Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Картер - Диксон

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

время действия: за пару дней до взрыва в Бонполе.

место действия: квартира Картера.

Что поделать, денег у Картера никогда не водилось вдоволь, а нынешняя его работа предполагала периодическую передислокацию ради душевного спокойствия. Эту квартиру Лотар снял почти полгода назад, сразу после облавы на сектантов.
Полуподвальное помещение дома, построенного еще в прошлом веке, если не раньше. Узкие, засиженные мухами, окна под потолком, выходящие на давно заброшенный и поросший сорняками, газон. Обшарпанные стены с кое-где порванными обоями, не раз терпевшими потоп. несколько ламп дневного света, всегда исправно работающие, благодаря стараниям теперешнего жильца. Вместо платяного шкафа – несколько железных крюков, вбитых прямо в стену, и полка над ними. Довольно новый диван в углу, рядом две тумбочки: на одной ноутбук, провода, иногда валяется видеокамера или какой другой гаджет, вторая заставлена полупустыми стаканами с высохшими остатками кофе, обертками от чипсов и сэндвичей, пакетами из под еды быстрого приготовления. Кухни квартира не имеет, холодильник стоит недалеко от кровати, на него поставлена микроволновая печь. Стулья в квартире заменяют четыре забавных пуфика, сделанных в том же стиле, что и диван, и жутко контрастирующих с грязным дешевым линолеумом, которым покрыт пол. Дверь в совмещенный санузел располагается неподалеку от железной входной двери. Сам санузел представляет собой истинное произведения стиля арт-хаус: отбитый кафель на стенах, потрескавшаяся ванная, явно готовая стать антиквариатом, унитаз без крышки на сливном бачке.
Картер откровенно не любил эту квартиру, стараясь находиться в ней только по необходимости. Он давно уже подыскал себе несколько более приятных телу вариантов, теперь осталось только найти денег на их оплату.

2

Звонок Лотара не удивил. Они часто созванивались. За долгое время Аллен привык к его присутствию. Молчаливому , не напрягающему присутствию. За долгое время привык к самому Лотару. Привык видеть в нем безликий предмет. Когда-то этот предмет был человеком – юнцом, который учился в семинарии и с удовольствием занимался в спортзале. Что тогда произошло Аллен не помнил. Слишком много учеников прошло через его руки. То ли парень сам ушел, то ли его выгнали, устав терпеть невозможный характер, но он не доучившись, покинул семинарию.
А теперь это сформировавшийся молодой мужчина 28 лет, приставленный к нему охранником. То есть полученный по наследству от умершего друга.
Аллен не сразу его вспомнил. Пришлось Лотару обмолвиться парой слов. Тогда память с трудом выдала события почти десятилетней (или больше? А может быть меньше?) давности.
Аллен брал сего с собой тогда, когда встречался с не слишком приятными людьми, не заслуживающими доверия. В других случаях он предпочитал одиночество. Физически выносливый, сильный, тренированный организм никогда не давал сбоев, отличная реакция и кто знает насколько быстрее охраняемый отреагирует на события в случае опасности.
Но паренек был. Был и все. Шофером, дополнительными глазами, крепкой парой рук и быстрой парой ног.  И надежный.
Так что в трущобы четвертого округа Аллен ехал не имея в мыслях ничего подозрительного. Если есть важная информация и ею нужно поделиться, то лучшего места чем трущобы Отрубленной головы не сыскать.
В восемь вечера в квартале шумно, людно и опасно. Аллен предусмотрительно надел потертые джинсы, старый свитер неопределенно-выцветшего табачного оттенка  и разбитые военные ботинки. Справа на ремне джинсов прикреплена свернутая в моток гибкая кожаная плетка, сверху она надежно прикрыта свитером. С этим предметом Аллен привык не расставаться вот уже долгие двадцать один год.
Вкупе с небритостью физиономии (ничего не мог поделать, во время августовских каникул семинаристов позволял себе послабление и пользовался станком раз в два дня, а не каждый день).
Квартиру отыскать удалось сразу. Еще мальчишкой Аллен излазил с приятелями – такими же семинаристами. как он, все что мог. Тайные прогулки в запретные места лучше всего горячили мальчишеское любопытство.
Поэтому теперь он шел уверенно и также уверенно свернул в нужный переулок. Достал мобильник и сделал дозвон. Длинные гудки вызова должны предупредить хозяина.
Подойдя, ногой уверено распахнул дверь. И негромко позвал.
- Лотар?

Отредактировано Аллен Диксон (25-09-2009 08:15:10)

3

Ожидание выматывало всегда, при чем выматывало невыносимо, даже когда Лот стоял с закаменевшим лицом, уставившись в окно. Одно из них выходило на дорогу, и парень увидел знакомые военные ботинки еще до того, как на мобильнике заиграла особая мелодия, определяющая вызывающий контакт. Картер отпер дверь, и в последний раз шумно выдохнул что бы собраться с духом, отошел к холодильнику, выудив из его недр пару бутылок пива. Он всегда предпочитал бить сходу в кость, но в этой ситуации действовать с места в карьер определенно не стоило.
Смахнув с тумбочки остатки своего обеда прямо на пол, Лотар водрузил на нее пиво и поднял с дивана почти целую пачку чипсов.
- Вечера, учитель, - кивнул он входящему Диксону. Обращение было до того привычным, что казалось, такое положение вещей было всегда и останется таким же незыблемым. За все время учебы в семинарии, Аллен был пожалуй единственным преподавателем, который не требовал от Лотара больше, чем этот семинарист-раздолбай мог выполнить. Впрочем, и как начальник он оказался не хуже, разве что относился к своему охраннику так же, как запасной увесистой дубинке за спиной. До определенных пор Картера это устраивало. Практически до вчерашнего дня. Но уже не сегодня.
- Извините, что отвлек вас от ваших важных дел сегодня, - Лотар хмыкнул, открывая крышку ноутбука, и быстро щелкая пальцами по клавишам, - просто мне очень хотелось вам показать кое что … видео … ну, его неплохо смотреть под пиво.
Картер неловко улыбнулся, жестом предлагая Диксону присесть, а сам направился к двери, что бы вновь закрыть ее на замок.
- Много времени я у вас не отниму, я думаю. Тут материала конечно часа на три, но думаю вы все оцените с самого начала.
Лотар вновь вернулся на диван, нажал кнопку play, и взяв одну из бутылок, протянул ее Диксону, с немного натянутой улыбкой. Твою за ногу, ему показалось, или пальцы и впрямь дрогнули?

