Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сиена - Дефо

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

За две недели до настоящих событий

Вечер неторопливо входил в свои владения. Лучи низкого солнца окутывали улицы золотистым светом на последок даря и людям свои жаркие объятия. Казалось, стало еще жарче, чем днем. Глухая плотная одежду в таки минуты казалась непроницаемым панцирем коим, в сущности, и являлась. Однако Гаспар решил отсрочить свидание с уютным и прохладным салоном аэромобиля, решив немного прогуляться. Его серый и смурной кабинет время от времени нагонял на мужчину нестерпимую тоску и даже депрессию. Иногда ему хотелось сменить обстановку, сменив серы неприглядные обои на что-то более позитивное и яркое. Но затея всякий раз откладывалась, как только Гаспар приходил на работу и в его руки попадало очередное дело, не терпящее отлагательств.
Сегодня был довольно тяжелый день, полный внезапностей, умственной работы и крови. Все как обычно. Но вместе с тем Дефо не торопился в свою обитель, дабы привести свои мысли в порядок, а телу дать заслуженный отдых, а направился к дому Великого инквизитора. Прежде чем выйти из здания окружной инквизиции, Гаспар предупредил Лоренцо о своем визите и о причине неотложности дела. Не смотря на внерабочее время, Сиена любезно согласился принять Гаспара у себя дома.
Нынешней ночью в порту была задержана группа контрабандистов перевозивших через границы несметное количество наркотических и психотропных веществ. За всю его инквизиторскую карьеру, Гаспар не сталкивался еще с такой дерзкой попыткой перевоза наркотиков и дело было даже не в способе, а в их количестве. Разумеется, Гаспар был просто обязан доложить господину Сиена о составе преступления и о степени его расследования. Вся информация покоилась в большой папке в черном кожаном переплете, которую Дефо нес в своих руках.
Мужчина не спеша брел по кишащим людьми улицам, наслаждаясь приятным солнечным вечером, огибал дома и переулки, с любопытством обывателя рассматривая яркие красочные витрины, которые как будто бы видел впервые, хотя бывал здесь ни один раз.
В назначенное время Гаспар уже стоял у двери замка Великого инквизитора и коротко нажал на кнопку звонка. Раздалась тихая трель, а за дверью послышались быстрые шаги.

2

Замок Корнелия – огромное здание: пять надземных этажей и два подземных, вписанное в парковый комплекс Святого Розария, напичканное всевозможной техникой до отказа, кишащее служащими как муравейник, оснащенное стоянками для автомобилей и аэромобилей, похожее на крепость и имеющее все основания стать таковой, если понадобится,  в лучах заката смотрелось внушительно и отчасти пугающе. Казался кроваво-красным мрамор облицовки, хищно скалились химеры, яркими всполохами искрились купола двух башен. И только цветение и буйная зелень садов  смягчали это гнетущее впечатление.

Господина Дефо ждали. Пока мужчина проходил по парку, ему пришлось пройти целую цепочку контрольных пунктов. Впрочем, Верховного инквизитора Второго округа надолго не задерживали, после проверки необходимых формальностей любезно кланялись, прятали удивленные взгляды, ведь обычно посетители, стремящиеся сюда по тем или иным делам, прибывали с помпой, обязательно в сопровождении телохранителей или секретаря, стараясь как можно ярче продемонстрировать роскошь и… статус.  Облаченный в черное, пеший, с папкой в руках господин Дефо был скорее похож на паломника. Однако, смирение и скромность всегда были в чести у рьяных служителей веры, а потому, Верховного инквизитора Второго округа, после того как доложили о его прибытии господину Сиена, двое охранников любезно проводили во внутренние апартаменты, где Великий Инквизитор Аммона по окончании рабочего дня коротал время за чашкой кофе с бадьяном, коньяком  и сливками.

Государственные дела не обязательно решать в официальной обстановке, к тому же, Сиена не собирался задерживаться в рабочем кабинете допоздна, решив, что проблему Дефо уместно обсудить и в малой гостиной, предназначенной для деловых встреч наедине.  Весьма удобно, что господин Верховный инквизитор Черного лабиринта выбрал пешую прогулку, ибо Лоренцо успел принять душ и переодеться в более удобную для вечерних бесед одежду:  затканную  золотым узором алую парчовую мантию с высоким воротом застегивающимся на две петли, длинную рубашку, не стесняющую движений, облегающие брюки, мягкие, замшевые сапоги на невысоком каблуке. Лицо Великого инквизитора как всегда скрывала полумаска, бархатная на сей раз. Бархатные, в тон маске,  перчатки  защищали руки господина Сиена от какой бы то ни было скверны.

Когда на пороге гостиной, украшенной лепниной и фресками, изображавшими водящих хоровод ангелов, появился господин Дефо, Лоренцо, впрочем, не слишком спешно, поднялся из кресла, приветствуя гостя:
- Добрый вечер, господин Дефо, - и любезно указуя на кресло напротив за небольшим столиком с яшмовой столешницей, добавил, - надеюсь, день Ваш был не слишком утомительным? Выпьете со мной кофе или предпочтете что-либо другое?

