Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Заброшенный парк

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Трудно сказать, когда вообще был разбит это парк, больше напоминающий непроходимый лесной массив, где среди тропических исполинов попадаются живописные березовые рощи, кленовые аллеи и опушки, заросшие молодыми елочками. Несколько разрушенных игровых площадок бурно заросли зонтичными растениями, а каменные остовы когда-то бивших фонтанов покрылись лиловым мхом и тянут своей сыростью бородавчатых жаб. Небольшой ручей и несколько канав – вот и все, что осталось от водоемов парка. Неширокие дорожки, ранее приспособленные для движения щегольских прогулочных экипажей, почти заросли, и если по ним и можно передвигаться, то пешим ходом, следя за тем, чтобы ноги не запутались в гибких лианах, стелящихся по земле, да в виноградной лозе, одичавшей настолько, что кажется, будто тонкие нити веток – это хищные щупальца гигантского чудовища, которое жаждет отодрать край одежды или щиколотку. Порой тропы пересекают просторные поляны, цветущие маком и пригодные для пикников и романтических свиданий, а дальше они убегают в тенистые кущи платанов, пальмовых деревьев, фикусов и папоротников, где под покровом ночи частенько собирается местное отребье, чтобы заключить выгодную сделку, покурить травку, поиграть в азартные игры или устроить жестокую оргию. Глянец экваториальной листвы  надежно защищает тайны парка от посторонних глаз, и крики боли или наслаждения не слышны, стоит только шагнуть в сторону от знаменитых полян, земля которых кажется бурой от пролитой крови. Идеалистическая картина почти девственной природы, сонмы пестрых бабочек и крошечных ярких колибри, облюбовавших этот уединенный уголок округа, в ночные часы уханье филинов и далекий лай шакалов, которые наводнили окрестность, заставляя даже бывалых бедолаг шептать божье имя и торопливо креститься, пробираясь сквозь матово бликующие ветви к цели своего путешествия через заброшенный парк.

2

На зеркале заднего вида висела облезлая пластиковая куколка-мультяшка Бетти Буп в цилиндре набекрень. Декольте, маленькое черное платье, попка-сердечком, аппетитные ножки в туфельках,  черная подвязка на бедре.
Бетти - лупоглазка досталась Флориану вместе с раздолбанным плимут-фури  цвета индиго, на котором он  уже лет пять ездил в четвертом округе.  «Старикан» конечно,  кряхтел по всем болтам, бывало, глох, проседал на  заднюю подвеску,  но свое дело знал.

Бетти Буп болталась на шнурке в такт поворотам и ухабам, старые «дворники», залипая, смазывали  потеки дождя и разбившуюся мошкару с лобового стекла за ее спиной,  Бетти подмигивала  редким  фонарям и леденцовой пляске неоновых вывесок.
А еще – top secret – Бетти умела говорить.
Голосок  простуженного ребенка или карлицы,  на чуть ускоренной перемотке.
Тонкий и колкий, как игла в глазном яблоке. Всегда с полуслова.

«... умереть молодым – тебе по вкусу, парень? Все ахнут: «вау, класс, мы хотим это шоу еще раз!»  Второй припев после соло, вступление через восемь тактов, мальчики и девочки пускают в трусы горячий лимонад,  и гнут стальные загородки, шарят по сцене лунные прожектора, рвутся динамики,  дымовая машина выдает горьковатую мглу,  ну кто заметит оранжевую тепловую точку снайпера посреди твоего потного лба?
Вдох. Выстрел. Сальто назад. Выдоха нет.
Входное отверстие от пули не больше плевка. Почерневшие края, начинка черепа - клюквенный мармелад 
В морге дыру заткнут ватным тампоном, натянут потуже скальп, подмажут гримом, закроют челкой шрам от трепанации,  ты должен выглядеть на все сто в тот день, когда музыка умерла.
Я не угадала?  О’кей, вот вторая попытка:
Может, ты хочешь прикатить на райскую парковку вразвалку, как разжиревший Элвис на розовом кадиллаке?  Запиши рецепт: валиум, нембутал, пентобарбитал, для верности пригоршню  дикседрина, запить бурбоном, голубая пижама, черный сияющий унитаз,  щеки, синюшные и отечные, как нераздоенное коровье вымя, закупорка сосудов мозга, трахея забита рвотными массами, из вены торчит шприц,  в пухлое предплечье  впился резиновый шланг перетяжки.
Я опять попала в молоко? Это потому,  что я точно знаю, дорогуша,  как все будет на самом деле.
Ты просто чертов педик. По ночам ты елозишь на простынях,  кусаешь губы с подвывом, вроде целки - климактерички в охотке, и тискаешь член  докрасна, как младенец в ванне – утку-пищалку. Но наяву тебе не хватает духу спустить штаны и подставиться любому желающему прямо в гримерке. Ты ведь знаешь закон и помнишь о наказании. А вдруг медицинское освидетельствование... Правда, мерзко звучит? Будто слизняк ползет по копировальной бумаге.  «Эй, господин Грин, у нас для Вас плохие новости: в вашей заднице побывало кое-что потолще, чем насадка от клизмы».
Однажды, в канун Рождества,  тебя так припрет, что терпелка лопнет. В два часа ночи ты поедешь в мотель «Bonbon Boy», на вечную вечеринку с зеркальными шарами и бесплатным баром. Уютное местечко, только для своих,  этого мотеля нет ни в одном путеводителе по ночным  развлечениям города.

