождь тихо проходил. Исходил моросью, коробил воду в лужах, но уже ослабел. Уходил в сторону моря, в грязно-серый горизонт. Туда, где истошно орали надрывные чайки.
- А звать меня Якоб, бес, - добавил, поежился, в облипшей рубашке, мокрых настежь джинсах. Глянул вверх, поднял брови просительно. -  Верни, а? Не жмоться. К чему тебе лопатки садовые?

Отредактировано Якоб Вук (08-09-2009 23:34:10)

5

Беспочвенных обвинений Лафайет не любил. Верил в презумпцию невиновности. Пока вина не доказана – виноватых нет.
- Я, - Валет склонил голову набок, нахмурился так, что его и без того меченная рожа стала еще страшнее.
Лафайет достал сигареты, чиркнул зажигалкой. Несколько минут не говоря ни слова, задумчиво курил. Слушал молча, что говорит мокрый бес, потом спросил:
- Нахрен мне твои лопатки? Сам подумай. Но если говоришь, что мои - пошли. Будем все вместе разбираться.
Если выяснится, что правда кто свистнул бесово добро – кто-то сегодня огребет, не выяснится – огребет бес, за клевету. Но, что-то подсказывало Лафайету, что этот не врет. Лопатки, блин. Какому мудаку пришло в голову переть эти хреновы лопатки?
- Эй, народ! – Лафайет поднял руку, привлекая внимание. – Остановитесь-ка на минутку. Тут добрый человек спрашивает,  кто из вас свистнул у него садовые лопатки. Ну?
Понятие дипломатии Валету, похоже, было незнакомо. Все люди свои – чего скрывать. Проблема есть – надо решать, прямо и по делу. Вот так. Просто. Кто спер лопатки у человека. Десять человек, занятые перетаскиванием ящиков, остановились.
- Чо? Какие лопатки? – осклабился Джей.
- Какие, эти, садовые да? – Валет переспросил беса Якоба, потом снова взглянул на охреневших от сюрприза мужиков. – Какая гнида взяла лопатки, еще раз спрашиваю.
- А чо случилось-то? – Вик, уперев руки в бока, подошел к Валету.
- Да вот человек говорит, что наши у него стырили инструмент.
- Фигасе. Не, чувак, мы инструмент не воруем. А если и воруем, то не такой, - улыбнулся Вик.
Ганс грязно выругался.

Отредактировано Валет Пик (09-09-2009 00:37:22)

6

Бабка за внучку, внучка за Жучку, Жучка за ... еще какую-то херь. Круговая порука. Должны признаться. Нет, не будут. Эх, Крыса, в задницу мира лопатки. Фьють и все. Пе... пере... переромию! Не обработаю. Эх.
"Бес" грустнел. Иметь дело в бандюгами не любил. Они славные парни, пока не скажешь, где твой кошель лежит. Всегда, когда водил их, вещи перепрятывал. И рюкзак держал перед собой. Потому что малые скорые на руку. Хотя один раз не доглядел. Рюкзак сперли. На выходе замешкался - и все, нет рюкзака. Искать не стал, пустил слух, что в нем таскал какие-то отходы со свалки радиоактивной. Нашелся мешок на следующий день. Лишнего не добавили, но и все что было - в целости. Люди под землей другие становятся. Нутро земли - как проверка на живучесть, вшивость, жизнеспособность.
"Бес" отряхнул ноги, стоптал на пол с брюк грязь, погрыз сигарету. Сунул руки в карманы. Тело зудело, будто по нему елозили сотни маленьких мух. Особенно зудела спина, по ней все текли холодные жгучие капли.
Якоб глянул по очереди на каждого бандита.
- Смотряки сказали, что двое были, - дернул плечами. - Оба темных. Один повыше. Валет, - глянул на вожака, рослого хромого мужика со шрамом. - я в полку... тьфу, долгу... Долгу не останусь. Пусть хоть ту, что на совок похожа. Мне цветы окопать надо.
Обвел взглядом народ, разношерстный:
- С меня бартер, - пообещал, пощесал щеку.

