Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Морской берег

Сообщений 21 страница 32 из 32

21

Дама, как же. Бабулька стояла, когда Старик еще агукал. Еда... в кармане. А! Носок, да.
Знакомый бомж вскинул руку, Якоб махнул в ответ. Развернулся на пятках, добежал до брошенного носка, вымокшего, в водорослях. Поцокал языком, выжимая. Вещь, в хозяйстве годный, дырку подоткнуть, опять же, одеть, на худой ко... Нет, на ногу. Внизу тепло летом, осенью, поздней весной. Зимой и весной там холодно так, что утром просыпаешься... Это хорошо, если вообще просыпаешься.
Даже крысы непрочь обрасти мехом на лапках, чтоб не примерзали к стенам.
- Дрянь, Мануш, твое умение рыбу удить, а не русалки, - бросил, не обижая, но честно. - Нахрап хорош при ловле блох... Эй! Пошел вон, мое, - Якоб шугнул назойливую пьянь, пытался спереть котел.
Поднялся, носок в котелок, котелок в рюкзак, рюкзак на спину.
Линия горизонта оплавилась, волны тащили к берегу мертвые водоросли. В воде плескали чумазые дети. Смех, визг, ругань, холодный ветер в спину, рассвет в полнеба. Утро ушло, с ним рыбалка, русалки, рыба и... и дальше что-то будет.
Мануш ждал, охрана - четыре восклицательных знака, пихали бомжей, чтобы обходили. Якоб почесал шею. Сделал два шага по гальке, поравнялся с Манушем. Аккурат до плеч, вровень по ключицу. Глянул вверх.
- А Мэри скажи, чтоб не приставала, - предупредил, постучав пальцем по ногу, соскреб грязь. - Я ее боюсь. Говорит, что любит, а на уме одно. Знаю этих баб. Поматросят и того... детей воспитывай, - пошел от камней, вразвалку по нагревшимся камням, распинывая гальку. - Али... Ленты... плати.
Остановился, прищурился на выход с пляжа. Прыснул с места аллюром. Уже издалека:
- Кто последний - опоздавший цыган!
И только стук ботинок.

>> Руины  старого города

Отредактировано Якоб Вук (14-08-2009 23:46:03)

22

» Бар "Молчальников"

Ехали быстро, будто куда-то спешили. Наконец после петляния по дорогам и улочкам, некоторые из которых были узкими и извилистыми, выкатились к морю. Там, где заканчивалась дорога и начинались провалы да выбоины.
Темно, хоть глаз выколи. Валет оставил фару включенной, чтобы ненароком шею не свернуть. Небо в звездах россыпью. Свежо, запах соленый. Ширх-ширх, набегает морская волна и с шипением откатывается, пятится будто. Ветер в лицо.
Валет расстегнул куртку, нахлобучил шлем на руль стального коня. По-хозяйски прошелся, ковыляя вокруг, скрипя кожей.
- Вот он, блин, простор, - кивнул вперед, где шуршала блестящая водная мгла, сливаясь с небом. Вдали сотнями огней переливался порт. В этом свете все казалось нереальным, сказочным. Будоражило воображение. Лафайет достал пачку сигарет и торопливо закурил. Ветер лохматил волосы, пряди падали на лицо. Бандит снял куртку, прошел несколько метров и кинул ее наземь. Для Шеридана, чтобы тот не портил штаны. Самому Валету на свои потертые кожаные было плевать.
Мужчина уселся на корточки, устроившись как на насесте, свесил руки, положив на колени. Быстро тлела сигарета. Табачный дым мешался с морской солью.
- Когда тошно и душно, придешь сюда и все как рукой. Меня иногда зовет, - сообщил бандит тихо. – Вот так, чтобы все бросить и сюда. Давно хотел, а все не получалось, - он резко повернул голову вбок и посмотрел на спутника. – Я не буду ходить вокруг да около. Просто так спрошу. Дело это не мое, конечно же, но вот вижу тебя второй раз, а ты все какой-то кислый. Я не пристаю, ты не подумай чего вдруг. Ты человек хороший, нравишься мне, а когда хороший человек грустит, это ведь непорядок.