3

Убранство дома господина Сиена, несомненно, восхищало своим изяществом и живописными картинами райских кущ, представленные во всевозможных фресках, статуях и статуэтках. Дом в полной мере был отражением духовного благополучия Великого инквизитора и конечно же его статус. Гаспар не видел необходимости в подобных вещах, предпочитая жить в доме, отдаленно напоминающем монастырскую келью, в которой привык жить с юношества. Однако сейчас, проходя по светлым со вкусом обставленным комнатам и коридорам он не мог не отметить для себя, что впечатление о бытности может лишь приукрашивать персону к которой совершается визит. Что там говорить, нырнув в самое нутро замка, он испытал эстетический шок, который, наверное, легко было бы угадать по выражению его лица, если бы не маска, скрывающая его лицо ровно наполовину.
Прислужники провели его в гостиную, в которой его уже ждал Лоренцо, коротая тихий вечер за чашкой ароматного кофе. Обстановка вокруг была более чем домашняя и Гаспар удостоился чести увидеть Великого инквизитора в ином одеянии нежели привычная всем ряса или френч. Однако его руки и лицо были по-прежнему скрыты все теми же аксессуарами – перчатками и полумаской. Даже в собственном доме он не позволял себе излишеств в виде чуточки свободы от, несомненно, всем надоедавшим атрибутам. Возможно, даже слуги никогда не видели его лица…
- Добрый вечер, господин Великий Инквизитор! – Гаспар потрудился поклониться перед Сиена и пожалуй даже ниже чем обычно. Все же просить уедиенции внерабочее время, отрывая мужчину от вполне законного отдыха, было не слишком вежливо, пусть даже по такому серьезному делу как контрабанда.
- Спасибо день был вполне сносным – Гаспар улыбнулся краями губ и, бросив мимолетный взгляд на предложенное ему кресло, добавил – Да, я бы не отказался от чашечки кофе, если вас не затруднит… - После Гаспар присел в стоящее рядом кресло и положил папку на край красно-рыжего столика.
- Я прошу прощения, что потревожил вас в столь поздний час, однако дело не требовало отлагательств. – Прежде чем начать свой обстоятельный рассказа, Дефо просто не мог не выразить свое восхищение Лоренцо убранству замка. В свое время он был лишен подобной роскоши и теперь был ярым поклонником всего прекрасного, что когда-либо было создано человечеством, и даже в коей то мере, жалел о потраченном впустую времени
- У вас чудесный дом – Гаспар обвел гостиную взглядом, на миг задерживая свой взор на предметах искусства и антикварной мебели. Казалось здесь все впитало в себя дух авторов и несомненно, хозяина дома.

4

Лоренцо неопределенно махнул рукой в ответ на извинения Дефо о беспокойстве  в столь поздний час. Если бы Сиена  хотел отменить этот визит, он так и поступил бы, и господину Дефо, несмотря на срочность дела, пришлось бы обождать до утра, а затем явиться ни свет, ни заря пред очи Великого.

Сиена отдал распоряжение, принесли еще один прибор. Слуги поставили на стол чашку, блюдце и маленькую ложечку, сменили кофейник, наполнили молочник, спешно сервировали стол сладостями: засахаренными фруктами, рулетиками из слоенного теста, обсыпанными корицей, абрикосовым джемом в креманках на высоких ножках.  У Великого инквизитора помимо некоторой тщательно скрываемой сентиментальности была еще одна слабость – страсть к сладкому, которую он, нарпотив, нисколько не скрывал. Все же во множестве аскез должен быть хоть какой-то отдых.

Наконец после поклона их оставили наедине.

- Надо отдать должное предыдущим постояльцам этого чудесного замка. Трудами многих из них эти комнаты выглядят именно так. Я лишь позволил себе отреставрировать некоторые покои и часть садовых композиций. Кое-что было в весьма плачевном состоянии, а это не может оставить равнодушным человека, понимающего, что и в окружающей нас красоте скрыт смысл божественного откровения. Так что мои заслуги здесь не велики, господин Дефо, - Великий инквизитор вздохнул. 

Лоренцо теперь сидел, откинувшись на спинку кресла, куда была подложена бархатная, красная подушка, и поглаживал правой рукой резной подлокотник, украшенный плетением лозы и листьев, вырезанных умелой рукой мастера. – Давайте-ка посмотрим, что там у Вас, - Сиена протянул руку, прося подать ему папку с делом. – Надеюсь, Вы принесли хорошие вести? – мягкая, спокойная улыбка.

5

Признаться Гаспар думал, что этот замок остался Лоренцо в наследство от родителей или других не менее зажиточных родственников. Оказалось же Великий инквизитор его приобрел и надо признаться основательно подошел к выбору места своего уединения. Дефо более не стал углубляться в расспросы относительно этого великолепного дома, тем более что сам Лоренцо предпочел не тянуть кота за хвост а перейти непосредственно к делу.
Услышав вопрос Гаспар на секунду замолчал, пытаясь определить для себя плохие то были в папке вести или напротив.
- Не совсем хорошие… Но и не плохие. – Гаспар взял со стола папку и протянул ее Лоренцо. Она была толстая и увесистая, и по видимому содержала в себе довольно много полезной информации.
Гаспар не стал дожидаться пока Сиена откроет дело и сам ознакомиться с сутью сегодняшнего визита, а откашлявшись начал обстоятельный рассказ
- Прошлой ночью в порт прибыл Рефрижератор с большим грузом океанской рыбы. Во время досмотра пограничники обнаружили предоставленные документы на груз фальшивыми или же некорректно заполненными. Кроме того один из матросов был явно в наркотическом опьянении и при личном осмотре его каюте были обнаружены несколько баночек с психотропными веществами, которые при въезде в порт задекларированы не были. Таможня распорядилась вскрыть контейнеры и основательно проверить груз. Обыск дал определенные результаты. В одном из контейнеров, внутри каждый рыбьей тушки обнаружились пакеты с наркотиками. Всего было изъято около восьмидесяти килограмм сильнодействующих наркотиков…
Гаспар замолчал, давая возможность Лоренцо ознакомиться с документами, лежащими в папке. Грузовая и генеральная декларация были порядком измяты с потертыми страницами в тех местах, где стола дата оправки и прибытия судна, а так же количества и состояние груза. Прилагались отчеты таможенной службы и санэпидем станции. Последние же указывали, что перевозимая рыба давно протухла, и служила исключительно контейнерами для перевозки наркотиков. Далее прилагались несколько фотографий, на которых безжизненные рыбьи тельца были вывалены на палубу, а работники таможни вынимали из них туго свернутые пакеты.
Гаспар внимательно смотрел на собеседника, следя за его реакцией, которую сложно было вычислить под плотностью инквизиторской маски. Он не спешил продолжать, давая возможность Великому инквизитору задать интересующие его вопросы.