7

- Погоди со своим бартером, - Валет аккуратно выставил руку вбок. Говорил он спокойно и ровно, только почему-то от такого тона все, стоявшие перед Лафайетом, умолкли.
- Еще раз для тупых, - повторил Валет. - Я жду.
Ганс уже заметно кипятился, Вик отчего-то смеяться начал. Смеялся так, что до слез, а слезы рукавом утер:
- Не кипишись, Валет. Знаю я, кто это, - Вик изо всех сил старался сделать серьезное лицо, но ничего из этого не вышло, и он рассмеялся вновь.  -  Это Эрнест, Валет. Больше некому.
- Ну, - коротко ответил Лафайет.
- Он недавно проспорил Филу. Вот Фил и придумал забаву.
- Откуда знаешь? - спросил Валет, выражение лица которого было хмурым, сосредоточенным и ничего доброго не предвещало.
- Да видел я их, когда это случилось. Ну, когда он спор просрал, - ответил Вик.
Эрнест был тут же. Молчал как мышь, и в стену вжался. Лафайет заметил его не сразу, но теперь парень вышел сам.
При чужих Лафайет  не любил разбираться. Дела банды - это дела банды, наказание будет потом. Сейчас же спросил:
- Брал?
Эрнест кивнул.
- Где?
- Я все отдам.
- Тогда пошел и принес.
- Мне бы только дождь переждать... - протянул парень.
- Ты глухой?
Мужики рассмеялись, а Валету было не до смеха. Так наспор еще что-нибудь у кого-нибудь сопрут, а ему позор. Из-за каких-то там садовых лопаточек. На Эрнеста он больше внимания не обращал, тот надел куртку и нырнул под дождь.
- Обождать придется, - повернулся к бесу Якобу. - Прости, охломоны мои распоясались. Исправим. Башку прострелим - все будет путем. Больше лопатки не возьмут, - шутил главарь или нет, понять было сложно.

8

Эва... Вернут ведь... А говорили - несговорчивый. Говорили - пинками погонит. Ан нет.
Якоб засунул два пальца за пояс, пожевал губами. Вслед побежавшему глянул, прочистил горло.
- Подождать-то не сложно. Подождать-то завсегда. Я присяду? - не дожидаясь, уселся на какой-то ящик, согнулся. Ноги болели из-за дождей. Все чаще ломило кости. Время осадков - самое мерзкое. Ходишь по грязи, внизу все заляпано. Он пытался заставить в своей руке всех тапки одевать... Не, не тапки, конечно, бахильцы такие. Хотел, что ли, коврик простельнуть. Но понял - загадят враз, а мыть-то кто? Якоб? То-то ж.
Хромый Валет. Хороший мужик, статный. Вниз бы такого, к нам. Враз бы по углам разогнал шпаньё местное. А пацаны у него шебутные. Эх... всеб над больными да убогими ржать. Все смотрят... А я не опоздал?
Глянул на часы.
Нет. Время терпит. Кстати. Может, пока тут, ту штуку загнать им?
- Думаешь, не знаю, почему твои жмурики... нет... дурики, вот. Дурики сперли мои лопатки? Навару ноль, - Якоб разогнул гнутую крюченную спину, кости хрустнули, достал новую сигарету, пожевал во рту, откусывая, как жевачку. - Учи их, Валет, что у бесов тырить нельзя. Или они низом-то не бродят?.. - подумал, почесал щетину. - Ты пристраивай зад-то, им тут беготни долго. Там чуть дальше, - махнул рукой с грязными сухими пальцами, - вода верхом пошла из стойника под землей. Море раливанное... они у тебя того... плавать умеют, или топориками?