Тебя выберет мускулистый жеребец в фуражке, будто с «грязных рисунков» Тома Финланда, он намотает твой хайр на кулак и отведет тебя в коттедж на отшибе. Он врубит на полную «Bad To The Bone», затянет тебе глаза ремнем, поставит нагишом на четвереньки поперек кровати, коленом раздвинет ляжки и выдавит куда надо полтюбика мятного вазелина. Тебя ведь заводит пепперминт?  Он заправит тебе так, что ты завизжишь и подавишься слюнями и слезами.  И  не разберешь,  что его штука холодит тебе очко стволом, и слишком тверда и тонка, чтобы быть правдой. Когда ты рухнешь на брюхо и обкончаешься, он спустит курок.
Тебе повезет, если пуля не застрянет в позвоночнике, а просто разворотит таз и кишки, и выйдет под пупком. Тогда ты поймешь, что он сделает на прощание.  Он сфотографирует тебя десяток раз, в упор, в ракурсе, со вспышкой, спереди и сзади, сбоку и даже чуть не сунет объектив в твой орущий кровавый рот с прокушенным языком.
Неплохое  хобби выходного дня.
Ага, купился! Шутка! Все будет не так, а гораздо хуже. Я сама до тебя доберусь. Очень скоро. Я уже вышла на шоссе и голосую. Пароль доступа: сигнальная станция!»

Нет, это не игрушечная Бетти Буп болтается на автомобильном зеркальце. Это полуобгорелая бэк-вокалистка Таня Роуз, с капроновыми колготками на шее, на них она и раскачивается, как на тарзанке, от нее шибает горелым жиром и палеными волосами, сквозь ожоговое месиво щеки видны зубы.
Выкатив вареный гнойный глаз,  она верещит напоследок:
«Boop-Oop-A-Doop...Poo»

3

Флориан вздрогнул и вскинул голову. Пальцы впились в потертую кожаную оплетку руля, но тут же расслабились. Он откашлялся и провел ладонью по загривку под волосами –  мокро.
Салон «фурии»  на солнце превратился в духовой шкаф. Пот, перегар, кожа, сигаретный дым, немного запекшейся крови.
Он  тяжело вспомнил, что вернулся к машине в восемь утра без малого, проверил товар, и отключился прямо на сидении. Полуобморок, полусон, чего еще ждать, почти сутки на ногах.
Часы на приборной доске уверенно врали – без четверти полдень.
Рана под футболкой и пластырем ныла. Флориан не помнил, что ему снилось, только ватно ломило затылок,  и катила под кадык мутная желчь тошноты. Он сглотнул, открыл дверцу, подставил влажное лицо ветру и жадно, будто взаймы, задышал.

Мальчишка в шортах, бейсболке козырьком назад и линялой майке с цифрой «25» драил мыльной губкой ветровое стекло машины, на локте болталось пластмассовое ведро.
- Еще один хороший день? – окликнул мойщик.
Флориан через силу  улыбнулся,  бросил ему  щелчком с большого пальца четвертак, мальчишка ловко поймал монетку в кулак, и, посвистывая, скрылся в арке, с ведра летели на асфальт пухлые пенные капли.
Не захлопнув дверцу машины, Флориан обернул косуху вокруг бедер и  зашел в ближайший магазинчик. Полки, заставленные консервами, бутылками и пакетами,  допотопный вентилятор под потолком месил лопастями  знойный воздух и мух. Кассир в мятой фирменной куртке мусолил прошлогодний журнал «Истории успеха». Он даже не взглянул  на посетителя в  одежде, угвазданной грязью и печеночной жижей, с разбитым дочерна, небритым лицом.
Флориан, двигаясь, как в аквариуме,  взял пачку сигарет, банку тоника и пакет чипсов с паприкой. Ссыпал в пластиковый поддон мелочь, нарысканную по карманам и за подкладкой.