4

На оценку эстетического вкуса своего охранник а и бывшего неудавшегося семинариста ушло секунд тридцать. Обшарпанная квартира привлекла внимание лишь тем, что Аллен отметил расположение мебели, окон и входов-выходов.
Впрочем претензия на комфорт вполне удачно заявила о себе новенькой мягкой мебелью.
Новенький диван и пуфики словно брезгливо поджимали свои пухлые бока и ножки.
Аллен сел на диван следуя предложению, но удивился, когда хозяин вместо того, чтобы приступить сразу к разговору о срочности и приватности которого  было с казано по телефону, вдруг предложил пиво и включил ноутбук, обещая какое-то видео.
Ну что ж. Скорее всего видео содержит что-то важное.
Странно, но Аллену показалось, что Лотар волнуется. Он пристально взглянул на своего охранника, взял бутылку и… Пальцы Лотара дрожали. Пальцы Аллена перехватили холодное стеклянное горлышко и случайно коснулись теплой кожи руки охранника.
В этот же момент на лице Аллена появилась улыбка. Та улыбка, которая появляется на лице человека почувствовавшего фальшь, опасность и загадку. Улыбку человека, почувствовавшего первый разлив порции адреналина в крови.
Лотар вознамерился изобразить коробку с сюрпризом. Пусть.
Аллен глянул на экран. Начало записи. Прежде всего, стоило отметить, что она сделана миниатюрной скрытой камерой.

Замелькали знакомые лица офитов, мелькнуло лицо Давида, казненного шесть месяцев назад, затем Николаса, как всегда яркого, обаятельного, в этой записи невозможно сексуального, но тоже шесть месяцев, как мертвого. Полгода назад Аллен около недели не мог прийти в себя и принять факт трагической смерти этого человека и еще нескольких. А здесь он живой, улыбается. Никто не видит камеры,  все участники тайной съемки заняты другим, намного более увлекательным делом. Губы тянутся к губам, изгибы обнаженных тел, блестящая плоть подрагивает, тонкая ниточка пота течет меж крыльев лопаток и прокладывает себе дорожку по мускулистой спине. Белоснежная шалая улыбка и губы захватывают в поцелуй губы. Стоны, шорох, вскрики и приглушенные шлепки тела о тело.

Аллен свернул крышку с бутылки пива и неторопливо отхлебнул. Он вознамерился до конца смотреть то, что поставил ему охранник, а затем послушать, что он намерен сказать.
Хотя он уже мог предполагать, на задворках сознания появилась мысль, царапалась, скулила, просила впустить ее, подать голос и всласть залиться разоблачительным лаем.
Аллен не пускал. Он хотел слышать сам. Он хотел видеть глаза, улавливать тембр голоса и наблюдать движения тела человека, пригласившего его сегодня в дом.

5

Передав бутылку, Лотар почти отдернул руку, улыбнувшись Диксону в ответ. Связно выстроившаяся в голове еще пол часа назад, речь расползалась по швам, теряя слова и уверенность. Учитель был слишком спокоен, может быть не понимая того, что происходит, может быть просто не показывая виду. Картер взял свою бутылку и рассеянно повертел ее, не открывая. Пора было брать себя в руки, иначе он провалит весь свой гениальный замысел, а судя по разворачивающемуся на экране действу, отступать было уже поздно.

Подергивающиеся нечеткие кадры, снятые непрофессиональной дешевой камерой, однако же запечатлевшие лица достаточно отчетливо, как и жесты, и движения даже в помещении с интимно притушенным светом.
- Иди к нам, чего мнешься у порога? – мелькнувшее на весь экран лицо рыжего веснушчатого Мартина и его белоснежная улыбка во все тридцать два, и через минуту чья-то рука увлекает его в глубь импровизированной сцены.
Лица, улыбающиеся и напряженные, тела, извивающиеся и переплетенные друг с другом. Камера движется, невидимый оператор проходит дальше, словно ищет кого-то, продолжая выхватывать из полумрака образы. Фигура Диксона всплывает в кадре, спиной к зрителю. Зрелое тело, отлично держащее форму, изгиб напряженной спины с рельефом мышц на плечах, очертание ягодиц двигающихся бедер и крепкие руки, прочно удерживающие парнишку, извивающегося под ним. Тот привязан за руки к ножке кровати брючным ремнем, от чего его руки неестественно заломаны за голову, а сама голова свешивается с кровати, ноги привязаны к концам чьей-то трости, и благодаря этому разведены достаточно широко, а по груди бегают язычки пламени, очевидно по дорожкам коньяка, бутылка из-под которого стоит здесь же рядом, на полу. Аллен разворачивается лицом в камеру и что-то говорит, но слова его почти не различимы за воплями парня.

- Ник просил снять в свое время … ну только для него, что бы никто не видел… а я так и не успел передать …
В повисшую паузу снова ворвался вопль с экрана и Картер предпочел убавить звук. Откровенно говоря он не испытывал ностальгии по погибшим полгода назад товарищам, предпочитая беречь свою задницу в первую очередь. Видео он на самом деле снял по просьбе одного из участников оргии, и после облав долгое время хранил его, как свой единственный щит против инквизиции. если судьба и его толкнет в их лапы.
- Вы фотогеничны, учитель, - парень наконец открыл свое пиво и сделал глоток, правда по большей части что бы промочить пересыхающее от волнения горло, - и очень узнаваемы. Зуб даю, что вас тут узнают и соратники, и ученики … и … инквизиторы там разные …
Лотар поднялся и сделал пару шагов вдоль дивана, обдумывая свои следующие слова.
- Но ведь вам совсем не надо, что бы вас узнавали на видео, верно? Особенно на таком …

