Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Морской берег

Сообщений 1 страница 20 из 32

1

Дикий скалистый морской берег, изрезанный глубокими ущельями, многочисленными пещерами и вымытыми волнами гротами. Обрывистые склоны чёрных утёсов, облюбованные стаями крикливых чаек и крачек, чередуются с небольшими каменистыми и галечными пляжами, замусоренными клубками буро-зелёных водорослей и гнилым плавником. К пляжам ведут местами сильно повреждённые от запустения лестничные спуски с обвитыми плющом арками, перилами и колоннами, в декоративных вазах которых когда-то разводились цветы, а теперь пышными копнами покачиваются на ветру сорняки. Голые камни прикрывает негустая растительность - стелющиеся кустарники, мхи, лишайники. Редкие невысокие кряжистые деревья намертво вцепляются корнями в бесплодную почву у самых обрывов, нависая над бурлящей пенистой водой. Прозрачные голубые лагуны пестрят от обилия мелких рыб.
Повсюду, вдоль берега можно обнаружить громоздкие обломки полуразрушенных механизмов, назначение которых ныне не представляется возможным узнать. Границей между Четвёртым округом и соседним служит гранитный мол с чередой обветшалых, полузатонувших перегрузочных устройств и белой башней неработающего маяка, в котором, как поговаривают, живёт безумный старик, одержимый полчищем тёмных двойников. С противоположной от мола стороны условную границу округа определяет высокий, далеко выдающийся в море мыс, покрытый густой зарослью кустарников и лесом, в который постепенно переходит обширная лесопарковая зона.
От морского берега к заброшенным островным плантациям тянутся железно-каменные мосты, один вид которых внушает подозрение в их прочности и надёжности. Под ними не рискуют проходить торговые и пассажирские суда.

2

Начало игры

- Самая хорошая рыбалка когда? Верно, самая хорошая рыбалка, когда я просыпаюсь, - цыган шел, к самому надежному лестничному спуску, под грубыми ботинками скрипели мелкие камни, пронзая утреннюю тишину. Небо только начало светлеть, звезды стали не такими ясными, а на горизонте скоро появится серая утренняя полоска.
     Мануш не любил утро, когда теряется сказка ночи, и персонал вытирает сопли и слюни с расплывшихся лиц состоятельных посетителей, которые явились якобы «инкогнито». Мужчина давно уже договорился о прекрасном времяпровождении, в окружении охранников, которые в количестве трех человек сопели сзади. Они ничего не понимали в рыбалке. Цепи, посохи, ножи – это их любимое занятие, а вот красота природы на них наваливается от розовых пилюль «дрема +», вот тогда и битва с анакондой, и испепеление взглядом гигантских тараканов.
  - Вдыхайте этот чертов воздух, скоро опять в четыре стены заползете, - Мануш стукнул свободной рукой по перилам. Охране даже удочки не были доверены. Удочки, как утверждал цыган, инструмент тонкой конструкции, который легко ломается в грубых руках. Он сегодня даже оделся по случаю: широкие брюки болотного цвета с карманами нашитыми даже на коленях, куртка того же цвета красовалась своими карманами, а на голове нашла свое упокоение шляпа с обвислыми полями. Вся одежда была новенькой, в таком было стыдно идти на рыбалку, поэтому брюки в двух местах были продырявлены сигаретой, а рукав куртки на плече надрезан и обтерт. Модель «Горе начинающего рыбалова» спускалась по ступеням к морю, вдыхая аромат горьковатой и подсоленной воды.  Выбрав место среди небольших валунов, Мануш вытянул из кармана самокрутку, челкнул зажигалкой и стал ждать второго любителя подводной рыбалки. Почему-то «теленок» был уверен, что все закончится именно погружением в пучину. Серьезным рыбаком он себя не считал, за все годы жизни лет двадцать, наверное, и являлся с удочкой к морю, и то раз пятнадцать это было в детстве.
   Мануш выдыхая сладковатый дым, уселся на камни, разложив удочки возле себя. Охрана пошла обходить маленький кусок берега, осматривать склоны и подходы. Леска спуталась в умелых руках, и теперь было чем заняться до появления Якоба.