6

-  Изобретательно, ничего не скажешь, - Сиена покачал головой, листая материалы дела. Опущенные вниз уголки губ выражали некоторое недовольство, но причиной тому был вовсе не господин Дефо, а количество провозимого преступниками груза.  Восемьдесят килограмм – это уже слишком. Слишком крупная партия.

- Вы провели хорошую работу, судя по материалам предоставленного Вами дела, - Лоренцо наконец едва заметно улыбнулся. Собравшиеся было тучи, рассеялись. Грозы так и не случилось. – Я полагаю, надо поощрить работников таможенных служб, а Вас я хотел бы поблагодарить за пристальное внимание к этому вопросу и своевременное информирование. Впредь держите меня в курсе дела.

В документах получателем груза была обозначена некая компания «Калео», занимающаяся оптовыми поставками продуктов в супермаркеты. Сиена задумчиво потер подбородок. Кому могла предназначаться такая большая партия. «Калео» - лишь посредник и это очевидно. Преступная цепочка, как правило, имеет множество звеньев. Расследование – дело не одного дня, и этим придется заниматься господину Верховному инквизитору второго округа. Лоренцо было искренне интересно, как тот решит этот вопрос. Можно было не сомневаться, что в будущем всех ожидают новые кровавые шоу в Сфере, непосредственными участниками которых будут виновные. Однако, вся проблема заключалась в том, что преступные организации практически всегда работали через подставных лиц. Иной раз те и понятия не имели о том, какой на самом деле груз им отправлен. Таких пытать и допрашивать было совершенно бесполезно…

Наконец господин Сиена отложил папку на яшмовый столик, сделал глоток кофе:
- Однако, я хотел бы сделать небольшое замечание, - новая улыбка. – Не переусердствуйте.  Весьма велик риск наказать не тех, кого следует. Аммону не нужны бессмысленные траты.

7

- Разумеется, я буду держать вас в курсе дела – Гаспар еле заметно улыбнулся.
– Сейчас рефрижератор отправлен в доки для дальнейшего осмотра палуб, вся команда задержана и сейчас выдуться допросы. Кажется, они действительно ничего не знают и являются лишь перевозчиками груза. Та компания, название которой числиться в документах… - Гаспар сделал небольшую паузу – Ее не существует. По месту регистрации числиться заброшенный склад. А на номера телефонов вообще не значатся в базе, кроме одного. С ним сейчас работают. Однако, мы сейчас ведем допрос всех членов экипажа, на случай если кто-то что-то знает… - Гаспар говорил так, будто имел ввиду самый обычный допрос с присутствием адвоката и прочих лиц. Конечно же весь экипаж допрашивали с пристрастием используя для этого всевозможные средства. Лоренцо испытывал некоторые опасения за государственную казну, однако Гаспар не видел в этом процессе ничего плохого. Меньше будет посягательств на честь империи.
- Разумеется, все будет в рамках предписанного регламента. Степень виновности определит суд – Дефо опустил взгляд на свою чашку с кофе. Ароматный напиток щекотал рецепторы и возбуждал зверский аппетит. Гаспар ничего не ел с самого утра и немного еды было бы совсем не лишним. Он взял чашку и сделал небольшой глоток. Кофе приятно растеклось по внутренностям, даря ощущение уютного домашнего тепла.
- Расследование займет много времени – Гаспар поставил чашку и снова взглянул на Великого инквизитора. К чему лгать, говоря, что дело будет непременно раскрыто в ближайшие дни, когда они оба знали, что это будет полнейшей ересью. Ни одно дело подобного рода не раскрывались так скоро. В конечном итоге на государственной службе работают люди все же, а не Боги.
– Сейчас проверяются все варианты, кому мог быть адресован этот груз. Но сомнений нет почти никаких, что эти наркотики пошли бы на улицы четвертого округа или же в один из здешних наркопритонов. Мне кажется, самое время решить вопрос о четвертом округе. При всем уважении… мне не понятно, почему Отрубленная голова не подвластен Правительнице? Его уже давно пора вычистить… - Гаспар не гнушался крайних мер. И говоря очистить, он не утрировал и не имел ввиду уборку улиц или наставление жителей Отрубленной головы на путь истинный. Он имел ввиду только одно – смерть.

8

- Я не сомневаюсь, что все процедуры будут проведены Вами с особым тщанием, ведь Вы многократно доказывали свою преданность Империи, Аммону и Праматери, проявляя всю возможную строгость в наказании провинившихся перед лицом закона, - тихо, мягко, легко, - кофейная чашечка маленькая и хрупкая, словно скорлупка, звякнула о блюдце.

За каждым в этом вертепе водились грешки, большие и малые, все надежно скрытые под видом благопристойности. Господин Дефо в данном случае не был исключением. Демонстрируемая им жестокость порой наталкивала Лоренцо на мысль о порочной тяге к садистическим удовольствиям. Четкое следование Предписаниям было лишь прикрытием для многих, с таким тщанием заботившихся о порядке и нравственности. Много лет работая в этой системе, Сиена насмотрелся на тех, у кого чужие мучения вызывали экстатическую дрожь и на тех, кто сам был не прочь пуститься во все тяжкие и пускался, искренне заблуждаясь, будто это остается незамеченным.

Грешки лишь прощались до срока, «своих» грешников до поры до времени не наказывали, но при удобном случае использовали для более тонкого управления, чем обычный удар карающей плети. Сейчас Великий инквизитор Аммона беззастенчиво прямо разглядывал сидевшего перед ним Верховного инквизитора Второго округа. Так скульптор или художник разглядывает модель. Темноволосый мужчина, хорошо сложенный, в чем-то несомненно привлекательный для того, кто может разглядеть за напускной строгостью стремление к запретным удовольствиям.