Отредактировано Валет Пик (01-11-2009 16:12:05)

23

Шеридан не знал едут ли они в какое-то определенное место или же просто рассекают по улицам, повинуясь прихоти бандита, но это не имело никакого значения. Встречный ветер как будто выдувал из скульптора давишнюю скованность и уныние. Валет, меж тем, свернул на длинную набережную. Остро запахло йодом. Побережье моря было плохо освещено, и темнота была бархатной, пугающей. Казалось, ухни в нее, а эха не дождешься, все заглохнет, увязнет в черноте цвета газовой сажи и индиго.
Ночное море приводило Шеридана в неописуемый восторг и одновременно пугало. Когда случалось купаться в ночное время, он, бывало, ложился на спину и смотрел в небо, и в такие моменты ему начинало казаться, что он потерялся где-то в бескрайнем пространстве и покоится на волнах уже вечность. Нравилось лежать на гальке у самого берега, наполовину погрузившись в воду.
И сейчас он порадовался выбору места, ибо, как ни странно, тоже уже довольно давно не был на море.
От прямого вопроса, заданного ему Валетом, Леонид опешил немного: не ожидал такого интереса к себе. Артачиться и интересничать, однако, не стал- понял, что бандит спрашивает от чистого сердца, без особого умысла.
- Да как тебе сказать,- Леонид запустил пятерню в волосы на затылке, взъерошил, потом пригладил. Помявшись задумчиво, присел рядом с Валетом на гальку, помолчал. Потом сказал мягко.- Я, наверное, просто из того типа людей, которых принято называть тихонями... Я не умею шумно веселиться, это утомляет, поэтому кажется иногда, что я вообще никогда не веселюсь. Это не так,- Шеридан улыбнулся, взглянул на Валета с надеждой на понимание.- А то, что кислый... У меня просто сейчас такой период. Не самый легкий, если честно, но я думаю, что вскоре все закончится. И еще я переживаю, что статую разбил,- неожиданно признался скульптор.- Не должен был, конечно, но я в тот момент такой злой был, что не удержался. Прости меня, Валет, ладно? Плохая из меня компания, чтобы пиво пить... Но тебе за вечер спасибо,- Леонид вдруг широко ухмыльнулся, тронув бандита за предплечье.- Впечатлений по самое не хочу, как говорится.

24

- Статуя -  не человек. Разбил бы человека, было бы жальче, - Валет потрепал скульптора по плечу, как-то по-дружески мягко.
- Черная полоса пройдет, начнется белая. Главное, не уткнуться в  жопу в поиске белых полос, - бандит рассмеялся, глядя на море.
- Когда смотрю на него, понимаю, что все проходит. Помнишь, как было у Соломона на кольце? Вот оно самое и есть. Если Боженька слышит нас дурней, я тебе пожелаю, чтобы устаканилось что у тебя там, - Лафайет сделал глубокую затяжку и медленно выпустил дым.
- А извиняешься-то чо? Тебе хорошо, мне хорошо. Пивка попили, покатались. По-моему все пучком. Вон, гляди, танкер плывет. Длинный, палуба во, - он развел руками, - и малюсенькая надстройка. – Этот еще маленький. А есть с наши небоскребы величиной. Я знал одного моряка, хороший был чувак. Запрется  в кабак и давай байки травить. А мы мелкота уши развесим и слушаем. Когда тебе пятнадцать лет, все интересно. Мать моя очень ругалась, что я по портовым кабакам шоблаюсь. А я через дыру в заборе, и был таков. Так вот он рассказывал про ветрозели. Ты знаешь что такое ветрозели? Это не принудительная вентиляция, дырки в корпусе корабля. Он плывет, а ветер вентилирует. Умно придумано. А еще у него была серьга в ухе. Не хухры-мухры, а за то, что какой-то там мыс обогнул. Чудной они народ, - бандит вздохнул, пыхнул сигаретой.
- Гляди, вот щас от него эти мелкие буксиры отцепятся, и пойдет один оденешенек, через Змей, вечно неспящих, в далекие страны. А мы ему рукой помашем, чтобы дорога хорошая была.
И он действительно помахал рукой. Как делал в детстве.
- Доброго пути, чувак.