За спиной кассира маячил броский рекламный постер с пальмой, белозубым румяным моряком и коктейльным бокалом на фоне океанского прибоя:

«Мотель «Bonbon-boy» 24 часа. Вечная вечеринка мечты. Мы ждем только ТЕБЯ!»

Подробности сна обрушились разом, с лязгом, слизью и запахами, так в тупых мультах  на голову кролику Банни  падает рояль, холодильник или гиря «10 000 f».
Пошатнувшись, Грин оперся кулаком о прилавок, закивал распатланной головой, как пьяный, прежде чем сблевать. Ногти впились в мякоть ладони. Низ живота скрутило спазмом.
.
Я сама до тебя доберусь. Я уже вышла на шоссе и голосую... Сигнальная станция...

Кассир, не считая, забрал деньги и размеренно проговорил:

- На твоем месте, сынок, я бы вернулся домой,  заказал по телефону ящик бухла и умелую шлюху, а потом запер дверь, выбросил ключ в форточку и не поднимал задницы с дивана до Рождественских каникул.

На пороге Флориан обернулся, будто ждал выстрела в затылок.

Над кассой действительно висел рекламный плакат:

«Бонги-бо!!! Жевательный мармелад. Тысяча вкусов для тебя и друзей. Сделай всем ля-ля!»
Вокруг рисованного кенгуру плясали веселые детишки.

В машине Грин открыл все окна, надорвал пакет чипсов, зажевал пару и тут же сплюнул. Он был голоден, но не смог проглотить ни крошки. От пальцев несло горклым маслом.
«В такое пекло еще полдюжины банок пива, двойной гамбургер, жирная пятислойная лазанья плюс багет с арахисовой пастой и – гоп-ля -  кое-кто познакомится с разрывом желудка или обширным инфарктом»
- пропищала на грани сознания Бетти Буп, но Флориан заставил ее заткнуться. Прополоскал рот тоником. Тоник был теплый, как моча, в магазине не работал холодильник.
Сердце щемило, но не от жары. В снотворном, солнечном небе разлилась, как незримый вязкий мазут, подспудная опасность. Куда более серьезная, чем кнуты и маски инквизиторов или ночная урла в подворотне.  От солнца слезились глаза, Флориан нашарил в бардачке черные очки со сломанной дужкой. Так-то лучше.
И стартовал с места так, что шины взвизгнули по асфальту.  В лексиконе старикана – плимута  не было слова «глушитель».

Хватило четверти часа, чтобы добраться до пустыря на границе старого парка. Флориан остановил машину у разрушенной стены склада, сверил время –  половина первого, как и договаривались. Вышел размяться.  Красный убитый глинозем с черепашьими разводами трещин звонко и знойно гудел под коваными каблуками его казаков. В жесткой львиной траве надсадно стрекотали кузнечики. Грин сдвинул очки на темя, пожалел, что нечем перевязать волосы – пряди жарко щекотали шею. Он прислонился  к горячей  дверце «плимута», пузо через ремень, на нижней губе – окурок, под ногами – короткая тень. Тревожно вгляделся в тонкое марево над пустырем. Пристально ждал курьеров.

Отредактировано Флориан Грин (18-10-2009 18:38:10)

4

>>> Руины старого города

Когда с души сваливается камень, он сваливается прямо на плечи, прижимая к земле окончательно. Это наверно оттого, что душа где-то выше. Намного выше облаков. Тело становится словно ватное, как у плюшевого выпотрошенного наполовину игрушечного зайца с пуговицей вместо глаза. Сердце сорвется с бешенного ритма и теперь лишь слабо напомнит о своем существовании вялым трепыханием мышцы. Только в ушах комариный писк.  Ксандр не помнил, как смотрел на брата снизу вверх, как вставал, цепляясь из последних сил за протянутую руку, как заводил байк.

Они покидали руины. Дороги как таковой не было, было направление и цель. Завалы, горы строительного мусора и прячущаяся среди них пацанва. Здесь уже не играли, здесь отвоевывали себе территорию. Подрастающая смена для местных банд. «Крыс» провожали подозрительными взглядами, но больше по привычке.