3

Начало игры

Нет, это не Лука. Лука как монета, у которой отгрызли бок…Ток? Нет, бок. Сегодня Мари, у нее круглые щеки. Она тоже жует сыр, поэтому такая желтая. А через три дня будет…Что?.. Забыл в третьем пальце выключить свет. Сожри меня Крыса, назад… Стоп, нельзя.
Якоб дернулся назад, повернулся, завертелся на месте, не решаясь пойти обратно. Если пойдет – опоздает, не пойдет – и лампочка будет зря жечь свет, который он всегда экономил. Глупость, бессмыслица, свет никто не экономил, они не платили за свет, поэтому зачем думать о том, сколько его сожжется? Якоб вытер вспотевшие руки о брюки и замер.
Нет. Опоздаю. Мануш не любит опоздунов. Тогда Мануш злится и начинает ругаться своими цыганскими словами. И топать своими цыганскими ногами. Мануш в гневе ой-ой.
Впереди он уже видел провал скалистого грота, за которым начиналась невысокая гряда серых скальных обломков, чуть дальше – песчаный пляж, а еще дальше – пологий сход с мелкими камешками, там хорошо снять ботинки и пройтись пешком. Холодно, но приятно, ступни в камешнной крошке и погружаются по щиколотку. Хорошо идти, приятно лежать, и еще лучше топтаться на месте или сидеть, чтобы уставшие за день хождения в душных коридорах рук и пальцев ноги можно было присыпать гладкими обкатанными голышами. Якоб скинул на землю рюкзак, тот шмякнулся с мокрым звуком на камни. Расшнуровывая ботинки, смотрел на тяжелую поверхность воды – она пахла солью и горечью. Однажды выпил кружку этой воды, и его долго рвало, от спазмов внутри было больно. Не самый лучший период в его жизни, да.
Мари закрылась рваной вуалькой, ей тоже стало холодно, и она таяла от подступающего утреннего света с востока. Невдалеке за выстроившимися естественным волнорезом камнями высокая фигура Мануша и три восклицательных знака его охранников, замерших как вбитые в землю черные колья.
Якоб заполз на камни и прошелся вдоль, спрыгнул по другую сторону на пляж, иногда утопая босыми ногами в мелких голышах, гладких и холодных, как маленькие жабки или ящерки. Его заметили, мужчина махнул рукой неуклюже, улыбнулся, не показывая зубов.
- Рыбак рыбака видит из моряка!.. – крикнул. Но озадачился. Вроде было другое слово. – Мануш, откуда видит рыбак рыбака? Впрочем, Крысе в зад. Ты принес? – Якоб посмотрел вопросительно, стягивая рюкзак на землю, где к замерзшим ногам подбегала и щекотала серо-пенистая приливная волна.

Отредактировано Якоб Вук (11-08-2009 20:34:43)

4

Если бы “теленок” не предупредил своих “пастухов”, что появится гость, то кого-то раскатали бы на мелких камушках, забыв сообщить, что пляж этот уже заняли другие колонисты, и гостю пора отчаливать или отползать, все зависит от его физического подготовленности и переносимости побоев.
    Мануш тихо ругался распутывая леску, которую, скорее всего, запутали мелкие бесы, стоило помолиться, призвать ангелов, чтобы шушеру распугали. Молитва для цыгана была крайним средством, если уж ничего не мог придумать, а удача была всегда при нем. Правильно говорят, что удача у цыгана в рукаве прячется.
   Мужчина уже хотел поприветствовать друга, Якоб выдал новый литературный перл. Мануш всегда хотел для себя издать в одном экземпляре крылатые высказывания “беса”, но дела так закручивали его в свой вихрь, что книга всплывала в памяти только когда Якоб выдавал новую порцию слов. Цыган усмехнулся, самокрутка перекочевала из одного уголка рта в другой.
  - Со ту хас? - цыган живо поинтересовался, что “бес” трапезничал сегодня, что его так заносит в словах, хотя были подозрения, что Якоб просто превысил свой лимит по пробежке в дрянной канализации.
- Я бы предположил, что они друг друга видят из дерьма, но пейзаж не располагает к резким высказываниям, по отношению к этому чертовому месту, - Мануш распутал узел на леске и стал трещать катушкой. Через пару минут на камне появилось несколько коробочек с приманками, фляга с виски и самокрутка для Якоба. - Все принес, забыл кресло для тебя притащить, что бы зад свой костлявый примостил на мягкую подушечку. Когда там русалки всплывают?

5

Если Мануша когда-нибудь черти ухватят за пятки, тем чертям непозавидует весь ад. Его вообще обратно вернут - чертей споит, бесам хвосты подпалит, до рогатого доберется и спичку в задницу вставит, чтоб веселее вверх тормашками висеть было. Фу, гадкие мысли. Отец бы побил. Жив что ли? Интересно. Бил он больно. Спина трещала пополам.
- Со ту хас…- Якоб повторил, пожевал слова во рту, пожал плечами. – Не знаю. Я и пил-то когда не помню, а ты про еду. Еда она ж как дышло, в рот вошла, из… Ну вышла, короче, - замялся он, вспоминая, о чем, собственно, начинал говорить. Волна накатила и с шипением проглотила лодыжки, отпустив, по коже застрекотали мелкие иголочные укусы холода. Якоб переступил с ноги на ногу, согнулся и пошуршал в рюкзаке, вытащил подсохшую ветку дерева, которую нашел по дороге наверх, кто-то их набросал вдоль левой руки в пятом плече от Аттики. Наверно, отмечал путь, хотел вернуться обратно. Бес туда не пошел, там труп. Потому что из пятого плеча нет ни одного выхода, все упираются в покореженные или сломанные пальцы забросанных камнями проходов. А палочку взял.
Остальные надо собрать потом. Вот, значит, не закрой два часа люк, и сразу всякое набежит, порошком не выведешь. А палки хорошие, лобстера разведу. Погреюсь.
- Я ей удить буду. У тебя улитка есть? Тонкая, можно шестяную…  – Якоб показал палку, сравнил ее с удочками Мануша. Посмотрел на цыгана. – Нет. Дай свою удочку. Мне твои нравятся больше, – и выкинул свою подальше, куда-то к ногам охранников.
Небо розовело, ближе к воде подпаленный горизонт медленно тлел, как угли. День жаркий будет. Со стороны города донесся протяжный вой чьей-то луженой глотки. Бьют кого-нибудь, тут это часто.
Самокрутку Якоб взял и сжал зубами в углу рта, чтобы не мешала разговаривать, заученно прищурил глаз, как будто дым все-таки шел.
- Всплывает, Мануш, только дерьмо и трупы. И лодки подводные. А русалки поднимаются к поверхности. И да – уже скоро,– мужчина уселся на свой рюкзак, принявшись неловко ловить пальцами крючок, который мотылял из стороны в сторону ветер.