Отредактировано Валет Пик (31-10-2009 00:21:18)

25

- Нет, человека не разбивал,- замотал головой Леонид.
Слушал Валетов странный рассказ- слова играют в чехарду,- чуть ли не с открытым ртом, ничуть не хуже упомянутого подростка. Отчасти потому, что едва поспевал за мыслью, отчасти от удивления. Скульптор проследил взглядом танкер, подсвеченный огнями, вяло махнул ему рукой.
- Скажи,- промолвил Шеридан спустя несколько минут, когда танкер скрылся из вида.- А как тебя зовут на самом деле?
Валет вызывал у скульптора любопытство и симпатию. Отчасти из-за жизненной истории, отчасти из-за непосредственности, какую не встретишь у взрослых людей. В некоторые минуты Шеридан мог побиться об заклад, что Валет, возможно, не в себе, но никакой четкой фазы невозможно было определить. Вполне могло статься и так, что бандит был некогда контужен, а последствия контузии могли отзываться порой годами. Но мужчина мог быть таким и от природы. Для Леонида было загадкой, как Валет отреагирует на те или иные слова, но точно знал, что ничего дурного ждать от него не следует.
- Не подумай чего,- добавил Шеридан.- Я не трепло, сплетничать не люблю. Интересно просто... Nomen est omen, так говорят. А что до извинений, то я заметил как ты резко из бара выскочил. Как будто что-то случилось, хотя даже после драки улыбался.
Скульптор достал курительные принадлежности, ловко прикурил, пряча огонек зажигалки от бриза. Сейчас он воспользовался мундштуком- знал, что Валета стесняться нечего. Подумав немного, снял куртку, постелил на гальку и откинулся, подложив руку под голову- день был насыщенным, и Леонид устал.

26

Мгла ночная и огоньки. Два человека на всем белом свете. В темноте у моря. И больше ничего.
Нет ни города, ни его дурацких законов. Других людей тоже нет, будто все разом сгинуло.
Волны тихонько плещут, шершавым языком лижут леденцы гальки. Шипят как  разлитая газировка.
- Сегодня день такой. Все время старое вспоминается. Как нехороший сон. Знаешь, так бывает, уснешь, и снится фиговый такой, гадкий сон. Ты проснешься, покуришь, водичики там попьешь, отольешь, ляжешь. А он, сука, опять снится, ровно с того же места.  Эх… - Валет запустил пятерню в черные как вороново крыло волосы, поскреб затылок.
- Мне пятнадцать лет снится одно и то же. Не то чтобы очень страшное. Нет. Просто я иногда думаю, как они там, - он говорил, а глаза неотрывно следили за движением огней на море. Говорил спокойно, негромко, попыхивая сигаретой.
- Был когда-то такой парень, жил во Втором округе, служил в легионе в звании сержанта, - бандит повернулся к собеседнику, взглянул коротко, - Жан Лафайет его звали, - Валет на секунду отвернулся, чтобы сплюнуть окурок, начавший жечь губу.
- Душно стало, вот и вышел.

27

- Хорошее имя,- мягко заметил скульптор, заметив, что Валет едва не нахохлился после его вопроса.
Тема прошлого для него была, судя по всему, болезненной. Это было не удивительно, Шеридан не ожидал иного. Поэтому и не спрашивал у своего нового знакомого ничего: кем тот был, где рос... Валет сказал сам, хотя Леонид и не интересовался. Видимо, чтобы предотвратить дальнейшие расспросы.
Жан Лафайет. Имя было мягким, фамилия походила на шелест прибоя.
Леонид прихватил зубами кончик мундштука, протянул руку к бандиту и тыльной стороной ладони легко к нему прикоснулся:
- Не грузись,- Шеридан нашел нужные слова наконец.- Хотя бы ты не грузись... Пожалуйста. Смотри ночь какая... Ты ведь за нею сюда приехал? В августе снова сюда обязательно приду- когда звездопад будет. В городе ничего не видно за огнями, в обсерватории скучно, так что сюда буду ходить любоваться,- скульптор приподнялся на локтях, завозился, почувствовав, как впился в локтевую кость какой-то голыш.- А хочешь, купаться полезем сейчас? Ведь здесь можно вроде... День жаркий выдался, вода должна была прогреться.
Леонид, хотя сам еще час назад был кислее, чем лимон, не мог спокойно смотреть, когда кто-то грустил рядом с ним. Он не считал зазорным растормошить человека, пусть даже такого, как Валет. Тот отнесся к нему по-дружески, и скульптор был признателен за это. А признательность рождала потребность в хоть каком-то отклике.