9

Мужики посмотрели, потоптались, да потихоньку разошлись. Чего зазря пялиться? Нашлись лопатки, ну и славно. Продолжили таскать ящики уже без Валета. Разговоры разговорами, а дело ждать не будет. До ночи возиться никто не хотел.
Валет тряхнул головой, так стряхивает воду со шкуры большой, мокрый зверь. Темные глаза прищурил. Разглядывал Якоба беса с полминуты, потом сел на соседний ящик. Облокотился локтями на колени, вздохнул.
- Дурные они. Потому что молодые. Все забавы дурацкие. Пройдет, - Валет Пик кинул окурок в сторону, упав в лужу, тот зашипел и погас.
- Ты уж это, не серчай. Бывает и не такое. Вон недавно сказали спереть одно, а сперли другое, и не у того, кого нужно. Шуму было, трындец, одному возвращать, у другого переть, платить потом за убыток, извиняться, - пожаловался Лафайет.  - Спереть что-нибудь это тоже наука, не так просто как в носу ковырять, - бандит улыбнулся.
- Ваша братия под землей ходит, Якоб. Мы могли бы друг дружке пригодиться. Вы - нам, а мы - вам, взаимовыгодный обмен. Чо скажешь? - раз уж пришел сюда бес, можно и выгоду свою поискать. О той самой выгоде Лафайет забывал разве что только во сне. Сны же бывшему каторжнику снились разные. Иногда и совсем плохие. Вскакивал в поту да с широко раскрытыми глазами, хватал ртом воздух, по сторонам оглядывался, понимал, что дело прошлое и успокаивался только к утру. Иногда орал или скрипел зубами. Те, кто делили с Валетом постель, частенько пугались. Бывало, что и страшно ругался во сне.

10

Да уж... молодость проходит. Зрелость пролетает. Старость остается.
В колено снова вступило тупой болью. Якоб поскреб ногу над зудящим суставом. Сырость в горле собралась запахом воды и мокрой осевшей пыли. Откашлялся. Провел рукой по ноге вдоль шва, мокрая штанина сохла.
Смешной. Чего серчать-то. Бесы не серчают, они запоминают. Не то чтоб прям справедливость везде должна быть, но себя не обделят никогда.
Каста эгоистов как есть. Впрочем, внизу не работали их законы. Их придумали только для верха. Внизу "бес" в ответе за того, кого ведет. И отвечают зачастую жизнью в прямом смысле слова. Все просто, есть человек, есть проводник. А коли заблудились, то пропадают оба. Говорят, верный признак того, что "бес" заблудился - он начинает травить анекдоты. Якоб как-то проверил на себе. И правда. Понял, что забрел не туда с ходоком, и начал байки из жизни травить. Ходок ржет, а Якоб, пока тот отвлечен, начинает плутать в поисках пути. Когда ходок понял, что что-то не то, Якоб уже дорогу обратно отыскал.
- Эвон...  - протянул. - Бартер предлагаешь. Прям времени-то не теряешь. А где ж ты носил до этого вещички? По воздуху? - посмотрел вверх, хотел увидеть канатную дорогу. - Я как-то не припоминаю, чтоб ты раньше вспоминал об нас. Или кто еще водит? - прищурился, поглядел. Потом улыбнулся. - Шуткую. - Похлопал по руке. - Шуткую я, бартер это справно. Вот только я об тебе слышал, а ты-то обо мне нет. Откуда такое вдруг поверие...то есть - доверие?
Дорога по низу длинная. Узкие соты рук и плеч, тонкие канальцы, ладони - порой, бредешь и час, и два, и три. "Бесы" не таксисты, но внизу, под толщей земли, разговорчивым становится почти каждый третий. Чтобы стук зубов не так слышен был. Особливо когда из звериного топкого нутра канализации доползает по стенам надрывный гуд, проходит сторой, по коже, и убегает вперед.
Поневоле начинаешь болтать, чтобы чувствовать, что живой. Поэтому "бесы" умеют общаться, они почти как доктора. Им рассказывают почти все.