Отредактировано Якоб Вук (11-08-2009 22:00:15)

6

Очень может быть, что мамочка с чертякой загуляла, и появился Мануш. "Бык" еще тот демон-искуситель, не красавец, но обаянием с сыном поделился, привил с пеленок. Потер камешком крючок, поплевал на наживку, дыхнув на нее перегаром и стал наблюдать за великим рыбаком всех времен и народов, который решил шерстяную нитку у цыгана одолжить, а к нему и ржавый гвоздь из комплекта "экстремального удильщика". И как “теленок” не догадался на кладбище заглянуть и со своими людьми не прошерстить его, собирая улиток для Якоба.
- Оно и видно, что оно у тебя просто выходит. Вон, морда белая, - Мануш не был "мамочкой", и не обладал повышенной заботой к окружающим, просто за столько лет насмотрелся на бледные лица, что хочется чего-то здорового, с налетом легкого румянца.
Цыган, похлопал себя по карманам, и вытянул завернутые в серую, а главное чистую бумагу бутерброды.
- Святая Люси сама перчила и заворачивала, - сообщил Мануш подойдя ближе к воде и закинув крючок с наживкой в воду, катушка затрещала, свинцовый грузик унес наживку в темноту, хорошо поплавок с секретом, в темноте мерцает, как раз для ночных рыболовов. Море сегодня тихое, волны лениво слизывают мелкие камни.
- Говорит, накормите Якоба, он бледненький такой, болезный, - цыган усмехнулся и поправил шляпу, поля которой закрывали обзор. Святая Люси была немного торкнутой, во всяком случае, так все говорили, слушая ее рассказы о высшем призвании Люси — помогать убогим и болезным. В “Белоснежке” полно было одиноких, как только дозу свою превысят на немного, так сразу начинают быть одинокими, рыдают и копошатся в своих испражнениях, выкинув все сбережения на дозу. Мануш на таких насмотрелся еще в детстве, сначала даже жалел, но потом Бык сыночку все пояснил и жалость прошла. Зато Святая Люси, работая в “Белоснежке” выполняла грязную работу стойко, как медсестра, пытаясь поддерживать чистоту в закоулках для не самых денежных клиентов.

7

- Морда белая - это не страшно, - Якоб исподлобья посмотрел, как Мануш закидывает удочку. Угрюмо засопел, все еще ловя поплавок неловкими от холода пальцами. -  Главное, чтобы коленный рефлекс не подводил. Один грач знакомый сказал. Он был по части неврозов - первый. Веду я его как-то домой обычной дорогой, под вторым кварталом днем, а он вдруг останавливается. "Все" - говорит, - "моя остановка". И наверх. Больше не видел.
Над водой пролетела чайка, порезав воздух истошным воплем. Якоб вздрогнул и выпустил только что пойманный крючок.
Как же эта крыса цыганская.. Иди.. иди сюда... Вот если б в Аттике ловили, я б ему под хвост... Я б там наловил.
В Аттике ничего живее вчера выброшенного ботинка обычно не ловилось. Бывало, вытаскивали крысу из воды, они ж водоплавающие. Плывет себе по делам мохнатая, а тут ее на крючок. Впрочем, внизу крыс никто не ел, не то, чтоб священное животное, но как-то нехорошо собратьев по клетке жрать. Тем более что проще высечь инквизитора его же плеткой, чем поймать крысака в среде своего обитания.
- Ап! - Якоб радостно заплюхал ногами по набегающей волне. Крючок колко в раннем свете блеснул среди пальцев. Зажав черенок удочки между колен, одной рукой удерживая леску, «бес» вытащил из кармана теплый шерстянок носок. Положив на колени, дотянулся до червячков. Положил червяка в носок. Носок на крючок, крючок в воду. Уселся ждать, щурясь и жуя незажженную цигарку.
- Вот ты спросишь – почему носок? – Цыган не спрашивал, но ему было интересно. Людям вообще все интересно, пока они живые. Одной рукой Якоб потянулся к бутербродам, другой подпер голову. Повернулся к цыгану. Медленно прожевал колбасу. – Все просто. Рыба – она ж живая. Ей тоже холодно, правильно? А у меня там носок. Рыба видит носок. Думает – ага, сейчас погреюсь, - «бес» изображал все в лицах. – Подплывает. Суется в носок – а там еда! Ну и какой дурак откажется одновременно погреться и пожрать, скажи? Я бы нет, - он не дожевал бутерброд, остатки убрал в платок, сунул в карман.
До навок еще час. Или два. Или вообще не поднимутся. Русалки капризные твари. И глупые. Морда лосиная, мозгов с орех. Как у местных святош. ..клюет плохо. Наверное, дело в червяках. Их в носке надо двух.
- Клюет, – бросил. Потом ткнул пальцем: -  Мануш, не щелкай этим, как его…Чем ты сейчас щелкаешь, короче. Тащи!