6

- Зачем же убавил?  Эти звуки заводят. Особенно стоны Николаса.
Аллен все так же сидел на диване, согнутой в локте рукой опираясь в бедро, держа в другой бутылку и иногда отпивая холодного пива. Бутылка пустела быстро.
Аллен снизу вверх разглядывал лицо своего охранника, словно заново узнавал. Так смотрят на предмет, который вдруг ожил и начал ходить. С любопытством, оценивающе с некоторым вполне понятным удивлением и интересом.
- А как ты думаешь, почему инквизиторы в трех округах носят маски на все лицо?
В это время на экране снова мелькнуло его лицо в профиль.
- Я рискую многим. И прежде всего жизнью своей и людей, мне доверившихся.
Аллен хлебнул пива и немного помолчал, отдаваясь каим-то своим мыслям, затем снова негромко заговорил.
- Я ожидал чего-то подобного. Люди слабы и падки на грехи. Ты самый дисциплинированный исполнитель воли змея, в силу которого так верят бедные офиты. Но тебя Зверь не спасет.
Улыбка блеснула меж губ и снова пропала. Аллен с затаенной усталой насмешкой на лице глянул на охранника, допил пиво, поднялся с дивана и немного рассеянно огляделся вокруг,  не зная куда поставить опустевшую стеклянную бутылку. Шагул было к столу чуть вбок влево, старясь миновать стоящего на пути Лотара, но под ботинками хрустнули осколки стекла разбитого стакана и блюдца, слабо шуршанул пакет из-под каких-то не то сухих завтраков, не то чипсов. Пришлось остановиться:
- Бардак у тебя…  даже не знаю куда это деть, - пробормотал под нос, повертел пустую бутылку в руках и вопросительно глянул на Лотара, - ты же не будешь против, если я просто…
Фраза закончилась тем, что  бутылка крепко перехваченная за горлышко в казалось бы расслабленной опущенной вниз правой руке, резким быстрым движением снизу вверх метнулась и толстое донышко углом приложилось ровно в висок Лотара. Бутылка разлетелась вдребезги, только обломанное с острыми краями горлышко осталось в руке Аллена, осколки остаточным движением скользнули от виска по щеке и к губам, рассекая щеку до верхней губы наглого красивого лица хозяина лачуги.
Оглушить и привести в замешательство лучшее средство, но после этого есть в запасе всего доли секунды, чтобы уже с разворота, следующим в едином ансамбле  за первым ударом  движением удобно приложить кулаком в незащищенную гортань, целясь в горло, но зная, что траектория пройдет чуть в сторону и поэтому костяшки пальцев зацепят хрупкие колечки трахеи и лишат не только возможности ориентироваться, но и дышать некоторое время.

7

Учитель держался на удивление хорошо, даже пожалуй слишком хорошо. Впрочем встать во главе подобной организации мог только человек с железными нервами. Лотар хмыкнул, вспоминая, что сейчас он должен сказать по плану, как осторожно навести Диксона на мысль о том, что запись может быть не одна, о том что она может быть разослана, но может быть и возвращена за определенное вознаграждение. Картер всегда был косноязычен и со складным выражением своих мыслей у него не получалось, хотя порой хотелось толкнуть эффектную речь или сказать фразу с особым смыслом. Вот примерно как сейчас учитель выдал про Зверя.
Лотар сделал глоток пива, что бы вновь промочить горло, прежде чем он расскажет Диксону, что от него хочет. Бутылка обрушилась на висок неожиданно. Когда ты привык защищать кого-то своим телом от опасностей, ты по умолчанию считаешь его слабым и неспособным постоять за себя физически. Когда этот человек постоянно в момент опасности находиться за твоей спиной, ты не ожидаешь от него удара с тылу. Странно, действительно странно было думать, что в теперешней ситуации все останется по прежнему, но от привычек трудно избавляться.
От удара в висок потемнело в глазах, порез, легший на щеку Лотар не почувствовал сразу в отличии от последующего удара в горло. Бутылка выпала из рук, одной рукой Картер схватился за горло, ртом, как рыба, ловя кончившийся вдруг воздух, другой, вслепую, вцепился в свитер Диксона, с трудом удерживая себя в сознании, стараясь не отключаться, согнувшись почти по полам и теряя ориентацию в пространстве. Очень не хотелось падать, слишком трудно обороняться, когда ты уже лежишь. Вот только почему его позиция так быстро перешла в оборону? Где-то промелькнула мысль, что все идет не по плану, совсем не по плану …

8

- Вот так… аккуратнее… – Аллен перехватил, выскользнувшую из пальцев Лотара бутылку и прибавил ею удар по затылку, чтобы погрузить его в плавающее пограничное состояние. Бурной волной выплеснулось недопитое пиво на затылок, на лицо. Кровь из раны смешалась с янтарным хмельным солодом и раскрасило лицо причудливым узором.
Толкнул на диван и выдернув из гнезд шнуры от ноута связал руки за спиной, перевалил на спину в неудобное для тела положение. Проехался пораненной щекой по обивке дивана, пачкая светлую ткань красными пятнами крови.
Это не взволновало Аллена. Ему нужно было решить сейчас, как поступить дальше.
Прежде всего он еще раз осмотрел комнату и прокрутил произошедшие только что события. С улицы в окно, через грязные стекла которого едва пробивался свет ничего увидеть было нельзя. Свет в комнате они не включали. Снаружи никто бы не увидел. Входную дверь предусмотрительно закрыл сам хозяин. Шума не было. Все произошло быстро и тихо.
На все это мысленное сопоставление не заняло много времени. Меж тем Диксон его и не собирался терять обойдя всю квартиру и обследовав каждый ее сантиметр.
Прослушки и потаенных видеокамер не нашел.
Впрочем эту квартиру можно было и спалить потом. Аллен вернулся в комнату и посмотрел на все еще лежащего без движения Лотара.
Спалить вместе  с телом хозяина.
Жаль, что этого нельзя сделать. Придется сохранить жизнь до тех пор пока не выяснит нудный, но совершенно закономерный вопрос сколько копий этого видео было сделано и у кого они хранятся.
Аллен подошел к дивану и сел на него рядом с Лотаром. Достал из кармана сигареты, закурил одну. Курил и ждал, когда тело подаст признаки жизни. Наконец, слипшиеся ресницы дрогнули и шантажист пошевелился.
Аллен ждал, что он скажет. Молчал и ждал. Понять человека, которого он так мало знал, да и знал-то по разрозненным событиям не представляюсь возможным. Единственным вариантом было вполне справедливое предположение – с офитов можно поиметь денег. Все ради наживы. Других вариантов не было.
Аллен глянул на наручные часы и отвел себе полчаса для выяснения обстоятельств и принятия нового решения.
- Просыпайся, спящий красавец, - Аллен поторопил события, похлопав Лотара по липкой от пива и крови щеке.

