Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Тамбур-мажор

Сообщений 61 страница 63 из 63

61

Полосы теней, раскачивающихся в безумном ритме качелей во дворе смутно знакомого дома, резкая боль в колене, и мужчина невольно наклоняется, сжимая ногу, а когда поднимает глаза, то из-за круговерти снежинок оказывается накрыт куполом, под которым кроме него одного вдруг оказывается страшный–страшный карл. Мужчина отшатывается, делая шаг назад, спотыкается и, скользя в мокром снегу, падает на колени, так что теперь ему хорошо были видны глаза под набрякшими ресницами и кожа под струпьями маски…
Озноб забирается под пальто, и губы беззвучно шевелятся, вышёптывая:
- Папа?.. Эрхард?
Нитка сползающей крови из клюва разбитой птичьей головы, смешиваясь с тающим снегом, становится нежно-кремовой, как туфельки Принцессы. Заткнись, слышишь? Только прекрати смеяться. Заткнись… Голубые глаза широко распахнуты, и от внутреннего мандража начинает ныть сердце, а ещё это вонючее желание, от которого грязный мальчишка никак не может избавиться, и он вздыхает аромат горклого пота карла и облизывается на вкус его спермы во рту. Море безмолвных барханов с овечьими мордами и сутулыми спинами, с липкими ладошками, сжимающими крошечные члены. Мужчина оседает на пятки, не обращая внимания, как в мутной белесой луже его дорогая одежда тяжелеет от стекающей из разорванного ануса жижы:
- Эрхарда? Папа?
Пальчики уродца, как конфетки, которые хочется облизывать языком, а кадык, как сморщенная вагина дряхлой старухи, покрытая пегметными пятнами. Страх сводит с ума, но мужчина не в силах даже крикнуть, ведь это же не тот вечер, когда в горечи бренди он ощущал осколки битого стекла и иссиня чёрный негр хохотал, широко распахнув свой рот, который с молниеносной быстротой растягивался до дверного проёма, в который сломя голову бежал перепуганный юноша, теряя самообладание и рассудок на краю своего персонального ада.
Он тянет ладонь к карлу, и проводит пальцами по его щекам, спускается к крючкам – ручонок и обхватив его палку, чтобы рвануть на себя, дёргает. Дёргает так сильно, что кажется, обрывает ему обезьяньи лапки или это - иллюзия? Мужчина сидит на коленях в подтёках снежного крошева и смотрит невидящим взглядом на свои руки в чёрных язвах от прикосновения тамбур-мажора. Он боится и покорно готов терпеть эту унизительную сцену, словно ему не хватает сил оторвать крохе голову и воткнуть в фонтан драных сосудов его страшную палку. Ты ведь не тронешь меня, не тронешь, а то я тебя убью, мой мальчик… Мой ангел… Моя Принцесса… Мой… Мужчина поднимает глаза и смотрится в зеркало. Искажённая гримаса сладострастия и губы тянутся в безумной улыбке, которая напоминает чудовищный шрам, рассекающий тощее горло отражающегося в голубых глазах Дэниелы…