Отредактировано Якоб Вук (11-08-2009 23:38:16)

8

- Воздуха ему не хватало, вот и весь невроз. Воздух конечно в городе дрянь, но его больше, чем в ваших норах, - для цыгана понятие невроза граничило с простудой или запором, дело наживное. Подхватил в пещерах дрянь, а избавится трудно - возвращается.
     Если бы Якоб остановился на шерстяной нитке, то это было бы странно. Нитка на которую он собрался ловить, была самым мелким чудачеством из всех, которые приходилось Тиге видеть. Цыган был уверен, что Господь он кого любит, тому мозги сворачивает набекрень, что бы проще жить было, а не задумываться над законами бытия, искать истину, которую смертный все равно охватить не сможет своим скудным умишкой, хотя и пытается, заучивает писания, получает золотых истуканчиков за огромный вклад в развитие человечества.
    И спрашивать Якоба не надо, зачем ему носок, сам все расскажет, поделиться своим наблюдением. Рыбе оказывается холодно в воде, вот незадача то.
    - Надо было сковородку брать, - вздохнул Мануш, медленно закручивая катушку. – И плакат нарисовать «Замерзшей рыбе предоставляется теплая комнатушка. Не пропусти свой шанс. Обогрейся!». Отель на крючке устроил для селедки.
    - Вот, дьявол! – крючок действительно за что-то зацепился. Цыган согнул ноги, удочка уперлась в бедро, а Мануш выругался, немного съехав по мелким камням к воде.
    - Что-то мне кажется, что это не селедка никакая. Главное что бы не русалка вспухшая, а то леску резать придется и крючок пропадет.
    Знал цыган, какие тут русалки подымаются на поверхность. Один раз тоже всплыла, как подводная лодка в свадебном платье с выпученными глазами. Жених наверное в порыве страсти придушил и отправил в круиз.

9

Русалка... Как есть, чтоб Крыса и все ее сородичи, русалка! Последнюю год назад видел, а тут на...
Якоб потер мигом вспотевшие ладони, облизнул губы, вперясь зрачками в почти прозрачную леску. Вода бугрилась пеной, под ней ходило ходуном что-то тяжелое и неопределенное, вспучивало волны. Леска у воды рвала в стороны, то напрягаясь до звона, то опадая. - Думаешь, навка? - глянул на Мануша, у того на шее вздулись вены от усилий.
Поймать бы! Фонарик куплю, каску... К черту каску, горшки цветочные. Нет! Кадки! Много кадок, удобрялок... ох ну и денжищ она стоит! Нет, сначала придушить заразу. Нога с тех пор болит.
- Ты, Мануш, держи ее, держи, я уже... - Якоб запрыгал по гладким камням, закатывая штаны до колен.
Русалки кусаются. Чем - черт ее разберет, потому что изучать этих тварей пока никто не взялся. Все, что говорит о них наука - русалок не существует. А каждый, кто видел - больной на голову баран. В отряд баранов попадает, в общем-то, весь четвертый квартал за редким исключением, и еще те, кто в первых трех округах едят русалочье мясо. Поймать их сложно, мясо на вкус - дрянь, но как-то так выходит, что чем сложнее достать, тем дороже есть.
По теории науки Якоб тоже баран, причем вдвойне. Он не только видел - его русалка укусила. Прозаично - за задницу. Тянул леску, поскользнулся, сел в воду и в следующий миг ему небо показалось с баранью овчинку. Три месяца с палкой и неизгладимая рана самолюбия.
Стоп. Нет. А если опять ползада откусит? Куда ему такому? Пумам насмех.
Якоб замер, полуподвернув брючину, задумчиво глядя на вылупившего от натуги глаза Мануша, на охрану. Здоровые лбы мельтешили и мешали друг другу - того и гляди хозяина схарчат без соли без перца, а они стоят без дела. Поэтому охрана изображала деятельность. Очень бурно, но бестолково. Босых ног Якоб уже не чувствовал.
- Знаешь - нет. Не полезу, - сказал наконец. - Одна русалка хорошо, а целая задница - лучше. Я не трус, но я несусь. Боюсь. Тащи, Мануш, ты сильный.
"Бес" махнул рукой и замер в выжидательной позе, поглядывая на цыгана и покусывая цигарку.
Да. В науке они там умные. Если русалки нет, то она и не тяпнет.