9

Второй удар не дал и дальше цепляться за сознание, реальность потухла, проваливаясь в черную бездну обморока, в пустоту без образов, звуков, чувств. Сколько продлилось это состояние, определить он не мог. Сознание возвращалось долго и трудно. Наверное, уже придя в себя он лежал с закрытыми глазами на диване, прислушиваясь почти к абсолютной тишине, заглушаемой биением собственного сердца в ушах. Потом потихоньку пришла боль. Ломило затылок и висок, очевидно, туда пришлись удары. Голова раскалывалась, похоже, учитель приложил его не слабо, может не рассчитав свои силы, а может просто озверев от деяний своего охранника. Связанные за спиной руки успели затечь, и Картер совсем не чувствовал пальцев, попытка пошевелить ими не принесла результата. Кажется, все и впрямь пошло не так как он ожидал. Ну что, вляпался ты, Лот, верно?
Парень попытался открыть глаза. Похоже, залившая лицо кровь успела запечься прямо на ресницах, слепив веки. Забавно взирать на мир одним глазом, и прямо говоря – неудобно. Лотар моргнул вновь, все еще пытаясь двигать руками, что бы хотя бы понять – есть ли они у него. Легкое похлопывание по щеке, Диксон уже в курсе его пробуждения, ну пусть будет так. С хриплым стоном Картер заворочался, не быстро, но через какое-то время, ему удалось перевернуться на бок, а после и вовсе сесть. Комната тут же поплыла перед глазами, и Лотар с трудом подавил рвотный позыв, согнувшись пополам и уткнувшись лицом в колени. По рукам наконец пошла кровь, прошивая вены этим отвратительным колюще-зудящим ощущением. Картер передернул плечами, осторожно приподняв голову и глядя вниз, на пол, на осколки бутылок, разбитых о его голову и лужицу пива вперемешку с кровью.
- Если до полуночи я не выйду на связь, сюда придут, - он сплюнул себе под ноги, все еще не рискуя поднимать голову, а по его бледному лицу было только то, что ему весьма и весьма не по себе, - лучше развяжите меня, и поговорим спокойно, учитель.

10

Аллен поднялся и встал напротив, опершись на край стола и скрестив ноги.
Лотар поднялся и сел на кровати. Сплюнул кровь, проморгался и произнес то, что Аллен ожидал услышать.
- Значит, у меня есть всего три с половиной часа, - сигарета истлела до половины, серый столбик пепла упал на грязный замусоренный пол, губы снова охватили фильтр и Аллен затянулся последний раз. Курить больше не хотелось, да и некогда было. Решение он принял. Обдумывать больше нечего.
Шагнув навстречу связанному охраннику, который как раз согнулся сейчас в три погибели, скорее всего из-за головокружения и тошноты, Старейшина офитов взялся за шею. Сомкнул на затылке пальцы и надавил вниз, еще сильнее сгибая тело, свободной рукой подцепил связанные руки и потянул вверх, принуждая встать. В стене, рядом с диваном были вбиты вполне прочные на вид крюки. Бог весть для чего они были предусмотрены, но сейчас вполне могли сгодиться.
- Дело в том, Лотар, что ты совершил одну маленькую ошибочку.
Отвлекаться на разговоры не имело смысла, времени действительно было мало.
- Ты не изучил меня до конца.
С этими словами Аллен толкнул к стене связанного охранника и прислонив его к холодному бетону быстро обшарил одежду. В правом кармане джинсов нашелся вполне приличный выкидной нож и ключи от квартиры.
- Сейчас мы поговорим, постой так немного, - Аллен похлопал Лотара по щеке, - только не вздумай блевать сейчас.
Прикинув расстояния между крюками, развязал руки, рывком поднял обе руки Лотара вверх и каждую закрепил к крюку, таким образом распяв тело хозяина квартиры.
Смахнув с тумбочки какой-то хлам в виде пепельницы, стаканов и обрывком оберточной бумаги передвинул и , почти удобно посадил Картера на тумбочку.
- Я знаю, что в любой момент могу умереть. Когда принимал из рук своего друга должность Старейшины решился. С тех пор готов ко всему.
Аллен провел по липкой щеке ладонью, затянутой в перчатку  и успокаивающе улыбнулся:
- А ты преподнес мне поистине ценнейший подарок – предупредил и подарил два часа жизни. Я ими воспользуюсь.
Ловкие пальцы, затянутые в перчатки, расстегнули ремень джинсов, дернули молнию и сильная рука охватившая за талию тяжелое тело охранника приподняла его вверх, чтобы освободить от джинсов, сдернуть их и развести в стороны бедра.
- В половине двенадцатого ты умрешь. Но до этих пор я могу провести с тобой время так же хорошо, как на этом видео.
Аллен приметил видеокамеру лежавшую тут же рядом с ноутом и отвлекся от своей жертвы для того чтобы включить ее, настроить  изображение и взять в кадр распятого Лотара с широко разведенными бедрами сидящего на тумбочке. Вялый член и  яйца тяжело висели между ног, лицо наполовину в запекшейся корке крови и пива, темный ежик на голове торчком, долгая ссадина от виска по краю лаза и к верхней губе. В кадр попало все.
- Ты ведь привык к этой маске?
Аллен скинул с себя свитер, отстегнул кнут  от пояса и достал из кармана черную маску. Надел ее привычным движением, скрыв свое лицо наполовину, развернул кольца тяжелого плетеного кнута и включил видеозапись.
- Теперь есть выбор у тебя. Ты можешь либо умереть, либо не уметь. Выбор за тобой.
Диксон подошел вплотную взял нож и издав послушный щелчок лезвие выброшено. Острый кончик от левого колена вверх к паху, оставляя тончайшую  нитевидную рану.
Губы Диксона растянулись в улыбке.
Как красиво, когда алая нить превращается в волшебные бисерные бусы, набухая микроскопическими капельками крови. Неярко поблескивающее лезвие плашмя подцепляет мошонку и приподнимает ее, водит легонько вперед-назад, влево-вправо, нежа холодным металлом, оставляет в покое  и кончик лезвия продолжает свой путь по правому бедру, рождая сестру-близнеца роскошной бисерной нити.