62

Тамбур-мажор надрывно повизгивает, и только кивает своей рыжей головой, в ответ на вопросы хлопая в ладоши, дрыгая ногами и приплясывая вокруг. Под прикосновением пальцев от щеки отваливается целый пласт белил, сползает кусок разъеденной разложением кожи. У призрака сотни лиц, и сотни улыбок, и смех его звучит на сотни ладов, то он лопочет, то хохочет, то хрипит и кашляет – и это голос тамбур-мажора, голос клоуна, карла-циркача, и видится в нём лишь то, что ты можешь увидеть, что ты позволил себе обрести и потерять, возненавидеть и полюбить. И полюбить до самой смерти, соединив сердца и души сквозь бездны миров.
Жизнь ли это ещё или только память о ней? До самых облаков от серого тротуара, от грязных луж, сплетен, плесени повседневности с её долгами и обидами, суеты человеческой, неприкаянной, движения бессмысленного и всеохватного, - из чрева города вздымается - ступень за ступенью, шаг за шагом, выше и выше – угольно-чёрный мост, и тень его глухой крышкой гроба падает на улицы и бледные силуэты бесшумно плывущих мимо мужчины прохожих, безмолвных и бездумных, будто рыбы за прозрачной стеной аквариума. Никто не видит скачущего, юродствующего вонючего уродца в блестящем костюмчике, с гордо вздёрнутым султаном на кивере, качающимся, как метроном, отмеряющий тянущие к краю обрыва мгновения.
И в момент, когда всё замирает над бездонной пустотой, карусель смутных образов проносится перед распахнутыми глазами, в вихре дующего за ворот снега, в потухшем окне потемневшего неба. Скрип качели и хруст песчаных пылинок на зубах, запутавшийся лучик солнца в волосах могучего Атланта, бесовская улыбка безобразного гнома на тонко очерченных губах. Рука отца с грязноватыми когтями вместо ногтей подталкивает мальчишку на качели, всё кружится, мерцает и гаснет, мерцает и… гаснет свет, и роскошь убранства тает в сумраке. Смуглая ладонь, вся в пятнах крови, протягивается к светлому лицу. Золотое и чёрное, взбитые сливки и горький цикорий – слияние обнажённых тел, гибкими скользкими змеями удушающих друг друга в жарких судорогах… И слышится смех. Такой до боли знакомый из детства шёпот. Слова, смешанное дыхание и липкие пальцы, которыми тамбур-мажор, выпустив свой жезл, ухватился за мраморно-белое запястье. Он отбегает, отпрыгивает, смешной… действительно смешной. Нелепый, машет руками, и звуки, рвущиеся с искажённых напомаженных губ, доносятся будто бы издалека. Они зовут. Тянут. Карл комично выпячивает грудь, кривляется и торжественной поступью императора всходит на мост, и его послушное войско густой шелестящей тьмой обтекает крошечную пёструю фигурку. Тамбур-мажор поднимает ладони, разводит руки и кружит, и танцует, увлечённый ставшей неслышимой музыкой. Оркестр беззвучно грохочет, видно, как раздуваются лоснящиеся щёки овцы-трубача, как глаза лезут из орбит от усилия, как бьют в тарелки и барабаны ошалевшие от шума прокажённые, как все остальные покачиваются и подпрыгивают в такт, уходя в небо за тамбур-мажором… Он удаляет столь стремительно, что вот уже почти растворился среди крошечных иголочек звёзд, выглянувших из-за растаявших туч.

63

О чём говорит этот маленький божок из комического итальянского фарса? Мужчина собирает ладонями снег с тротуара и прижимает к пересохшим губам. На тонкой ниточке, собирающей Вселенные в волшебные бусы, болтается потухающая звёздочка, и, прикрыв глаза, Дэни погружается в воспоминания, соткавшие для него историю вечной любви. Громыхающие поезда и пролетающие самолёты, знамёна повстанцев и бушующие пожары, рыцари в тяжёлых доспехах и улыбающиеся прекрасные дамы, увенчанные тиарами своих побед. Смутно растекающиеся блики на мёртвой воде огромной реки, через которую перекинут хребет моста через Вечность. Мужчина поднимает взгляд и ничего не может рассмотреть сквозь слюду окошек своей камеры, и только его постоянный спутник – повизгивающий карл рядом, и приветливо машет маленькой ладошкой с кривыми когтями. Дэниел испуганно смотрит на руки отца, которые так ловко расстёгивают петли ремня, моргает и медленно поднимается с колен. Свист ветра в ушах и лопнувшая скорлупа стеклянного зверинца под кремовыми туфлями. Тело сладостно изгибается, и мужчина чувствует, что танцует в неистовом ритме барабанов и тарелочек, в которые бьют люди–овцы. Шажок за шажком и так легко подниматься по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.
Дэни, Дэни, сынок, ты выучил уроки... Дэни, Дэни, мой любимый, ты мне нужен…
Мужчина в распахнутом пальто, как смешной щенок, подражает скачкам тамбур–мажора и тянется следом за ним на бугор моста. Вопящий силуэт взрезает небеса, и там обязательно будет единственная встреча, от которой его сердце было по-настоящему счастливо…
Столько шума и вдруг полная тишина, и только морская галька попадает в детские сандалики, но это совсем не страшно, если бежать против ветра, задыхаясь от смеха, взбираться на мост и с гиком прыгать в пучину. Мужчина, словно перед полётом, взмахнул руками, и, глядя на сверкающий силуэт карла, мгновения медлил, стараясь рассмотреть его до чёрточки, пока исполин не рассыпался звёздной пылью. Дэниел смотрел и смотрел в волшебную золотистую мглу, словно ожидая, что кто-то окрикнет его, позовёт с собой. Склонённая набок голова, легкая дымка задумчивости в сияющих голубых глазах, пушистые светлые пряди выбились из хвоста и свободно рассыпались по плечам. Он ждал мириады лет, прежде чем услышать, как его тихонько позвали по имени. Дэни... Любимый...
Запрокинутая голова навстречу бездонному небу и шаг с моста, туда, где в бескрайних Вселенных он будет счастлив. Он будет любим…
Бесконечный город расстилался под ногами, огоньки в домах, длинные тени странников, бредущих в поиске своей души, и свободный полёт тех, кому суждено достичь своего Моста через Вечность…

Конец