Отредактировано Якоб Вук (12-08-2009 19:54:43)

10

Мануш натужно сопел, вцепившись в удочку, как в удава, который желал ускользнуть от храбреца. Ботинки скользили по мелким мокрым камням, и цыган все больше сползал в воду. Якоб суетился рядом, возился с штанами, заворачивал, отворачивал штанины, хлюпал ногами в холодной воде, можно подумать от этого дело быстрее сделается и рыба, или еще какая тварь сама выскочит на берег. Лучше бы не выскакивала, а тихо издохла в воде.
Удочка согнулась дугой, леска стонала натянутой струной и выводила фальшивые“ля”.
   Цыган поднатужился, мышцы на руках под курткой вздулись, когда охрана затопала рядом, все таки улов Мануша, а толпа уже сбежалась. Тига еще вечером мечтал словить какую-то мелкую сельдь, рыбешку любую, но не такой подводный ужас. Перекушенная самокрутка упала на куртку, обновив еще одним пятном и мелкой дырочкой. Мануш конечно сильный, но умный.
- Режь леску, мать ее так, - цыган прошипел охраннику, который был ближе всех. Леска ерунда, главное что бы удочка такой выгнутой не осталась, а то прямая дорога на свалку. Относительную тишину, пронзило звонкое треньканье обрезанной лески. Кому нужен провалявшийся неделю или меньше в воде труп? Цыгана терзали смутные сомнения, что это что-то другое.
  Мануш рухнул на мелкие камни спиной, все таки хватку не ослабил до последнего, задумался над чем-то. Обнимая удочку, как стыдливую девушку, цыган смеялся на весь утренний пляж.
- Рыбалка удалась!

11

Мари скоро потухнет. Лазарь уже тянет руки и скоро выберется. Время Лазаря - время дел. Хотя внизу что день, что ночь. Зато там бутербродами не кормят. Нет, уходить рано. Посижу, может, Мануш еще что поесть притащил.
А цыган валялся на камнях и ржал, как мерин... Нет, жеребец. Охрана расползлась обратно по пляжу. Якоб с любопытством присел возле друга, подпер лицо руками.
- Думаешь, удалась? - встал и засунул руки в карманы. - Вообще да. Поели, поговорили, удочку сломали... Проду... - закусил губу, задумался. - Продуть... Продук.. Тивно. Ты понял, короче. Не расстраивайся. – похлопал по плечу. - У тебя червяк невкусный просто был. В следующий раз вкусных выбирай.
Русалка - это рыба не больше локтя в длину. В старые времена химический завод невдалеке сливал в воду много всякой дряни. Рыбы ловились с тремя глазами, человеческими зубами, даже водоросли мохнатые были. Дед рассказывал, рыба могла откусить палец. Где-то в это время русалки и появились. Обычные такие рыбины, в темноте переливались оттенками грозы - фиолетовым, лиловым, серым - как медузы. Мясо на проверку оказалось гадостью, твердое, как камень. А вот плавники и шкурка - шли на украшение. А назвали их русалками за то, что они пели. В смысле, не как те, которые друт глотку перед толпой. Они пели маленьким мешочком на пузе, по одной не слышно, но если соберется косяк под водой - как будто под толщей у дна поет хор акапелла. В летние ночи эти твари любят сбиваться под сводом грота у воды. В такие ночи на пляже собиралась целая толпа народу послушать.
Если бы современные певцы тоже пели маленьким мешочком на пузе, а не прокуренной глоткой, и они бы аншлаги собирали.
- Кстати на, - Якоб вытащил из внутреннего кармана завернутую в туалетную бумагу статуэтку. - Не спрашивай, где нашел - в руки не возьмешь. Мне самому противно. - Он поставил сверток цыгану на широкую грудь, тот все равно лежал. - Если окажется ценное - подарок.
"Бес "встал и пошел по кромке пенистой воды, вглядываясь.
- Если нет, - донеслось с его стороны, поднялся ветер и рвал слова в сторону. – Если нет  - все равно забирай. Мне рухлядь ни к чему, - согнулся. Распрямился, улыбаясь. В руке трепыхалась рыбешка. - Улов. Котел для чепухи захватил?

Отредактировано Якоб Вук (12-08-2009 22:00:57)

12

Задумчивый вид Якоба привел к еще одному порыву смех. Да, приманка у цыгана была действительно не очень, что не скажешь про носок с червяком. Бедняга наверное тыкался мордой в мокрую шерсть и не понимал, почему на него нагрянула такая странная смерть. Мануш редко расстраивался, для этого ему необходимы были действительно веские поводы, а не запутавшаяся катушка  с леской и неудачный улов.
    - В следующий раз всех претендентов лично продегустирую, - крякнув, уселся на камни, придерживая клок туалетой бумаги на своей груди. Якоб открывал другу свои новые способности, вытаскивать из «подземной кишки» странные вещи.
     - И давно стал медбратом? – цыган раскрыл подарок, оборвав утонченную обвертку. Присветив фонариком стал рассматривать, что ему такое подсунули. – Клизмы оказывается очень прибыльное дело, я бы на твоем месте задумался над сменой работы.
Статуэтка исчезла в одном из карманов куртки, цыган уже стал себя ассоциировать с маленьким складом, жаль котелок в карман не засунуть. Мануш даже не рассчитывал на улов, что в этой морской луже можно словить у самого берега, разве что мертвяков и русалок.
- Да, полевую кухню с собой притащил. – Цыган тихо рассмеялся, передвинул шляпу на затылок. – Вон поварята ходят, сейчас тебе что-то изысканное накрутят, рулетики с грибным соусом. Фантазер. Над углями запечем. Дьявол, даже соль не взяли.