11

- Не носил, а возил, здесь на районе и кое-где еще, - пояснил Валет, но сверх объясняться не стал, махнул рукой.
- Если клювом щелкать, так ничего не будет никогда, поэтому и дорого время. Пока горячо, куем железо, - усмехнулся. Достал смятую пачку, вынул сигарету, перезарядил, привстал чуток, похлопал по карманам, нашел зажигалку, прикурил, затягиваясь с удовольствием.
Дым от сырости был едким и горьким, драл горло, щипал ноздри. Хорошо.
Бандит стал вдруг серьезным, улыбку будто начисто с обожженного лица смыло.
- Доверие? - переспросил чуть тише и совсем другим тоном. - Мне чо-то кажется, что падлюка не будет цветочки собирать, выращивать. Ты вроде человек честный, чего бы не доверять? Не мстил, гадостей не делал, сам пришел. Сказал о пропаже прямо. Чай лопаточки не прешь, покупаешь-меняешь, а? - тронул за плечо, выпуская дым из ноздрей.
Снаружи вроде чуток распогодилось, уже не так лил дождь, но сыростью все равно тянуло.
- Нога болит? - спросил вдруг Валет, глядя на Якоба. - От сырости небось крутит? У меня вот тоже на погоду ломит, проклятая.

Отредактировано Валет Пик (14-09-2009 22:07:42)

12

- А откель ты знаешь, для чего лопатки? - "бес" растянул губы в улыбке. - Мало ли для чего железо годится?
Снаружи дождь стекал каплями с карниза, глухим стуком бился о камни, хлюпал в грязи. Свежий сладкий воздух втекал в горло, плыл вниз, в легкие. Наверху еще бывает чистый воздух.
Эх, вниз бы такой. Взять плошку, набрать туда, закупорить, постучать пальцем по стеклу. Будто бабочке. А потом утащить вниз и там выпустить. И посмотреть, сколько продержится, пока не сгниет под давлением земли. У него-то в комнате всегда было свободнее дышать. Цветы давали немного воздуха, но ели много времени. Впрочем, о них заботится всегда приятно. Перед глазами результат твоей работы. Ты вкладываешь, они отдают. Чистый бартер, почти дружба. И эти не болтают. И не мусорят. И не блудят по рукам. Нет, решительно, лучшие друзья бесов - это цветы. Жалко, не многие из бесов это понимают.
- Годится, - кивнул, дернул плечом, нащупал в кармане какой-то болт. Вытащил, повертел перед глазами, удивленный. Сунул обратно. - А мне какой навар? Что ты можешь дать? - подумал. - Даже не так. А что ты мне взамен?
Хех. Верхние обычно предлагают деньги. Для них это мерило жизни. Мера труда. Иные еду обещают. Уже лучше. Но в сущности - любимый вопрос. Сразу можно очертить круг интересов того, с кем говоришь. Выше головы не прыгнешь, того, что самому неинтересно, не предложишь. Ближнего всегда ровняешь по себе.
- Болит, - согласился, поерзал. - К дождю, после дождя, во время. - перхнул горлом, закашлялся, согнулся и долго рвал горло в кулак. - У нас тоже... того. Работа не золото с брильянтами... Ну так что?