11

Цепкие пальцы на шее, это совсем не то, чего ожидал Картер. Твою мать, ну почему так исправно сложившийся в голове план полетел кувырком, не успев и начать осуществляться. Похоже было самое время начать думать о том, как спасти свою задницу и побыстрее. А думать быстро Лотар не умел – это то и было основной проблемой его учебы в семинарии в свое время. Правда теперь, если он не найдет правильного решения, ему светит кое что похуже неудовлетворительной оценки.
На удивление оказавшиеся сильными руки вздернули его с дивана, заставляя согнуться еще ниже, и заламывая собственные руки. Чертыхаясь сквозь зубы, Лотар дошел до стены, спотыкаясь по дороге, и собирая волю в кулак, что бы наконец остановить головокружение и обрести ясность мысли. Несколько быстрых движений, и руки оказались привязаны к крюкам. Полгода назад Картер сам их вколачивал в отсыревшие стены, вколачивал крепко и надежно, проверяя, сможет ли выдержать крюк вес его тела, что не оторвать на себя со всем содержимым, если придется однажды вернуться домой в хорошем подпитии, и эти крюки будут единственным, что удержит его и одежду в вертикальном положении. Кто бы знал, как не нужна окажется их прочность. Лотар дернул правой рукой, отчаянно проверяя крепость. Если расшатать … стена достаточно старая и отсыревшая … немного расшатать и повиснуть …
Тумбочка, услужливо подвинутая под задницу, лишила одной из возможностей освободиться. Сжав зубы, Картер исподлобья смотрел на Диксона, лихорадочно ища слова, способные его остановить. Невозмутимость учителя раздражала, от поглаживания по щеке Лот дернулся, вновь вернув звон в голове от резкого движения, и вернув ощущение того, что все плывет перед глазами. Картер еще пытался сидеть спокойно, когда Диксон стаскивал с него джинсы, но вид включаемой камеры заставил запаниковать. Угрозы, слышимые от учителя принимали все более реальный оттенок, заставляя пробежаться по позвоночнику холодок страха. Лотар дернулся, еще раз пробуя крюки на прочность.
Острый кончик собственного ножа ткнулся в ногу. Лот чертыхнулся сквозь зубы, не сводя взгляда с лезвия, и замер, почти вжимаясь в стену, когда нож оказался слишком близко от паха. На лбу выступили капельки пота, тело напряглось, живот подтянулся, очерчивая и без того выступающие ребра по бокам. Лезвие пошло по второй ноге, Картер выдохнул и еще крепче схватился за крюки, почти повиснув на них. Удар коленом по руке, что бы выбить нож, и следом сразу в живот, что бы оттолкнуть от себя Диксона. Второй ногой попытался опереться о тумбочку, что бы слегка приподняться, и хотя бы соскочить с крюков, но нога соскользнула с угла, ободрав о него пятку и сухожилие.

12

Человек, который решил, что ему нечего терять не думает ни о чем, кроме того, что зацепилось последним за сознание. Сейчас это было сопротивление. Мосты сожжены. Картер подписал приговор себе и своему Учителю
Его сопротивление оказалось искрой, попавшей в бочку с порохом.
Удар колена выбил нож, последующий удар пришелся в бок, что не причинило сильного вреда, Аллен успел напрячь тренированные мышцы и защитил ребра и внутренние органы, но по счастью удар пришелся вскользь и только смог откинуть его назад. Потом наверняка будет гематома. Если это потом наступит.
Хищный оскал портит очертания безупречного рта Диксона,  хриплый выдох, несколько секунд, чтобы прийти в себя и кнут в ладонь.
Первый хлесткий удар с оттягом поперек груди - от плеча к тазовой косточке. Удар, рассекающий плоть до крови. Второй удар сиамским близнецом ложится рядом и едва не соприкасается со следом первого, третий нацелен попасть кончиком хвоста по соску и задевает только мышцы груди  и коричневый сморщенный комочек. Перекрестный удар и все повторяется с другой стороны. От плеча накрест к тазовой кости, расшивает кожу, второй повторяет пусть первого рядом и третий по груди и соску.
Коричневые полукружия становятся бордовыми, вспухают, но не кровоточат, удары по груди, нанесенные с оттяжкой, кровоточат и воспаляются мгновенно.
Крест на теле. Крест созданный из рваной плоти и выступившей крови. Секунду он девственно чист, затем расползается струйками крови, теряет рисунок, кровь собирается в складочках кожи на животе. Тело дергается так, что рискует сорваться.
Картер не понимает, что это его конец. Еще немного. Аллен смотрит на часы. Осталось два часа. До половины двенадцатого. Два часа удовольствия и два часа жизни Картера. Затем его смерть и убираться отсюда. А затем неизвестность. Возможно, Старейшину найдут быстро, может быть и нет. Кто знает, кто знает…
- Картер ты точно не хочешь позвонить и сказать, что у тебя все в порядке?
Кнут в сторону, Аллен подходит к стене и присев на корточки выламывает кусок деревянного плинтуса, еще каким-то чудом сохранившегося в этой квартире. Ударом о колено укорачивает до нужной длины. Как раз вариант, который Лотар сегодня ему напомнил. Затем своим ремнем и ремнем выдернутым из джинсов Лотара фиксирует ноги, широко разводит их и затягивает ремнями под коленями, накрепко прикручивая к деревянному куску плинтуса.
Теперь Лотар может дергаться столько сколько его душе угодно, его пах выставлен на всеобщее обозрение, темное колечко ануса испуганно сжато.
Пальцы в перчатке касаются его и оно сжимается еще сильнее, Лотар всеми силами сопротивляется.
Аллен достает из брошенных рядом джинсов Лотара мобильник и откидывает крышку.  В то же время ребристая плетеная рукоять кнута начинает давить на сфинктер.