Лоренцо поднялся из кресла. Зашуршала тяжелая парчовая ткань, мужчина сделал несколько бесшумных и мягких шагов по направлению к Дефо. Упрятанная в бархатную перчатку, крепкая ладонь Лоренцо на мгновение легла на спинку кресла. Сиена чуть заметно наклонился и тихо, очень тихо сказал:
- Мне отрадно слышать о Вашей заботе во благо  Аммона, - в словах отчетливо звучала мягкая, нежная как яд ирония. – Но подумайте сами, куда девать тот человеческий мусор, что изливается из недр Сферы ежегодно? Бонпол? Еще несколько тысяч больных и убогих, которые будут тратить деньги налогоплательщиков. Отрубленная голова существует для того, чтобы граждане Аммона могли спокойно спать и втайне от нас с Вами  наслаждаться запретными радостями. Об этом знают все. Пусть лучше эти грешники творят беззаконие там, иначе у нас будет  намного больше проблем. Мы можем лишь присматривать за процессом издалека. Вот как сейчас… - Лоренцо сделал еще несколько шагов, подошел к окну, нажал кнопку – взлетел вверх щит роллета, открывая вид на тонущий в закатных лучах город.

Красное на красном. Красные одежды, красный закат. Плавное движение, рука, невольно, а может быть нарочно положенная на рукоять кнута, скрытую под тяжелым парчовым одеянием.
- Вам ли не знать о некоторых допущениях, господин Дефо? – произнес Сиена, не оборачиваясь, делая вид, будто выискивает средь бликов алого света что-то для него весьма важное.

9

Великий инквизитор внезапно поднялся со своего места и, обогнув столик, остановился за спиной у Гаспара. Мужчина не обернулся, так и оставшись сидеть на своем месте, замерев и бесцельно глядя в дну точку, а точнее в край стола, схоронившем в себе блики отбрасываемые от источников света. Лоренцо наклонился и заговорил. Тихо будто слова адресовывались только ему, Гаспару и никому больше. Именно сейчас личность Великого инквизитора стала складываться во что-то определенное для Дефо, которому Сиена доселе казался темной лошадкой. Сейчас его персона напоминала ему давно ушедшего в мир иной диктатора, но в отличии от Лоренцо, которому было удобнее терпеть на своей территории этот самый человеческий мусор, предпринял кардинальные меры по очистке дурдомов и улиц от неполноценных для общества людей. Как оказалось, Гаспар не разделял во многом взглядов Лоренцо, и дело даже касалось не только душевнобольных, но и вопроса относительно Отрубленной головы.
Полтора года назад, когда Днфо только вступил в свою должность Верховного инквизитора, в его округе произошел случай, который навсегда врезался в его память, определив его дальнейшие взгляды на многие вещи. В полицейское управление поступила заявка о пропаже четырнадцатилетней девочки. Юная Одри, ушла в школу и не вернулась. Несчастные родители сбились с ног, разыскивая ее по всему району, пока не приняли решение обратиться в полицию. Расследование заняло тринадцать месяцев и в конечном итоге к этому делу были подключены спецслужбы и расследование велось теперь под надзором непосредственно Верховного инквизитора. Поиски не давали результатов, полицейские уже отчаялись найти девочку живой, а убитые горем родители уже заказывали панихиду. Внезапно им улыбнулась удача. Один задержанный во втором округе наркоторговец поведал, что видел маленькую Одри несколько месяцев назад в компании знакомого ему мужчины, который постоянно покупает у него наркотики. По названному адресу тотчас же был послан отряд полиции и карателей. Через некоторое время по телефону Дефо сообщили, что нашли Одри.
Когда же Гаспар прибыл на место, увиденное повергло молодого инквизитора в настоящий шок. Мужчина держал девочку в подвале своего дома на самой окраине Отрубленной головы. Все окна в подвале и доме были заколочены, а дверь, ведущая наверх, крепко закрывалась тяжелыми засовами. В подвале было сыро и холодно. Единственным источником света были лишь несколько свечей. Из убранства только грязный матрас и ведро, очевидно служившее отхожим местом. Девочку он держал на цепи одним концом вбитой в цементный пол. Все это время он морил ее голодом, насиловал и издевался, случая ее с собаками или же просто бил. Ее хрупкое тельце было сплошь покрыто синяками, гематомами и воспаленными ранами, а в утробе ворочался плод – результат садистской и слишком неправдоподобной любви. Ребенок был испуган и затравлен. Она даже не сразу поняла, что теперь свободна. Ее поместили в больницу, а затем в клинику для поддержания душевного равновесия. Несколько раз Гаспар приходил к ней, чтобы выяснить обстоятельства ее пребывания в столь ужасном заключении, но ему так и не удалось ничего выяснить. И самое ужасное, что перед ним сидел уже не четырнадцатилетний ребенок, а полноценная женщина, которая как никто понимала, что не сможет жить с этим грузом под сердцем ни дня. Она убила себя и вместе с собой ненавистного ей ребенка, которого она никогда бы не смогла полюбить, ибо тот являлся для нее воплощением зла и грязной похоти. Прежде чем покончить с собой, она написала письмо, адресованное Гаспару Дефо, в котором изложила во всех подробностях насколько же не сладким был этот год в подвале, в доме на самой окраине Отрубленной головы. Она назвала Гаспар своим другом и извинялась, что своим поступком предрешила их последующие встречи. Гаспар оставил письмо себе, которое стало для него громким напоминанием о том случае и перевернуло с ног на голову все то, во что Гаспар Хотел бы верить и увидеть в каждом человеке без исключения.
Сейчас Лоренцо говорил о том, что такую свалку, как Четвертый округ, очень удобно иметь, давая возможность людям отступить от своих правых мыслей и удариться в блуд. Гаспару было наплевать на всех тех, кто проживал в Отрубленной голове и всех тех, кто добровольно попускается верой и ходит туда за, только им ведомыми, делами. Но ему было не все равно, когда в его округе, или на улицах Амона находят молодое тело убитое наркотиками или когда он смотрит в глаза четырнадцатилетней девочки и видит в них взрослого, раздавленного жизнью человека. В чем они то виноваты?
Сейчас Гаспар невольно вспомнил тот случай и его лицо исказила гримаса недовольства и обиды. Ладони инстинктивно сжались в кулаки, но он так и не обернулся
- Вы не правы! – слова прозвучали громко и уверенно, давая понять, что он действительно так думает и не собирается молчать. – Что вы сделаете, когда та мразь что копится в Отрубленной голове годами, выплеснется на улицы добропорядочного Аммона? Откуда в Вас такая уверенность, что Вы сможете бесконечно сдерживать гнев запертых в трущобах животных? – по интонации было отчетливо слышно, что внутри у Гаспара бушует настоящий вулкан и он с трудом может сдерживать в себе накатившие эмоции. Голос был достаточно ровным, но надрывная нотка в нем ясно просматривалась
- Что вы имеете виду? – внезапный вопрос заставил Гаспар, наконец, обернуться на Лоренцо Сиена, теперь стоящего у окна и рассматривающего вечерние улицы Аммона. Гаспар на секунду даже забыл о своем негодовании, с некоторой опаской ожидая от Лоренцо ответа