Ник вернулся. Сегодня вернулся.
«Ты же не надеялся оставить меня?...» Если бы не был так вымотан, то точно настучал бы по башке. По этой рыжей лохматой башке, пылающей жаром. Что бы не молол всякую чушь. Он не ответил на вопрос брата. Просто не знал что отвечать. Ксандр не видел смысла в неисполнимых желаниях. Для него родители были мертвы, значит и говорить не о чем. Но все-таки надо что-то ответить. Об этом он и думал всю дорогу до пустыря. Встреча с внешним позволила ему оттянуть время до ответа.

Они немного опоздали. Солнце палило немилосердно, а заброшенный парк манил тенистой листвой, протягивая хищные когти ветвей старых деревьев.
Ксандр заглушил байк в каком то метре от «плимута». Неторопливо перекинул ногу через сиденье, взял из рук брата пакет, пряча усталый взгляд. Все не так. Вот таким бывает день, если он начинается с… жареной подметки.

Близнец окинул взглядом внешнего. Они не первый раз выполняли заказ от Грина, но обычно тот выглядел поначе, не то что сейчас. Надо бы спросить, что случилось и возможно предложить помощь. В другой жизни, в той, где остались родители, он бы так и поступил. А тут промолчал. Похоже, Четвертый округ, как гигантский жернов перемалывает под себя всех, кто приходит к нему по делу или просто так. Перемалывает, перестраивает и выпускает вот такими. 

- Простите, мы опоздали.
Ах, да, еще обычно при встрече здороваются, но желать доброго дня язык не поворачивался. Звучало бы как издевка. Ксандр протянул упакованный и порядочно угвазданный сверток внешнему.
- Мы должны были доставить это старику и забрать от него пакет для вас. Не вышло. Адресат мертв…

Глупые сухие слова. Ксандр почувствовал себя смертельно уставшим. Сделка сорвалась, товар не доставлен, значит, денег не будет. А еще была надежда поговорить с Грином о лекарствах для брата. Но теперь все сыпалось как карточный домик. Да, это была не их вина, но какое это имело значение? Захотелось домой, на острова.

5

- Адресат мертв.  - произнес рыжий.

Колесо байка с прокрутом взрыло красную глинистую пыль.

"Абонент выбыл!  А ты еще нет, buddy? Валяй, я подтолкну" - взахлеб  вякнула куколка Бетти Буп, ее могильный голосок прелестно устроился в ноющем затылке, как алмазная заноза.

Флориан тяжко  взглянул на братьев, припухшие  с черно-синими "фонарями" после драки, глаза слегка слезились, на левом белке лопнула красная сетка сосудов.

Грин работал с близнецами не в первый раз, часто ему казалось, что у него двоится в глазах - рыжие  братья были как сообщающиеся сосуды в школьном кабинете физики, как двойная звезда в ковше Большой Медведицы, по которой ирокезы проверяли остроту зрения у мальчиков-охотников, ну или как джин и тоник, водка и томатный сок,  текила и соль - порознь не ходят.
Только сегодня все неуловимо изменилось.

У того, что слева,  под глазами больничная синева,  тенистый рисунок хосписа, кожа его лица, с еле заметными под прямым солнцем веснушками, выцвела, как старый газетный лист, второй брат - справа,  половинка карточного валета, про которых говорят "ну похож, как вылитый" - краше в гроб кладут, глаза рысьи, стремные.

Приехали.
Стоп, машина.
Кажется, сегодня у всех прекрасный день, чтобы....

Секси Бетти была права - и в эту минуту Флориану было решительно наплевать - последствия ли это веселых марок с кислотой под языком натощак каждый вечер перед концертом  или действительно с ним разговаривала пластмассовая кукла.

Флориан сплюнул изжеванный окурок, тут же потянул из заднего кармана джинсов новую сигарету.  Прокрутил колесико самодельной бензиновой зажигалки. Жадно затянулся.

Глянул на протянутый пакет, потер больной висок согнутым пальцем. Голос  его был хрипловат, будто спросонок.

- Так. Парни, если я верно понял, у нас - жопа?

Можно было и не отвечать - просто так рыжие курьеры не стали бы говорить о смерти.

Резко захотелось набрать левый, как та самая кислота под языком,  номер Крысолова.
Шепнуть в шуршащую тишину телефонного эфира привычный пароль: Ты где?  - Я здесь. -  А дверь? -  Она в потолке..." и выложить все начистоту, типа,  батя, выручай,  у нас труп, что делать?