13

Бить так, все равно что дразнить тигра палкой. Картер вновь пытается встать на тумбочке, но вновь поскальзывается на крови, выступившей из царапины. Отчаянный рывок, в попытки вырвать неподдающиеся крюки. И следом первый удар кнута ложиться по груди, заставляя вжаться спиной в стену, инстинктивно закрыть глаза, и попытаться отвернуться. Удары обжигают, ложись один за другим, заставляют болезненно сжиматься и вздрагивать, до боли в скулах сжимать зубы, что бы не кричать. Пот струиться по виску, смешиваясь с ошметками запекшейся крови, пот выступает на груди, смешиваясь со свежей кровью, и стекает с ней по телу. Удары заставляют впечатываться спиной в стену, вжиматься в нее, с жутки желанием просочиться между кирпичей, но отодвинуться от зверских ласк кнута в умелых руках учителя. Только не кричать, только не показывать свою боль. Единственная мысль, засевшая в голове, иррациональная, не понимающая, что извивающееся под ударами тело и без того показывает какого это – расползающаяся под кнутом плоть.
Удары прекращаются, а Лотар все еще жмется в стену, не решаясь открыть глаза и вздрагивая от звуков. Отрицательно мотает головой в ответ на вопрос, еще не зная, что ответить, ведь звонить некуда. Человек, хранящий копию, даже не подозревает, что на ней, и уж точно не помчится на выручку. Просто живая ячейка сейфа.
Диксон фиксирует ноги парня, откровенно давая понять, что пытками и побоями дело не ограничиться. Учитель положил многих под себя из своего окружения, но никогда не смотрел в сторону своего охранника, считая его предметом неодушевленным. Картера это более чем устраивало, он сам предпочитал всегда быть сверху, и никогда не подпускал к себе сзади собратьев по вере. И теперь рукоять кнута, давящая на нетронутый доселе сфинктер, пугала не меньше, чем нож, бывший несколько минут назад в тех же руках.
- У меня нет номера … - хриплый, неподдельно испуганный голос, язык быстро облизывает губы, - мы … мы не созванивались … что бы нас не прослушали … мне некуда звонить …
Мечущийся взгляд с телефона на глаза за прорезями полумаски, ни руку с кнутом между ног, вновь на телефон, подрагивающие губы, и бешеная скачка мыслей в отчаянной попытки найти спасение.
- Копий … копий две, и их обнародуют, если я умру …

14

Пальцы в перчатке цепляют шнурок на шее, дергают и тянут так, что шнурок впивается в незащищенное горло.
- Ложь. – голос Диксона холоден. Внешне холоден, под тонким слоем этого наносного льда разгорается огонь гнева и возбуждения. Опасность, загадка, головоломка, покорное тело с которым можно сделать все что угодно. И Картер это предчувствует, страх плещется в его глазах. Пальцы затягивают шнурок сильнее, оборачивая их и подтягивая вверх, словно в намерении подвесить, кнут исчезает, но появляется рука и сжимает мошонку так, что грозит раздавить яички.
- Ты говорил, что должен выйти с кем-то на связь до полуночи. – Шнурок впивается в кожу и почти исчезает от давления, интонации голоса не меняются. – Выбирай. Или я оторву тебе яйца, или трахну рукояткой кнута.
Лицо приближается и губы в миллиметре от воспаленной раны рассекающей щеку, со лба и по вискам Лотара льет пот, язык медленно проводит по корочке запекшейся крови, перемешанной с пивным уже подурневшим запахом ловит струйку соленой прозрачной влаги.
- Как ты должен выйти на связь?

15

Лотар хрипит под удушающим давлением шнурка, пытаясь вдохнуть воздух. Боль в сжимаемой мошонке не дает потерять сознание. Парень пытается оттолкнуть Диксона от себя ногами, но боль так сильна, что заставляет подтягивать колени к груди, корчась и шипя.
- Он … придет … сюда … в полночь … - едва различимо произносит Лотар полузадушенным голосом, незаметно для себя начиная путаться в собственной лжи, - сам придет… у него копия …
Оттянуть время, дать себе еще пару часов, что бы хоть что-нибудь придумать, что бы еще побороться за жизнь. Лотар вздрагивает, когда язык проходиться по щеке, пытается отстраниться. Выбор, данный Диксоном не велик, но чувство самосохранения предпочитает порванный зад оторванным яйцам, хотя Картер упрямо молчит об этом, вжимаясь в стену так, словно давно готов срастись с ней в единое целое.
- Отпустите … - хриплый шепот, с нотками отчаяния, - я скажу ему, что … вы не пришли… что не в курсе … что все отменяется … я заберу копию…
Попытка пойти на попятную, попытка торговаться, попытка спасти если не свою шкуру, так хотя бы жизнь. Взгляд с уже неприкрытым страхом на дне зрачков ловит глаза за полумаской. Он готов пойти на встречу, готов сотрудничать, в конце концов жизнь действительно ценнее всех тех денег, которых он хотел поиметь с Диксона.

16

Он запутался. В липкой паутине страха, в густом болоте собственной лжи. Каждая попытка спастись становится новым шажком к  гибели.
Прыгающий в глазах ужас прекраснее праздничного салюта. Глаза увлажняются и становятся подобны драгоценным камням. Блестят непроизвольными слезами, дразнят и заставляют быстрее биться сердце. Бедный Лотар. Кто бы мог предполагать, что ты можешь быть таким красивым в своем страхе и боли?
Кто же мог предполагать, что он  так остро пахнет, когда отчаивается и теряет  надежду. Ноздри Диксона широко раздуваются. Он втягивает смешанный запах крови, пота, страха и отчаяния.
Лотар лепечет, лжет и не понимает, что сейчас подписал себе смертный приговор.
Губы Аллена скользят по шершавой кромке раны на щеке, опускаются и касаются передавленной шнурком шеи, затем мочки уха:
- Придет говоришь… Сам…. Слаааавно. И с копией…
Пальцы отпускают шнурок и губы трогают след от него на коже. Тонкий, похожий на рану темно-багровый, почти синий след.
- Значит,  ты мне не нужен, Лотар…
Пальцы, затянутые в перчатку широким движением оглаживают пах, отпускают мошонку и забирают член в горсть. Расслабленный, мягкий.
- Значит,  пришло твое время умереть и мое время встретиться с тем, кто может сыграть со мной в орлянку. Но сначала….
Если то, что говорил охранник правда, то ему конец. Аллен действительно не собирался оставлять его в живых. И если он не сможет выбить из него имя, то придется покориться судьбе и быть готовым к опасному повороту.
- Назови мне его имя… Хотя нет… Не надо…
Перекладина, надежно фиксирующая ноги крепко перехвачена и колени буквально подтянуты к груди, рукоять кнута снова упирается в  сфинктер и надавливает на этот раз серьезно, постепенно погружаясь внутрь тела. Тонкие края рвутся и начинают кровоточить, зажатые от ужаса и боли мышцы сопротивляются так, что сильная мускулистая рука, проталкивающая рукоятку кнута внутрь тела с трудом преодолевает сжавшиеся мышцы. Ребристая, сплетенная из прочной эластичной кожи длина рукояти миллиметр за миллиметром погружается в трепещущее от ужаса тело.
- Ты не заберешь копию… и уже ничего не скажешь…
Аллен целует  запекшиеся, искусанные от боли губы так, как целовал бы нежный лепесток цветка – осторожно касаясь их,  нежнейшим движением проводя кончиком языка по трещинке в середине нижней губы и пьянея от хриплого прерывистого дыхания. Ему хочется взять нож и вонзить в горло, зажать рот и выпить остатки дыхания, захлебываясь горячей густой кровью. Язык проводит от губ по подбородку и шее широкую влажную полосу, рука сильнее давит на перекладину и Лотар распялен так, что теперь не может даже пошевелиться. Все что ему остается это кричать. Аллен ждет этого момента, жаждет поймать губами чужой крик. Из разорванных мышц ануса начинает хлестать кровь, рукоятка поворачивается, рука палача начинает ворочать ее внутри,  раня девственные мышцы. По коже течет кровь.  По светлой, дергающейся коже тела Лотара, по темной жесткой коже рукоятки и по мягчайшей змеиной коже перчатки, облегающей пальцы мучителя.