10

Голос Дефо заметно подрагивал. Сиена ждал, так выжидает время игрок, чтобы сделать следующий ход. Наконец Лоренцо медленно обернулся. Какое-то время Великий инквизитор молча смотрел на негодующего Дефо. Смотрел спокойно, как всегда с мягкой, отеческой улыбкой. Только взгляд Великого инквизитора был отнюдь не по-отечески холодным. Правая рука все так же лежала на рукояти кнута с металлическим сердечником.

Красный солнечный свет теперь бил в спину мужчины, фигура же казалась темной, словно бы вырезанной в пространстве прямыми четкими линиями.
- Я бы предложил Вам прочесть псалмы для усмирения гнева, - все так же мягко, невесомо, легко. Сиена сделал один шаг вперед.

– Что я сделаю, когда, как Вы выразились… «мразь» четвертого округа выплеснется на улицы Аммона? – Сиена нарочно задал этот вопрос, словно бы предлагая Дефо самому ответить на него.  Улыбка снова сменила оттенок.
Несколько мгновений отведенного на ответ времени. Запах кофе, абрикосового джема, корицы.
Шорох парчи, бархата, кожи и… свернутый в тугое кольцо кнут оказался в руках Лоренцо.
- Я буду убивать, господин Дефо. Согласно Предписаниям.

Сейчас Великий инквизитор стоял в нескольких шагах от Гаспара Дефо, все так же внимательно созерцая его. Изменчивая улыбка. Острый подбородок и губы, глаза – все, что можно рассмотреть на этом всегда надежно спрятанном лице.
- Грехи, - почти шепотом ответил Сиена.

Отредактировано Лоренцо Сиена (15-09-2009 17:50:05)

11

Уходящее солнце щедро плеснуло красным в глаза Дефо. Стоило ему лишь на минуту прикрыть глаза от слепящего света как рядом с Великим инквизитором появилась вторая фигура. Двойник, стоящий напротив раскрытого окна казался залитым кровью с ног до головы. Его лицо практически не читалось, он стоял спиной к свету окруженный сияющим багровым маревом. Просто стоял и смотрел в глаза Дефо, точно повторяя позу Великого инквизитора. Тишину комнаты нарушил гулкий звук тяжелой капли крови, сорвавшейся неизвестно откуда и разбившейся о богатый паркет.  Двойник стоял все так же молча, словно не замечая где он и что происходит вокруг. Тень, начинающаяся у ног двойника, стала осязаемо темной, вязкой, медленно росла, словно тянула свои щупальца к Дефо.

- Грехи, - эхом повторил за инквизитором двойник.

Правда, в его голосе не было обвинения, скорее грусть. Патрес тяжело вздохнул и едва заметно качнулся, делая шаг в сторону Дефо, и опять застыл, словно прислушиваясь к чему то. Они странно смотрелись рядом, Великий инквизитор в расшитой золотом парчовой мантии, готовый нести смерть, и молодой парень в вызывающе распахнутой рубашке, позабывший о том, какой страшной может быть эта самая смерть, согласно предписаниям.

12

Господин Сиена ответил в точности, так как ожидал Гаспар. Убивать согласно Предписанию. Ничего другого он и не мог ответить.
- Так зачем ждать? Почему это не сделать сейчас, тогда сотни невинных жертв преступного мира будут спасены! – Гаспар и, правда желал какого-то спасения. У него были свои представления мира, Возможно, они были утопическими и практически невозможными, но он искренне верил, что день мирового перерождения когда-нибудь настанет. Последнее время он даже стал задумываться, что то, что делается Инквизицией не совсем по-христиански. Получил удар, подставь другую щеку для повторного. Но никто их Инквизиторов и верхушки власти не желал, ни второго удара, ни последующего. Они яростно боролись с противниками, отстаивая свою правоту, свои взгляды, свои побуждения. Этакие рыцари крови, защищавшие честь Империи и непогрешимость Праматери. Гаспар разделял убеждения остальных и действительно думал, что истинный христианин заслуживает похвалы, а преступник заслуживает смерти, которая в теории должна была очистить его душу. И вот как раз сейчас, самое время было доказать свою преданность Аммону, освободив улицы от натиска  отбросов общества.
Мужчина взглянул на Лоренцо, во взгляде которого что-то изменилось. Пожалуй, он никогда не видел его глаза такими непроницаемо-холодными, почти бесчувственными, хотя губы его по-прежнему украшала добрая, будто бы понимающая улыбка. Лучи яркого горячего солнца разбивались о его спину, рассевшись вокруг его силуэта кровавым ореолом. Его фигура неподвижна и красива, как сотни статуй в доме Лоренцо. И внезапно, непостижимо опасна…
- Никто не без греха – Гаспар сказал это спокойно, не отводя взгляда от лица Сиена. Кажется, Великий инквизитор знал, о чем говорит, иначе не поднял бы этот разговор. По этой же причине Гаспар не стал уходить от ответа и тем более врать. Врать Великому инквизитору, все равно, что врать Господу, все равно что врать себе.
- Вы обвиняете меня в чем-то конкретном? – голос стал заметно тише, а взгляд непроизвольно тронул туго свернуты кнут в руке Сиена.
Внезапно что-то переменилось нем. Что-то неуловимое тронуло открытую часть лица и темный, сокрытый в тени маски взгляд. Его призрак, его вечное проклятье навестило его в этот тяжелый, даже ответственный момент. Комната стала немного другой, уже не такой приветливой и уютной как раньше. И тишину… ее разбивали не слова и не удары хлыста, а стук сердца и незримая кровавая капель….