Но звонить Крысолову сегодня  было нельзя - ребенок поймет, что номера  пасут, даже если цифровой код эфира меняют каждый месяц.
Решай сам. На месте. Братьям и без тебя не сладко.
Флориан чуть помедлил, послушал настырный зуд пустырных кузнечиков в осоке.  Одернул на внушительном брюхе застиранную футболку.

- Давайте соображать. Значит, у нас в наличии мертвяк. И пакет, который не передали. Но свое дело вы сделали, у меня для вас бабки и передача. То есть звено выпало, но все остальное на месте.  Договоренность в силе, за платой дело не станет, без пи...

Но тут Флориан Грин вспомнил, что пять лет назад стройная бизнес леди артдиректор Велма Боллз, представляла его продюсеру и владельцу  звукозаписывающей компании "Murder  music incorporated",  Вальтеру Хероду, и первое, чему его научили, это вместо "без пи..." говорить "бесспорно".

Флориан откашлялся и выговорил:

- Ну это... бесспорно. Давайте по порядку, пакет у старика? Понимаю, бред, но кажется, стоит его навестить. Просто то, что было у адресата,  нужно позарез, может товар еще там?  Я у него никогда не был. Вы покажете дорогу? Я знаю, что искать.

Грин внимательно глянул на близнецов, отвел ладонью белокурую прядь от глаз, заправил за ухо.

Лица братьев и похожие и разные были чуть нереальны в мареве раскаленного полудня.

>>> Руины старого города

Отредактировано Флориан Грин (25-10-2009 22:44:19)

6

Тридцать шесть кочек и четырнадцать резких поворотов – теперь Николас вполне мог составить точную карту всех автомобильных препятствий, таящихся на пути от Руин до старого парка. Он считал их, чтобы как-то отвлечься от ещё менее приятных мыслей, от голодного и дурного кома в желудке, от навязчивой духоты в шлеме. Когда они затормозили в последний раз, Фрей, не глядя, резко стянул с себя шлем и жадно поймал ртом свежий воздух, картинку перед глазами нещадно водило по кругу. Может быть, именно поэтому Нику сначала не показалось странным явление внешнего заказчика в ипостаси местного жителя. В больную голову начали лезть абсурдные до смешного идеи о печальной судьбе господина Грина: неверная любовница, связавшаяся с весьма агрессивным бугаём в шапке, душевная тоска, а потом, непременно, тот же бугай на охране в «Белоснежке», которую, по чистой случайности, выбрал дорогой гость Четвёртого для утоления сердечной невзгоды.
Курьер отвернулся и закашлялся, чтобы наверняка добить больную фантазию. Ксандр очень уважал этого заказчика, а тот всегда был на высоте, с ним не было никаких проблем и никаких вопросов, однако сегодня всё было через левую пятку: они не нашли Джо, не смогли обменяться с ним товаром и, следственно, доставить необходимое до Грина. Естественно, они ни в чём не были виноваты, но когда одно звено вылетает из мотоциклетной цепи, то и другие в ней до починки теряют всякий смысл. А с потерей смысла в этом мире теряется  цена. Так что сейчас их делом было отдать осточертевший за это утро кулёк, извиниться ни за что, формально уточнить дальнейшие договорённости и откланяться, оставив внешнего с разбором уже его полётов. Николас даже не знал, чего сейчас хотелось больше: сломя голову мчаться из духовки Четвёртого на острова или всё же завернуть по дороге в тихую улочку неподалёку от берега, где молодой «бизнесмен» потихоньку торговал кое-какими продуктами, напитками и ещё «кое-чем», что их с братом, несмотря на его старания, так ни разу и не заинтересовало.
Фрей незаметно повернул голову к близнецу и невольно дрогнул. Их состояние почти всегда совпадало, они обычно даже болели вместе, выздоравливали в один день, одновременно зарабатывали мигрень, могли даже споткнуться подряд и непременно упасть на одно и то же колено, но Александр всегда воспринимал всё происходящее с большей тревогой, словно переживал за двоих, за двоих нёс ответственность. Перед кем? Его рука, протянутая за посылкой, даже через две перчатки показалась Нику слишком холодной, а в голосе звучала только усталость и придавленное ей отчаянье. Ксандр говорил то, что должен был. Рассеянное внимание не цеплялось за слова близнеца до самого последнего: «мёртв». Николас невольно напрягся и прислушался, поднял глаза: ощущение бреда, случившегося прямо здесь и сейчас, усиливалось. Внешний видимо напрягся, но так же напрягаются люди, у которых сорвалась важная сделка – ничего особенного, ничего доказывающего, что… что их «жопа» пахнет именно так, как до сих пор смердят рыжие пряди на голове, впитавшие в себя запах свежего трупа в жаркий день.
- Давайте соображать. Значит, у нас в наличии мертвяк, - тем же уравновешенно-задумчивым голосом подвёл итог Грин.
Детский лабиринт с картинок на красочных коробках с завтраком, как оказалось, не имел ни начала, ни конца, а Фрей даже заметить не успел, как оббежал полный круг. «Крыса» принюхалась: «где там кусочек сыра»? Однако сыр давно протух. Ник тихо захрипел, сжимая зубы: они сейчас говорили о живом человеке, который говорил и думал, который улыбался и приглашал их на чай, который был последним шансом узнать что-то о родителях. Хотя, нет. Они говорили о человеке, «мертвяке» или видении? Или они сами были сплошной галлюцинацией? Затравленный взгляд пробежал по тёмно-зелёной траве между внешним и братом. «Почему он так… спокоен?!»
Грин говорил что-то о деньгах. Кажется, взгляд Ксандра даже оживился на пару секунд при этих словах, но тут же угас с двойной силой в попытке найти выход и нужные слова. На секунду сумев остановить бешеное танго мыслей в больном сознании, Николас смог отследить запах подтухшего  «сыра» в мышеловке: старика действительно стоило навестить. В противном случае он будет вечно бегать по этому тоннелю бреда, пока тот не превратится в катакомбы бесов и не провалится под землю. Стараясь не смотреть на брата, чтобы не подавиться собственными  словами, Фрей встретился взглядом с заказчиком и сбивчиво, в нос, заговорил о том, во что не верил изначально. Сейчас он настолько казался самому себе бестелесным миражом, что в этом бреду дозволено было всё:
- Да. Вероятно, пакет ещё у старика, господин Грин, - и он ведь никому не врал, даже себе: Если нужно, мы проведём Вас к нему. Не думаю…- запнувшись, так и не дождавшись поддержки брата в этих словах: что это будет особенно сложно.
Николас ещё раз вскользь, вяло изучил взглядом новоявленную внешность заказчика. Пожалуй, это действительно будет не сложно, Руины улыбнутся такой неожиданности. И, наконец, совсем тихо, без особой надежды, просто как «последнее желание»:
- Ксандр, можно я поведу?