17

Голос, заползающий змеей в уши, и касающийся воспаленного мозга своей холодной скользкой чешуей. Видимо и впрямь не зря этот пост был передан именно Диксону. Может быть как раз он и был рожден возглавить секту змеепоклонникой, а вовсе не прикидывался таким, как порой казалось Картеру.
Шнурок ослабляет давление, и Лот почти захлебывается воздухом, дыша, как всплывший на поверхность утопающий. Он почти не чувствует губ, касающихся его шеи, а вот от руки на члене хочется отодвинуться, да правда некуда. Легкое возбуждение от касаний приправляет страх. Член слегка твердеет под пальцами, но организм воспринимает ощущения всего лишь как новый выброс адреналина в жаждущем жить теле.
Слова с трудом проникают в мозг, который отказывается им верить. Нет, нет, так не может быть, охранник должен быть нужен своему учителю живым. Возможно избитым и измученным, но обязательно живым. До тех пор, пока у Лотара не появиться возможности спастись.
- Нет … - выдох, почти всхлип уже не скрываемого отчаяния, - нет …
Думать, нужно быстрее думать, и думать не о причиняемой боли, а о спасении.
Рукоять вновь упирается между ног и на этот раз не останавливается, врываясь внутрь. Боль пронизывает изнутри, заставляя захлебываться собой, заставляя дергаться, впиваться в собственные губы, что бы не заорать, и глухо стонать, не смотря на все усилия. Организм сопротивляется, плотно сжимая мышцы, Картер не может предположить, что попытка расслабиться уменьшит боль, и судорожно сжимающиеся мышцы рвутся под напором рукояти, кровоточа и пульсируя болью. Поцелуй заглушает очередной стон, и с освобожденных губ уже срывается крик. Короткий, болезненный, отчаянный, и не понятно что больше стало его причиной – разрывающий тело предмет или растаптывающие надежду слова.
- Записей две, - крик, отчаяние и боль, - вторая в другом месте … тот, кто придет не знает где … он не знает, знаю только я … только я … запись обнародуют если я не приду …
Очередная ложь, и сам Лотар не верит, что Диксон купится на нее.

18

Картер кричит  путаясь в словах и по горло увязнув в своей лжи. Язык плохо слушается, слова превращаются в вой и стоны. Аллен гладит его по щеке, по горлу и кадыку, кивает, не противоречит, лишь сильнее и грубее трахая распяленный  зад рукояткой кнута. Темная жижа течет сгустками, пачкает благородную кожу плети и перчаток, лужицей густых выделений собирается на тумбочке.
Крик такой…. Аллен откидывает голову вверх и на мгновение замирает, старясь подобрать для самого себя определение.
Крик роскошен…. Ноздри щекочет кислый запах пота, кожи, страха и острый тошнотворный запах  крови.
Тело кнута гибкое, сужающееся и длинное так удобно для того что сейчас требуется сделать.
А нужно всего-то резко вонзать рукоять еще глубже в задницу, дернуть вверх, как чтобы она под острым углом прошивала тело и намотать кнут на деревянный кусок плинтуса, надежно удерживающий ноги в разведенном положении. Теперь Лотар будет  купаться в боли, рукоятка внутри разодрала мышцы и только чудом не расплющила железу.
- Как ощущения?
Перчатка трогает набухшие на груди следы от кнута и возникает отчаянное желание стянуть ее, попробовать  рану обнаженными пальцами. Но это будет  уже слишком интимно. Зачем ему такое…
- Доверие, Лотар? Я тебе доверял. Ты можешь продолжать кричать. Это уже от боли. Ты ничего мне не скажешь, да? Ты ведь уже понимаешь, что умрешь.
Нож Картера  снова в руке Диксона и острый кончик  делает надрез на соске – вертикальный аккуратный. Ранка углубляется и сосок разрезан ровно пополам.
Интерес к порезу почти исследовательский и отстраненный. Крик. Переходит в хрип и не отвлекает.
- Хотя… ты можешь назвать имя человека, у которого копия записи.
Казалось бы всего лишь комочек плоти. Диксон плашмя кладет нож лезвие на второй сосок просто распухший от удара нанесенного раньше, немного водит холодным по теплому и мягкая ткань поджимается, приобретает форму горошины. Рефлекторно. Это не возбуждение. Вряд ли этот уже изломанный мешок с костями способен возбуждаться от того, что с ним происходит.
Коричневый сморщенный маленький рефлекторно сжавшийся комочек кожи. Лезвие тускло поблескивает и аккуратно вскальзывает в плоть, как в растаявшее масло. Второй сосок поделен вертикальным разрезом пополам.
Кровь льется, блестит и суетливо прокладывает по груди на ребра и вниз по бокам причудливые  тропинки, лезвие как бритва плашмя идет вверх, собирает на широком полотне достаточное количество свежей крови и Старейшина слизывает ее размашистым широким движением языка.
Во рту солоно. Густо и словно медный пятачок вместо леденца.
На восприятие этого набора ощущений мозгом уходят доли секунды, а затем наступает мгновенная реакция – восторг от ощущений – по хребту мелкие волоски дыбом, дрожь сотрясает тело, Аллен прикрывает глаза и судорожно выдыхает, приводя себя в относительно нормальное состояние.
Стоит ли убивать такую игрушку? Он не агнец божий, он преступник. Отступник.  Иуда.
Достоин ли Иуда последнего шанса?
- Хм…
Аллен отвечает сам себе, когда нож надавливает слева между пятым и шестым ребрами. Лезвие на сантиметр погружается в тело.
- От твоего ответа зависит исход. Не расскажешь всей правды, воткну глубже. Скажешь – вытащу.