13

- Быть может, еще не время, - глубокий, тихий голос, улыбка Великого инквизитора на мгновение превратилась в усмешку. Четвертый округ это та опасная карта, которую следует доставать из рукава потом, под занавес. Лоренцо, несмотря на жесткое следование догматам, не отличался столь ярой фанатичностью, он был политиком прежде всего, и понимал, что вычистить и подмять под себя все – невозможно.

Впрочем, Сиена не собирался сейчас объяснять это господину Дефо, мечтавшему развернуть полномасштабную борьбу с грехами в Отрубленной голове. «Как же Вы наивны, господин Верховный инквизитор Второго округа». Пока граждане имеют возможность якобы беспрепятственно наслаждаться запретными удовольствиями, баланс удается сохранять. Похоть и грязь сливаются в пасть Отрубленной головы, а не на улицы остального Аммона. Остальное – лишь незначительные исключения из непреложных правил.

Цвет крови. Цвет адского пламени. Сейчас Сиена стоял перед Дефо, опершись левой рукой о яшмовую столешницу, в лучах закатного солнца.

- Вы предлагаете безгрешному бросить в Вас камень? – Лоренцо покачал головой, обогнул столик и подошел к креслу, в котором сидел  Дефо. Отточенным верным и пока еще мягким движением рукоять кнута Великого инквизитора легла на плечо Верховного инквизитора Второго округа. Болезненный нажим на ключицу. Плоть не мрамор, она болезненна, упруга и податлива.
- Обвиняю? – спросил Сиена, едва заметно качнул головой. – Нет, пока еще нет. Но ведь и Вам есть в чем каяться, господин Дефо.

14

- Никто не без греха, - двойник в кои то веки согласился с Гаспаром, недоверчиво покосившись на Великого инквизитора, с его заявлениями о безгрешности.

То, что Сиена коснулся плетью плеча инквизитора двойнику ужасно не понравилось. Для него как и всегда плеть была не символом власти, а источником боли и орудием убийства. Покушение на родного упыря он воспринял как угрозу себе. И потом, если иной раз и хотелось вцепиться в эту мрачную морду, так исключительно самому, этого он бы никому не уступил, явись перед ним хоть Господь бог.

Обстановка в комнате ему не нравилось, ощущение некой угрозы, настороженности и неискренности затопило его целиком.
«Зачем мы здесь? Зачем все это?»

В кои то веки он чувствовал себя не в своей тарелке, а двойника вообще было сложно чем-то смутить. Да, находясь в аскетичных комнатах Дефо, он готов был издеваться над ними сколько угодно. Но роскошь и изящество этого дома были ему неприятны, чужды. И эти двое ему не нравились, и их разговор. Он привык к тому, что в разговоре с другими Гаспар его игнорировал, и точно знал, что тот его видит, но сегодня это особенно раздражало. Сейчас бы разнести здесь все, что бы брызнули в разные стороны осколки дорогих ваз, расплескивая воду и подвядшие цветы, движением руки сметнуть со стола хрупкий фарфор, что бы на полу перемешались приторные до отвращения сладости. Руки чесались плеснуть бензином на тяжелые портьеры и чиркнуть спичкой, что бы прописанные на фресках ангелы задохнулись от копоти. Двойник тряхнул головой, отгоняя надвигающееся безумие.

Отредактировано Ад Патрес (15-09-2009 20:06:42)

15

Двойник был здесь, стоял совсем рядом с Лоренцо и полностью копировал его положение. И если Великий инквизитор сейчас был похож на божество, озаренное ярким оранжевым светом, то Ад Патрес на его жалкую пародию. Но вместе с тем он казался и не менее загадочным
Разговор о Четвертом округе был внезапно закрыт. Лоренцо ответил на вопрос Гаспара и в конце своего ответа поставил жирную точку. Это дали понять не слова а скорее интонация и то о чем мужчина внезапно заговорил. Вопрос греховности Верховного инквизитора по видимому заботил его гораздо больше чем никому не нужный Четвертый округ.
- Вы предлагаете безгрешному бросить в Вас камень? – слова будто бы эхом прокатились в голове и звучали с упреком или же Дефо этот только показалось
- Да. Если так будет угодно… - кажется, был брошен вызов. Гаспар и сам не ожидал от себя такой дерзости. Это все равно, что Деве Марии заявить, что та забеременела не от святого духа, а в результате грязного прелюбодеяния. Дефо мог так разговаривать с кем угодно, если этого требовала ситуация, но он никогда себе этого не позволял, находясь в контакте с Лоренцо Сиена. Ему даже в голову не приходила эта непостижимая мысль. Сейчас он чувствовал опасность и реагировал на это состояние своеобразно, все равно, что еж, выставляя свои колючки.
Великий инквизитор подошел, совсем близко. Его присутствие можно было определить даже не смотря в его сторону. Гаспар чувствовал его близость всеми фибрами своего наглухо спрятанного тела. На его плече легла рукоять кнута, сначала легко, практически невесомо, будто прикосновение давнего приятеля. Затем ее прикосновение стало ощутимым даже болезненным. Толстая витая ручка впилась в ключицу, заставляя тело содрогнуться от укола боли, а лицо Гаспара исказиться
- есть – тихо признался Гаспар, потупив взгляд – Все, что за мной числиться я отдам сполна и ровно в таком количестве, сколько потребуется чтобы искупить свою вину… когда придет мое время – разумеется, он не собирался исповедоваться перед Лоренцо. Это бы означало для него добровольно подписать свой смертный приговор. Он никогда никому не рассказывал о своих грешках и правда была в том что ему было безумно стыдно и страшно, что его вторая жизнь выйдет на всеобщее обозрение. Он как и все боялся смерти, а в последнее время особенно. Ни одна живая душа не знала что твориться в душе Дефо и как он сильно желал облегчить свою душу, скинув с плечей ту ношу что вынужден носить. Но рассказать он не мог, просить прощения кроме как у Господа он не мог.
Его взгляд медленно скатился вниз. Ему был неприятен этот разговор и он был бы рад закончить его, откланяться и уйти, но не смел. Просто не имел такого права. Кажется, его Темный двойник тоже чувствовал себя здесь и сейчас очень неуютно. Он спрашивал, зачем они здесь и недоверчиво озирался. Сейчас он был похож на пугливого щенка, попавшего во вражескую среду. Захотелось взять его на руки и унести домой.