13

- По мне так лучше испачкаться в дерьме, чем в крови, - заметил тихо «бес».-  От дерьма хотя бы отмоешься, - он глянул по сторонам, похлопал свободной рукой по карману, вытащил замусоленный прозрачный пакетик – их тоннами выбрасывают в канализацию с плавучего рынка, засоряют, Крыса им за воротник.
Смешной. Медбрат из меня… Как из Святого Инвизитора бабка повивальная. Ха… Хаха, надо запомнить. Свет все горит. Да ёж мне в тапки, как же это я забыл. Отца навестить бы… Да, рыба.
Волны накатывали одна за другой, ветер рвал полы одежды сильнее. Первые лучи принесли с собой короткие ураганные порывы. Серое небо  съело бледную луну. И без того не дружелюбный пляж стал откровенно враждебным, галька врезалась в босые ноги.
- Сожжем на камнях, улов крысе в зад. Подержи, - Якоб одел ботинки, бросил Манушу пакет с рыбкой. – Я видел еще пару вдоль, отправь холодцов посмотреть.
Он, поскальзываясь на камешках, отправился за невысокий вал из обглоданных приливными волнами камней, перепрыгнул и исчез. Вернулся 10 минут спустя, нес пару веток, прожженный, закоптившийся котелок. Свалил все это на камни.
Хороший мужик Пастух. Магазин был, деньги были, а как жена померла – все продал и пропит. Живет теперь с расширенной печенью и дурной башкой, счастливый, как все полудурки. И котелок всегда одолжит.  Это только сытый голодному не товарищ. А голодный голодному брат и друг.
- А где щи, там и нас ищи, - Якоб указал на котелок другу. Ветер раскудрявил светлые лохмы на голове, «бес» причесал их пятерней, успев уже сжевать самокрутку.
- Мануш, я на могилу нашего деда ходил.

Отредактировано Якоб Вук (13-08-2009 13:43:48)

14

Кольца тихо клацали о камень, когда цыган скидывал камни для кострища и выстраивал их в круг. Все правильно, на рыбалке должна быть уха, даже если рыбка не такая уж и большая, а вторая отплыла в просторы моря, утащив с собой крючок. Ветер усилился и неприятно заползал под куртку. Мануш был не неженкой, но напрасно холодить свои бока не любил. Шляпа была засунута в один из карманов, порывы ветра усиливались и намекали, что вполне могут состояться бега за головным убором.
Цыган взял у охранника бутылку с водой и нож, зачем Якоб в пакет рыбу засунул, было непонятно, но сидеть и как девочка семинариста, оттопырив пальчик выпускать кишки бедной рыбки в кулечек, он не собирался. Пакет камнем придавил, брюхо рыбе ловко вспорол, выпуская кишки, даже голову отсек, не хотелось чистить жабры от ерунды и мусора, скопившегося в прибрежной воде. Холодное тельце рыбы скользило в пальцах, цыган огляделся, Якоб явно поплелся за новым шерстяным носком. Мануш ошибся, «бес» принес котелок видавший виды. Пришлось сначала морской воды зачерпнуть, проверить дырявое «корыто» или нет, оказалось целым.
Ребята колышки для котелка воткнули между камней и отошли, обозревать окрестности дальше. Хорошо, что у тебя один в охране таскает чистую питьевую воду, заботиться о своем здоровье. Насмотришься в «Белоснежке» разного и сразу вспомнится здоровье.
- К деду ходил, это хорошо, - Мануш в огонь плеснул виски из фляги, для души деда, если уж вспомнилось. Религия, которая царила вокруг, была не самой плохой, но что-то передавалось негласно среди простого населения, особенно среди цыган. Дед у Мануша и Якоба, как не казалось странным, был общим. Конечно, они не одной крови были, просто дед их в свое время свел по работе, или же старику казалось, что у этих двоих что-то общее есть.
- А чего это тебя туда потащило, соскучился?

15

Костер долго не разгорался. Слабое пламя едва слизывало тонкую кору веток, пускало серый дым, но ветер норовил затушить. Красные лоскутки трепыхались, как рыба на крючке, беспомощно соскальзывая в накалившиеся, темные голыши.
Якоб облизнул губы.
- Мне его... не хватает, - сказал, отвернувшись к воде. - Дед был настоящей крысой, ты знаешь. Там, внизу, хоть инквизиция, хоть эти болванчики из карателей - всем вставит пистон под хвост. Даст учуять свой запах и уйдет в замочную щель.
"Бес" подгреб под себя рюкзак, сел на него, скрестив ноги, положив широкие ладони на высокие голенища ботинок. Уставился на огонь, покусывая губу.
- Хоть у него и было семь задниц на качели... Пятниц... ты понял. Иду мимо его руки, всегда думаю - как так? Куда ушел? Когда вернется. Вот дверь, почему не заходит. Вот бункер - живи, Старик. - "Бес" достал из кострища не занявшуюся палку и сунул в воду котелка, побултыхав. - А он помер. Ушел искать где лучше, а меня с собой не взял. - закончил он чуть обиженно.
Когда старик помирал  - сказал странную фразу: "Я скоро вернусь". Якоб поверил и стал ждать, прибирался в стариковском бункере, ставил свежие цветы. При жизни он не только свел Мануша и Якоба вместе, Старик встроил наперсника в систему, дал понять, что в канализации можно жить, а не выживать. Дал прирасти к этой мерзкой вонючей дыре, и понять, что лучше дома нет.
Небо пропиталось солнечным светом. Набухло, стало бледно-красным, и костер наконец-то изрядно занялся, изошел серым рыхлым дымом. Вода закипела, и от нее пошел явственно болотных запах тины и грязи.
Якоб потыкал палкой в котелок. Вода хлюпала и лопалась пузырями, пару раз обожгла. "Бес" засунул обожженный палец в рот, потом долго дул на болячку, пока сам не покраснел и не пошел пятнами от натуги.
- Я вот думаю,  - деловито заговорил он, палкой ковыряя рыбу в воде, - если говорят, что Бог забрал, значит, он и отдать может, ведь так? Ну... если попросить хорошенько. Как думаешь?