19

Боль не прекращается, рукоять врывается в тело, разрывая его, превращая в сплошную кровоточащую рану, и скрывать степень болевых ощущений бессмысленно. Картер захлебывается криком, срывает голос, хрипит, стонет, воет. Внезапно поступательная боль становиться постоянной, прорываясь глубже в тело. Лотар боится пошевелиться, да в общем-то и не может, насаженный на рукоять как жук на иглу. По крайней мере ощущения должны быть те же, как в жестокой деткой забаве, когда жуку вставляли в зад ветку, прорывая его тело так, что выскочив с обратной стороны, она отрывала ему голову. Это называлось «сделать жирафчика». Рукоять кнута коротка, что бы и впрямь добраться до шеи, но впивается она пожалуй в самое болезненное место из всего месива, в которое превратилась плоть.
Диксон не останавливается, ему мало располосованного плетью тела, он наносит дополнительные штрихи ножом. Картер не знает откуда берутся силы на то, что бы кричать, и особенно на то, что бы не сильно дергаться, что бы не усиливать боль в заду. Запах собственной крови бьет в ноздри, тошнотворный до головокружения, горло саднит не то хриплый крик, не то рвотные позывы. Лотар жалеет, что не может отключиться сейчас, уйдя в спасительную темноту обморока, но отключаться страшно, кто знает, сможет ли он очнуться позже. Он все еще хочет жить, изломанный, истерзанный, но жизнь еще представляет собой ценность, за которую можно побороться. И он терпит то, как лезвие разрезает соски, рыча сквозь сжатые зубы, и все еще оставаясь в сознании.
Нож впивается под ребра, добавляя очередную порцию боли и страха, стоит лишь понять, куда нацелено острие его лезвия. Лотар замирает, уже боясь кричать, боясь шевелиться, боясь даже вздохнуть. Он смотрит на нож немигающим взглядом, потом на Диксона, и снова на нож. Потом улыбается, затравленно, по-идиотски, скалит зубы, как пес, которого загнали в подворотню ловцы бродячих собак.
- Я скажу вам имя, и незачем будет … оставлять меня в живых, - слабый срывающийся голос, - нет … он не знает, что у него в руках … нет, просто сверток … услуга за услугу … он отправит сверток по адресу, если я не заберу его … никто не придет сегодня, но … но копия есть … у чужого … не из секты …
Слишком длинная речь для хриплого, сорванного криком горла. Картер замолкает, глядя в глаза учителя, и продолжая «говорить» с ним взглядом, в котором страха столько, что ложь уже не помещается. Впрочем и сам Картер уже не верит себе, он слишком многое сегодня сказал из того, что должно было выглядеть правдоподобно, что бы последние его слова подверглись сомнению.

20

Аллен отпустил деревянную перекладину и ноги пленника опустились вниз, правда от этого кнут еще глубже вошел в тело, но это уже его не интересовало.
- Я даром теряю время, Лотар. Если ты не назовешь имя, ты умрешь. Все, что я получу – это дополнительная забота, но… ничего не поделать… Такова жизнь.
Нож так и торчал из тела. Аллен вернулся к столу, глянул на запись видеокамеры – техника работала исправно, но времени  и у него и у камеры было уже в обрез. Верить предателю не имело смысла. За последний час он запутался в своих словах настолько,  что уже не видит границ вранья и реальности.
А реальность меж тем была такова, что Аллен приял решение.
Лотар за это время наверняка уже смог передохнуть и воспринимать слова «гостя».
- Я хотел как лучше, но… что-то я устал, честное слово, - Аллен покачал  головой и отцепил от крюка одну из рук, снял с нее ремень, погладил посиневшее смятое запястье, - удобные крюки, право слово.
Ничего не объясняя, Аллен намотал конец ремня удерживавшего шею на освободившийся крюк, петля на шее чуть-чуть натянулась, но дыхание пока что не сковывала.
Вторую руку, еще закрепленную на крюке тоже отмотал, завел ее за спину, соединил с освобожденной ранее и связал запястья.
И только теперь выдернул торчащий из тела нож.
- Тебе удобно сидеть? –Диксон улыбнулся, глядя как между ног в луже крови торчит хвост кнута. Теперь Картер был похож на окровавленного, изломанного беса, посмевшего пойти против воли дьявола. Рукоятка кнута была вогнана глубоко в тело. Потом его нужно забрать и уничтожить, но на камеру должна попасть последняя сцена.
- Твое видео навело меня на мысль. Конечно же на слова следует наложить соответствующую музыку, а потом размножить копии и продать здесь же в Четвертом округе любителям горячего извращенного порно.
Аллен взял полотенце, плеснул на него из бутылки с водкой, хорошо смочив и обтер свое тело от чужой крови. Так же хорошо вытер перчатки, которые хоть и пропитались кровью и пришли в совершенную негодность, о пока что снимать их было рано.
Аллен надел свитер, закурил сигарету и подошел к Лотару.
- Последняя сцена. Я смогу заработать на твоем предательстве хорошие деньги. Прощай, Лотар.
Аллен вынул изо рта сигарету и поцеловал окровавленные губы. Затем просто вышиб ногой из-под Лотара тумбочку и тело с разведенными в стороны спутанными ремнем и обездвиженными перекладиной ногами, с торчащим из зада кнутом повисло.
Кожаная петля на шее натянулась.
Аллен сел с сигаретой на пуфик, курил, глядел на таймер записи и ждал. Когда агония закончится, можно будет выключить видео, забрать два диска, свой ремень, поджечь эту халупу и уходить отсюда.