Отредактировано Гаспар Дефо (15-09-2009 20:31:24)

16

Заходящее солнце щедро расплескивало позолоту, кармин и охру. Свет дробился на множество оттенков отражаясь на различных поверхностях, делая узоры лепнины четче, а тени чернее. Время в малой гостиной будто бы остановилось, снаружи не доносилось ни звука. Иной раз нет вкуса слаще, чем вкус власти, нет чувства приятнее, чем ощущение полного контроля. Безгрешных здесь и правда не было. Одним были свойственны грехи плоти, другим – духа. Грехами Лоренцо Сиена были любовь к власти и фарисейство.

Сейчас Великий инквизитор переступил черту сдержанности, нарочно вынуждая Дефо подчиниться. Он не убрал кнут, напротив, жесткая, оплетенная прекрасно выделанной кожей рукоять, что всегда так удобно ложилась в ладонь, все еще давила на ключицу Верховного инквизитора Второго округа, не позволяя тому шевелиться. Сиена провел медленно по ключице, остановился там, где должна быть яремная впадина, надавил, и переложил кнут на другое плечо, словно бы рисовал вокруг шеи Дефо невидимую петлю. Каждое прикосновение было четким, хорошо рассчитанным и болезненным.

Дерзость. Гордость. Эти проявления были приятным дополнением к внезапно разыгравшейся сцене пока еще мягкого принуждения к полному повиновению и смирению. Когда Дефо тихо произнес слова о том, что он готов покаяться перед Господом во всех своих грехах, Сиена вновь улыбнулся. Теперь это была улыбка якобы тронутого до глубины души человека, почти потрясенного услышанными словами и внезапно проявленной добродетелью. Ледяной гнев сменился на прохладную милость.

Хватка ослабла, рукоять кнута медленно, шелестя по черной ткани одежд, была убрана с плеча Верховного инквизитора. 
- Думаю, вам предоставится таковая возможность, - произнес Сиена, глядя сверху вниз на склонившего голову Дефо. – Надеюсь, вы часто исповедуетесь. Христианский долг велит нам прощать ошибки, а потому я прощаю Вашу внезапную дерзость, Гаспар, - Лоренцо нарочно назвал инквизитора по имени, тем самым еще раз давая понять разницу статусов. Рука, затянутая в бархат перчатки едва коснулась головы мужчины, когда Сиена даровал свое прощение вместе с безмолвным благословением.

17

Гаспар был в растерянности.  Для него было загадкой, каким образом тихая светская беседе за чашкой кофе переросла в противостояние. Ощущая на себе гнет внезапно разросшейся тихой и ледяной ненависти господина Сиена, сосредоточенной в карающем оружии легшим болезненной ношей на его плече, Гаспар прокручивал в мыслях весь разговор между ним и Лоренцо, пытаясь вычислить в каком именно месте он совершил роковую ошибку, вставив в свою обстоятельную речь лишнее слово. Он не находил ответа, как не мог понять сейчас мотивы Лоренцо, которого как будто бы подменили. Еще десять минут назад этот мужчина лучился добром и пониманием, а сейчас его персона представляла собой кусок льда. Дефо прежде не доводилось видеть в Лоренцо эту черту его характера, сейчас он был полной противоположностью того человека, которого все привыкли видеть каждодневно.
Рукоять кнута между тем все сильнее давила, казалось что уже боль эту терпеть было невозможно, но Гаспар стоически сносил ее, сжав зубы, хотя желание сбросить руку Сиена с каждой секундой росло в геометрической прогрессии. Рукоять кнута переместилась, спустилась чуть ниже, не изменив при этом давления, затем чуть в сторону и к другому плечу, очерчивая на шее Дефо незримую петлю. Сердце внезапно подскочило в груди и куда-то понеслось. Кажется, что и воздуха в комнате стало намного меньше, дышать стало трудно, почти болезненно. Ситуация между тем стала походить на какой-то фарс или даже розыгрыш. Верховному инквизитору еще никогда не давали так открыто понять что его персона в сущности ничем не отличается от прочих, а его статус не более чем короткая формулировка в документе о назначении.
Давление спало и Великий заговорил о прощении. Прощении за дерзость, которая была здесь явно не уместна. Но Гаспар так не считал, не сейчас. Он поднял голову и взглянул в лицо Великому инквизитору. Хоть и лицо было скрыто за маской, а губы застыли, будто в ее продолжение, отношение к происходящему можно было прочесть по глазам Дефо. Темные, почти черные глаза смотрел в лицо Лоренцо прямолинейно с немым вопросом во взгляде -  «Что дальше Великий инквизитор? Велите казнить или помиловать?» Края маски отбрасывали тени и оттого глазницы казались полностью затемненными и в этом мраке удобно расположились страх и нерешительность, которые сковали Дефо стальными кандалами по рукам и ногам. Он не мог и пошевелиться, как не мог произнести и слова…

18

То, что Гаспар согласился с наличием грехов, двойника не удивило. Наверно он и правда знал того больше чем кто либо другой. И все его тайные и явные грехи, и желания, воплощению которых иной раз был свидетелем.