Отредактировано Якоб Вук (13-08-2009 20:10:54)

16

Сунув рыбу в котел, пошел к воде руки мыть и нож за одно сполоснуть. От рук несло так, словно цыган отмывал квартал рыбаков зубной щеткой. Лезвие над огнем прокалил, руки высушил и стал принюхиваться к вареву. Сначала ему показалось, что тянет тиной. Ноздри трепетали, когда Мануш стал усиленно тянуть носом воздух.
- Я не знаю, что ты словил, но вареный носок пах бы лучше, после недельной носки, - ты когда ее словил, она еще шевелилась или уже отошла к праотцам?
Как цыган пропустил момент и не удостоверился, свежая рыба или не очень, вроде бы гнилью не пахла, когда чистил, но если запашок был слабый, то мог и пропустить.
  - Нет, эту дрянь я есть не буду и тебе не советую. На толчке потом день сидеть будешь и арии петь.
  Мануш в пол уха слушал размышления Якоба о старике. Цыган почему-то не мог показывать свои чувства даже среди друзей. Думал, что если даст слабинку, то быстро тряпкой станет и сопли начнет распускать по любому поводу. Рыдающий Алхимик, что может быть ужасней. Тига уселся на камни, поерзал, что бы камни в филейную часть не вонзались и достал самокрутку. Минуту мял сигарету в руках, а потом лязгнул зажигалкой и прикурил, вдохнув терпкий аромат табака и травки, любил он такое сочетание. 
  - Тогда вместо одной, было две могилки. Не расклеивайся. И какого дьявола тебе нужны ожившие кости, думаю мясо бы нарастало за отдельную плату, - цыган был просто мастером, легко и непринужденно приводил людей в чувство, ляпнув ерунду.
  - Давай лучше помянем. Кто уходит, тот пусть уходит, у каждого своя дорога, - Мануш бросил Якобу бутылку с остатками воды, в крышечку фляги накапал немного виски и протянул другу. “Бес” не пил спиртного, поэтому переводить хороший напиток — глупо.

17

- Рыба была живее живых, трепыхалась даже, - пробурчал. - Это ты, лысый черт, ее испортил.
Чтоб тебе вожжа под хвост... Холодно. Кишка в кишку от холода прячется. Внизу тепло, но фу. Домой надо, пепе...пере... мо...Да как ее? Пеперомия! Мозг засолить тому, кто название придумал. Пеперомию, да. Полить.
Якоб прищурился. Склонился к крышке фляги, слизнул коньяк, запил водой, сморщился. Пробормотал: "Крыса меня дери", сунул нос над котелком и втянул воздух - когда в носу противно, во рту не так гадко - закон природы.
- Если на небе есть канализация, то Старик там, - серьезно сказал Якоб, сплюнул мерзкий вкус коньяка, выплеснул остатки воды в костер. Лоскуты последний раз дернулись и зашлись вонючим дымом, опутали им остовы палок. - А если он внизу... То там точно есть.
"Бес" поднялся на ноги, охнул и едва не упал – затекли, и мигом стрельнуло болью вдоль закаменевших мышц. Стоя вниз башкой и потирая колени вдруг зашелся злым кашлем, ухватился за горло, долго с силой перхал, выплевывал в воздух отрывистые звуки и слюну. Отдышался, глянул на Мануша, улыбнулся краем рта.
Это ничего. Это жив значит... А цыган говорит - к врачу иди. Какой врач? Что врач? Это не вылечит, это душа наружу просится.
- Мануш, подари бутылку? Вода нужна вкрай, пере...пепе... помнишь хрень с листами в углу? Вот этому вода. Они как живые, им тоже жрать подавай.
"Бес" ухватил бутылку, по рассыпающимся камням к воде, там нагнулся, пока с бульканьем пена и вода лились в горлышко.
- Мануш! Смотри!
На высокой скале появилась фигурка с палец, вся в темном, дырка на фоне розового неба. Топталась. Порывы ветра полоскали шарф. Опасно подошла к краю, посыпались камешки. Обычное дело для четвертого округа.
- Эй! - Якоб махнул рукой, приложил руку ко рту, закричал. - Э! - фигурка дернулась. - Тут не прыгай! Не сдохнешь, ноги только сломаешь! Чеши вбок! Чтоб наверняка! Туда, - махнул рукой в сторону, где из воды торчали скалы. - Там скалы! Чего смотришь, иди!
Человечек посмотрел вниз и быстро отбежал от края. Якоб заржал. Крикнул вдогонку:
- Тряпка! - но на утесе уже пусто. - Видал? Твой клиент, поди.