13

- Нормальные люди вещи по назначению используют, - с укоризной заметил Валет.
– Но если ты чудак такой, который носит на голове штаны, а лопаточками садовыми сейфы взламываешь или честным людям черепа пробиваешь, извиняй, не признал, - с этими словами Лафайет снова рассмеялся.
На хитрую улыбку беса изобразил почти точно такую же. На вот, смотри. Тоже так умею, мол.
Эх, подземный народ нынче пошел языкастый. Все бы лясы поточить. Но веселый, так что иногда, как сейчас, душевно да любо-дорого. 
- Какой навар, какой навар, - ворчал хромой. – Вот чуть что – сразу навар, нет среди вас бескорыстия христианского, - бандит беззлобно насмешничал. – Как чо, так отдай Валет мои совочки, а как Валету чо, так чо взамен предложишь. Эх… - вздохнул, прикусил зубами фильтр сигареты. Едкий дым висел сизым облаком во влажном воздухе.
- Хрен тебя знает, чо тебе надо. Хочешь, вон мешок селитры подгоню? А? Тебе нужна селитра к совочкам-то? Хрен его знает, проще договориться на услугу за услугу. Ты мне поможешь чем, я тебе чем помогу. Но если не хочешь, упрашивать не буду. Мы ж с тобой не маленькие, в штаники не серим, пасочки в песочнице не делим. Договорились – да-да, нет-нет, - раскинул руки в стороны, потянулся, сидя на ящике, размял мышцы.
- Да, от ломоты в ногах мазь змеиная помогает. С ядом. Точно тебе говорю. Растирать надо утром и вечером. Не так болит, сам опробовал. Я, бывало, с этой погодой вовсе ходить не мог. А щас вон, почти по барабану.

Отредактировано Валет Пик (14-09-2009 23:14:54)

14

- А ты не охренел ли? - удивился Якоб. - Лопатки, если что, твои ребята сперли, а я их за деньги купил. А ты у меня просишь мою работу выполнить, - незло усмехнулся. - Но так и быть, первый тур бесплатно. За лопатки, - улыбнулся, теперь уже искренне. - Хороший ты мужик, Валет. Правильный, - встал, подобрал с пола какой-то шуруп.  - Я возьму? - запихал в карман.
- Крыса с ней, с силитрой, сам достану. За предложение спасибо, обдумаю. - посмотрел на часы. - Все, пора мне. Твоих по дороге встречу.
Встал, почесался, рюкзак одел.
На улице розово-фиолетовое небо разжижело облаками. Они на глазах распадались на лохмотья, рвались и светились нежным небом в прорехах. С моря доносился крик чаек, чья-то брань, кого-то отчитывали. Угрюмый далекий гул большой воды, шум города. В лицо ударил злой ветер, сразу заныли зубы, как от кулака.
- Ну если что - ты знаешь, как меня искать, - отсалютовал уже на улице.
Вышел месить снова грязь пополам с водой. Брюки, было, высохли, но снова стали темнеть от воды.
По дороге встретил мальцов, забрал свой набор, проверил, все ли на месте, сунув нос в упаковку. Вроде на местах, кое-где правда, захватанное, но Крысак с ним.

>> Канализация

15

- Ага, пятнадцать лет как, - на лице Валета Пик нарисовалась новая широченная улыбка от уха до уха. Наглость – второе счастье. Если бы не наглость он, Жан Лафайет, именовавший себя Валетом, в этом мире не выжил бы.
«Ты тоже хороший мужик, Якоб» - подумал бандит, глядя на беса, поднявшего с пола шуруп. Тю блин, сказал бы, можно было бы килограмм таких отсыпать. Так нет же, таким как бес то ли скромность, то ли гордость не позволяет.
- Свидимся еще. Бывай, - попрощался коротко, по-свойски. Такие прощания лучше всяких поклонов, ужимок и прыжков, принятых у внешних. Простые «Привет» и «Пока», а говорятся так, что на сердце теплеет.
Сигарета плавно переместилась из одного угла рта в другой. Во рту было горько.
За спиной Валета мужики все так же таскали ящики, осталось немного, а он стоял теперь, опираясь рукой на короб двери, подогнув в голени хромую ногу,  и улыбался вслед уходящему бесу.
Скоро вернулся Эрнест, с порога попал под валетову горячую руку, тот не особо церемонясь, взял парня за ухо и потащил в ангар, наподдав хорошего пинка под зад. Наказывать строго настроения не было. Пусть живет пока, радуется молодости своей, коптит небо. Общее небо одно на всех, с акварельными разводами прозрачных облаков.