- Придет время, - прошептал двойник, повторяя за инквизитором. Ведь случится так, что Дефо не станет. Представить сложно, но рано или поздно это произойдет. Хоть и ненавидел он его с завидной периодичностью, трепал нервы и выматывал душу, никогда не желал инквизитору участи жертв Сферы. Наверно знал, необъяснимо предчувствовал, что в любом случае будет с Дефо до конца.

Противостояние двух инквизиторов его нервировало. Он неотрывно следил, как скользит плеть по шее Гаспара Дефо. Двойник сглотнув замер, странно, но сейчас он четко ощущал все, словно это на его шее затягивалась петля, даже дышать стало тяжело. Оставалось только подивиться выдержке инквизитора, Патрес бы давно в драку полез, на редкость несдержанный призрак Верховному попался, вот ведь не повезло. Для него всегда было важнее сначала действовать, а потом думать. Молчаливое выжидание сводило с ума.

Между тем гроза похоже миновала, губы Великого инквизитора тронула снисходительная, как показалось двойнику улыбка. Дефо сидел неподвижно, глядя прямо в глаза Сиене.
- Вашество, он исповедуется, покается, все как положено, чес-слово! Я прослежу, - похоже двойник вернулся в привычное шутовское состояние, то ли издеваясь, то ли пытаясь разрядить обстановку, обращаясь к тому, для кого он не существует.

19

Так ученый энтомолог разглядывает понравившееся ему насекомое. Сиена не отходил и не приближался. Застыв в неподвижности, Великий инквизитор долго смотрел в широко раскрытые глаза Дефо – два темных омута, молчал. Эмоции – это то, что более всего привлекало господина Сиена  в подобного рода «диспутах». Разнообразные в своих проявлениях, похожие на ароматы, такие яркие – обычные человеческие чувства, элементарные реакции, от страха и ненависти до всеобъемлющей любви и экстатических откровений. Он любил пробовать их на вкус, как изысканное лакомство, сладости.

Алый и золотой сменились пурпуром. В комнате заметно потемнело. Солнце опустилось ниже, словно бы стыдливо прятало свой лик.
- Гордыня – страшный грех, господин Дефо, - уже привычно мягким тоном, с нежнейшей из улыбок произнес Сиена. Рукоять кнута напоследок уперлась в середину груди Верховного инквизитора, затем Лоренцо отошел.

Какой прекрасный вышел бы из этого человека великомученик.

Постепенно гнев отступил. Так, волна, набежавшая на берег, с шипением отходит назад, шевеля гальку, перебирая мелкие прибрежные камни. Сиена убрал кнут под полу длинного, тяжелого парчового одеяния, надежно закрепив его на перевязи. Будто бы ничего и не было, вернулся обратно в кресло, предварительно поправив подушечку алого бархата для удобства спины. Кофе остыл, а потому Великий инквизитор позвал слуг, чтобы сменили молочник и кофейник. Зажгли несколько свечей.
- Если Вы не возражаете, я оставлю материалы дела, чтобы с ними ознакомились мои специалисты. Скажите, какая помощь в том вопросе Вам необходима сейчас? – все произошедшее несколькими минутами ранее, после этих слов тем более казалось сном, каким-то странным ответвлением реальности.

20

Давление спало, Великий инквизитор позвал слуг дабы те заменили кофейник и молочник и снова сел на свое место. Вот так вот просто, будто бы ничего и не было. Он заговорил о делах, все так же непринужденно улыбаясь, как и раньше доброй отеческой улыбкой.  Гаспар на секунду даже засомневался, был ли инцидент на самом деле, или же его обрисовала во всех красках его больная фантазия. Может быть его темный двойник? Гаспар взглянул на своего призрака, для Лоренцо же куда-то в пустоту будто бы видел в ней что-то вполне конкретное и особенное. Нет, двойник здесь не при чем, он на столько же находился в недоумении насколько и сам Верховный инквизитор.
Кажется, Сиена задал вопрос, но Дефо его услышал не сразу. Лишь через несколько секунд, развернулся к нему лицом потирая пальцами грудную клетку, в смятении будто бы только что очнулся ото сна
- Помощь? – Гаспар попытался собраться с мыслями и вспомнить о чем они говорили несколько минут назад. Ах да, о контрабанде. Сейчас Гаспар даже не знал что и ответить. Он пришел сегодня к Великому инквизитору, дабы не только ввести его в курс дела, но и обговорить возможность вовлечения под контроль Инквизиции четвертого округа. Но Лоренцо Сиена не поддержал эту идею, срубив ее на корню. Более Гаспару было нечего добавить. Люди работают, финансирование служб постоянное и сейчас Великий инквизитор вряд ли мог чем-то помочь в расследовании этого случая.
- Нет, пожалуй, ничего… Дело можете оставить себе, но мне придется заехать за ним…. Оно еще не закрыто… - Мужчина говорил, но сам он отсутствовал в этой комнате. Все его внимание было сосредоточено только на своих собственных мыслях и ощущениях. У Дефо моментально разболелась голова. Он поднял руку, чтобы потереть пальцами переносицу, но не сумел, наткнувшись на злополучную маску, которую, к слову, он очень не любил. Невероятно сильно захотелось снять ее. Гаспар никогда не понимал для чего нужны эти атрибуты. Просто так «для красоты», чтобы простые человеческие эмоции не были видны окружающим? Внезапно мужчина понял, как же он устал. Устал скрываться, прятаться. Постоянно бояться разоблачения и смерти.
«Может рассказать все? А там, будь что будет?» - мимолетом вспыхнуло в голове а затем угасло, сменившись «Нет, не в коем случае!» Гаспар слишком хорошо знал, что делают в стенах Сферы с такими грешниками как он.
- Прошу извинить меня, господин Великий инквизитор. Я не должен был разговаривать с вами в подобном тоне – Сейчас он не мог найти себе оправдание и даже не верил, что вообще мог позволить эмоциям заменить здравый смысл…