7

Она самая. Полная задница. Сейчас пошлет. Или проще, возьмет пакет, равнодушно пожимая плечами, развернется, сядет в свою раздолбанную машину и уедет. Но Грин медлил, мусоля в в пальцах окурок.

«Договоренность в силе?» - Ксандр недоверчиво вскинул взгляд.
Вернуться обратно в разворошенную квартиру? Никогда. Нафиг. Только вот что делать когда брат оседает в твоих руках и начинает разговаривать не с тобой. Что?

Деньги конечно, нужны. Они последнее время перестали валяться на дороге, заказы близнецы получали нерегулярно. И можно поговорить с Грином о необходимых лекарствах. Что делать, что?

Пока он молчал, подбирая слова, Ник ответил за двоих. Ксандр ошарашено уставился на близнеца, сглотнул и опустил взгляд, изучай исцарапанные носки потрепанных жизнью берцев. В Четвертом мало кто носил модную обувь на каблуке. Ритм жизни чутка иной.

«Вернуться или нет?»

Ксандр запустил пятерню в собственные волосы, путая рыжие пряди, словно удерживая собственную голову на месте.

- Я не знаю где пакет. Там… - неопределенно махнул рукой в сторону Руин, - все перевернуто в доме. Может и там. А может нет. Поехали.

«Можно я поведу?»

Притихший Николас это я вам скажу редкое зрелище. Он ведь и не надеялся на ответ. На положительный ответ. Поэтому Ксандр молча кивнул и сел позади брата, обняв его за талию. Может, у него просто сил не было спорить, а может, он просто захотел поддержать растерянного близнеца, который нервно покусывал нижнюю губу. Разобьемся вместе, в крайнем случае. Как-то все равно стало.

- Через бараки давай. Там поспокойнее, - сказал Ксандр, одевая шлем.

Мертвяк. Когда-то был живой человек. А теперь нет никто и звать никак. Кстати, кто его хоронить то будет. Родственники интересно у старика были? Они с братом никогда и никого не видели в той квартире, но это еще ничего не значило. Впрочем, в руинах это будет далеко не первый дом-склеп.

>>> Руины старого города.