28

Валет завис минуты на две.
Завис как его испорченная кофеварка, которую иногда надо было пнуть кулаком. Сидел. Смотрел. Такова была его молчаливая благодарность.
Потом, не говоря ни слова, встал. Потоптался на месте, носком ботинка порыл гальку, как конь копытом. Подумал.
Хороший парень это Леонид. Сопли не размазывает. Все говорит правильно.
А ведь правда.
- Да я это. Что уж там. А… - махнул рукой, сверху вниз. Так делают, чтобы мысли отвязались. А потом потянул вверх майку. Снял и кинул в сторону, на куртку, демонстрируя широченный разворот плеч. Уселся прямо на гальку, стянул обувь. Снял штаны, обнаружив под ними плавки.
Все что снял тут же сложил аккуратно по-армейски.
Левая нога от колена была кривой, видно, что неправильно срослась и то уже не поправишь.
Смешно подпрыгивая, бандит направился к воде, ковыляя впрямь как селезень.
- Предупреждаю. Я плаваю хреново, - сообщил напоследок, перед тем, как вприпрыжку помчаться в воду, по привычке набирая разбег.

29

- Ничего,- сказал скульптор в спину Валету.- Я плаваю хорошо, если что...
Бандит разделся куда более сноровисто, чем Шеридан. Когда Валет заковылял к воде, скульптор еще только стягивал ботинки. Через несколько мгновений, впрочем, в дезабилье оказался и он, и направился вслед за мужчиной. Шел неловко, оступаясь на гальке с непривычки- давно не ходил босиком по неровной поверхности.
Мимоходом отметил, что в сложении он Валету не ровня.
В воду Леонид зашел не спеша из осторожности- не знал дна, и нырять с разбегу, как любил, не решился. Вода и впрямь была хороша- теплая, ласковая, но действительно освежала. Скульптор неглубоко нырнул, а выплыв, проплыл несколько метром кролем, а обогнав Валета, развернулся. Короткие кудри размокли и облепили голову Леонида, пришлось откинуть их со лба.
- Ну как тебе вода?- спросил Шеридан, и тут же ощутил ее едкий вкус.
Несколько минут он плавал и нырял в свое удовольствие, не слишком отдаляясь, впрочем, от Валета. Если бы у того свело вдруг ногу, скульптор мог бы ему помочь. Он действительно хорошо плавал, как рыба, и даже чувствовал некоторое родство со стихией. Кому-нибудь другому Леонид предложил бы проплыть наперегонки, но Валету, и уж тем более не по ночному времени. Выплыв на мелководье, скульптор лег на воду спиной и уставился на звезды, чувствуя, что напряжение дня наконец-то отпустило его. Бриз лизнул мокрую грудь; теперь на воздухе было холоднее, чем в море, и Шеридан невольно поежился.

30

Зайдя подальше, там, где поглубже, Валет нырнул. Вынырнул рывком, поднимая брызги. Оказался рядом со скульптором. Тряхнул головой, рукой убрал волосы, упавшие на лицо. Улыбнулся широко.
- Хо-ро-шо, - протянул смакуя удовольствие. Плавал он когда-то хорошо. А вот потом… стало не очень. Еще в детстве с оравой мальчишек они уходили подальше, там, где был дикий пляж. Отвисали весь день, приходили от солнца красные, как вареные раки, потом бегали черные, словно негры. Оливковый загар, белые зубы, вечно мокрые с белыми кристалликами соли мальчишеские вихры. Беззаботное было время. И наперегонки плавали, до буев. Сидя на берегу, резались в карты, истертые почти до дыр, мятые цветные картонки. Мог ли он подумать тогда, что будет носить кличку Пикового Валета.
Вот ведь.
Лафайет лег на воду. В небе было не счесть звезд. Под конец лета небо особенно яркое. Смотри – не хочу. Можно пялиться до утра, пока не посветлеет горизонт. А потом дождаться солнца. Только ты, море и небо. И уж какая там романтика. Просто так устроен чудно человек. Если не давать ему смотреть на небо – скиснет, задохнется.
- Вот оно, блин, величие, - прокомментировал Валет. – Все их боги и идолы ничто. Настоящий Бог он там. Вот живешь ты себе, живешь, тебе кажется, что долго, а пройдет жизнь, не станет тебя, а они будут светить. Это – вечность. А прикинь, некоторых-то уже нет… И может быть сейчас, мы с тобой пялимся на свет давно погибшей звезды. Ее нет, а свет виден до сих пор, это потому что так далеко они. Эх, красота. Вселенская…
Вселенская красота разноцветной россыпью блесток переливалась на темном небе, простиралась от горизонта до горизонта и, казалось, не было ей ни конца, ни края.