Отредактировано Якоб Вук (13-08-2009 22:05:22)

18

Мануш на возмущения отреагировал кривой улыбкой, лениво пожевал губами перемещая самокрутку в уголок рта и выдыхая сизый дым. Что бы не случилось, виноваты цыгане, это нормально, потому что люди свою удачу из рук выпускают, а цыган в рукав прячет, да и черт ему первый товарищ. Все это глупости, просто кто-то замечает и чувствует больше других. Улыбка стала еще кривее, когда Якоб зашелся кашлем, главное что бы без крови, а там все поправимо.
  - Я тебе одну смесь сделаю, будешь вместо чая пить, раз боишься врачей и симпатичных медсестер, которые мастерски делают уколы в зад, - цыган был щедрый, но его щедрость распространялась на своих, другие должны очень постараться, что бы заслужить такое расположение.
- Может тебе утеплителем нору свою оббить. Скоро будешь свои легкие на завтрак жевать, - сочувствие у Мануша принимало странную форму, щедро приправленную черным юмором. 
  Охранники оживились, когда появилась фигура на склоне, поначалу оживились, но потом поняли, что это за фрукт пришел подышать утренним воздухом и стали делать ставки в случае прыжка неизвестного. Якоб - добрая душа, спутал ребятам все карты, стал кричать и советовать место для прыжка получше.
  - Думаю, что это уже не мой клиент. Клиент тот, у кого денежки есть, а у этого видимо один шарф и остался.

19

Смесь, хех. Шутник. Смесь от простуды, а мой кашель из нутра, которое как стены - ржой изошло. Рыжей такой.
Человечек скрылся с утеса. Якоб не желал никому смерти. Тут просто - если он и правда счеты сводит, ему все крики со стороны побоку. Если от дурной башки - быстро поймет, что подохнуть - не поэтично. Особенно если размажет по скалам, как муху по стене.
Поздним утром пляж начинает наполняться народом. Приходят мыться бомжи, стираться - женщины, иногда рыбаки, все чаще - такие как тот сверху - полудурки, решившие, что дошли до ручки.
- Видишь, я выиграл - крикнул Манушу, ткнув в утес. - Ты говорил, предыдущий от испуга спрыгнул. А этот не испугался. Значит, фигами по воде слова твои писаны. И тебе знать почем - может, и клиент. - Якоб завинтил крышку бутылки, потряс - не проходит ли вода. Отряхнул ботинки от пены. - Пришел, обкурился вусмерть. Очнулся в одних подштанниках. Срамье прикрыл шарфом и побёг топиться. А как на утес вскарабкался, скалы понюхал нос к носу, понял - срамье срамьем, а жизнь-то дороже.
"Бес" вышел из воды, ступая по скрежещущим голышам, пошел к другу, поднял рюкзак. Посмотрел на цыгана с хитрецой.
- Накормил меня, отрыбачил, повеселил. Проси взамен. С клубом подмога не нужна?
Подмога у Якоба простая - отгрузить клиента обратно. Инкогнито они приходили, из клуба же обратно исключительно буксиром. Под дурью господа с первых двух округов пускали слюни и сучили ногами как простые смертные, и отходили долго. Нередко Якоб и Мануш в две морды оттаскивали вельмож до дома. По записке с адресом в кармане. А те волоклись как бараны, загребая ногами.
- Я все, - подземная крыса - рюкзак на спине, с котелком, улыбка до уха - привычный Якоб, стоял у кострища. - Идем? Или еще русалок поудим?

Отредактировано Якоб Вук (14-08-2009 01:18:56)

20

- Любители дешевой смерти, и трогательной картинки в сводках. Позеры, - Мануш стряхнул пепел на камни, куртка сегодня и так пострадала и новая дырка была бы совсем лишней. Цыган снял котелок с вонючим варевом, и пошел его ополаскивать в море. Лето в полном разгаре, а по утрам возле моря прохладно, до дрожи. Тига не любил напоказ командовать людьми, что ему стоило приказать своим людям отмыть старый котелок? Ничего не стоило, но у них работа по охране тела, пусть этим и занимаются, что бы потом было не так мучительно больно при нападении.
  Холодный мокрый песок скользил сквозь пальцы, а цыган пыхтя, зажатой в зубах сигаретой, смывал прилипшие кусочки рыбы.
  - Взамен я получил непонятную фигурку, которую ты доставал неизвестно из какого бедолаги, - Мануш поставил котел возле Якоба, ему еще отдавать ценную вещь, которая в этот раз не пострадала. Цыган собрал удочки, помочился на костер, притушив слабый огонек.
  - С клубом всегда нужна помощь, красавица "Белоснежка" любит сюрпризы подкидывать, капризная дама, - мужчина щелчком пальца отправил окурок в полет, в сторону ближайших камней и побрел к лестнице.
- Сходим, посмотрим, оценим ситуацию. А русалки пусть плавают, не хочу на эту дрянь расходовать еще одну удочку. От этой рыбы ни мяса, ни другой полезности, одни расходы.

Руины старого города