31

- Знаю,- откликнулся Шеридан. Он подобрался к берегу и уселся на гальку, позволив прибою омывать ноги до самых бедер.
Помолчав немного, скульптор произнес:
- К слову, о распространении света... Знаешь, Валет, мой дед, светлая ему память, был астрофизиком. Однажды, лет пятьдесят назад, ему посчастливилось увидеть как на небе зажглась новая звезда. Деву можешь найти на небе? Рядом с альфой Девы вплотную притулилась еще одна звезда, присмотрись. Это Хизаун, Туфелька. В каталоге даже буквы не нашлось- только номер. Звезду нашли, а лет через десять она появилась на нашем небосклоне. Так что, она, наверное, для нас относительно новая...
Леонид никогда не общался со своим дедом- тот умер, не дождавшись появления внуков на свет. Мужчина слышал лишь истории о нем и смотрел видеозаписи.
Через несколько минут Шеридан полностью выбрался из воды, чтобы обсохнуть, накинул футболку на плечи. Вечер заканчивался хорошо, и, судя по всему, никаких больше эксцессов не предвидится. Валет выглядел вроде бы довольным... Леонид окончательно уверился в том, что, не смотря на некоторую неотесанность, бандит таки остался выходцем из интеллигентной семьи. Не важно как он говорил, не важно чем он жил, он все еще оставался Жаном Лафайетом, хотя и говорил о себе в прошедшем времени.
Шеридан засмотрелся на далекие портовые огни.
- Не хочется отсюда уходить,- признался скульптор наконец.- Домой возвращаться еще... И задержаться не могу: у меня кошка дома, за ней присмотреть некому.

32

Море, море, сколько еще сотен лет ты будешь слушать человечьи разговоре на своих берегах. Сколькие тебе будут доверять мечты и мысли.
В теплой, летней, темной воде отражаются портовые и небесные звезды.
Звучат вдалеке надсадные, протяжные гудки. Жизнь идет своим чередом.
Ночь пройдет, рассвет наступит.  Взойдет солнце.
А ведь солнце это тоже звезда. Жаркая и яркая.
Валет выбрался на берег следом за Леонидом, уселся рядом, скрестил ноги, локти на колени положил. Дед астрофизик, открытая звезда. Он слушал с неподдельным вниманием и даже восхищением, насколько этот человек восхищаться мог. А это было всегда чувство простое, явно читающееся на лице бандита.
- Туфелька, - протянул Валет улыбаясь. – Как у Золушки, да? Наверное, она убегала по небу, - Лафайет поднялся на ноги и поковылял к штанам, где оставил сигареты. Вернулся, снова приземлился рядом, закурил.
Прохладный ветер приятно щекотал кожу, вызывая появление мурашек. Мужчина повел плечами, расслабился от удовольствия. С Леонидом было хорошо и тихо. Пусть он и не был крутым вышибалой четверки, зато его дед был астрофизиком и сам Леонид, помимо того, что рисовал и высекал из камня, был парнем честным.
Без западла за душой, без понтов и наворотов, без экивоков. Обычный, такой как есть.
- Кошка, да, - вспомнил Валет, поднимаясь на ноги.
– Пойдем что ли, надо портки надеть, а то кошка тебя не узнает, - рассмеявшись, он поковылял к вещам.
Минут через пять, одевшись и собравшись, двое уселись на мотоцикл и направились в «Страну чудес». Как будто так и надо – подумалось ему, когда Леонид, держась, обнял его сзади.