Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Архив игры "Бездна: Скотская кадриль" » И стонет сумрак, как душа в мученье » Апартаменты Великого Инквизитора


Апартаменты Великого Инквизитора

Сообщений 41 страница 60 из 87

41

ООС: Вечер того же дня.

» Экспресс-трассы Пучьего Дола

К вечеру небо заволокло тучами. Сквозь них зловещим красным пробивались лучи заходящего солнца. Пришедший с моря ветер сбивал лепестки цветов. Садовники были вынуждены прекратить работу. Чистильщики парковых дорожек собрали инструмент. Прислуга спешно закрывала распахнутые окна. За ними тревожно шелестела листва, смолкли испуганные птицы. Воздух стал жарок и тяжел, как в парной, не продохнуть. Все словно бы замерло в напряженном ожидании дождя, готового вот-вот пролиться первыми, тяжелыми каплями. Солнце то прятало свой лик, то вновь показывало его на несколько мгновений и от того позолоченные фасады зданий на фоне потемневшего неба казались словно бы вырезанными из фольги, наклеенными на темный картон.

Великий инквизитор, заложив руки за спину, стоял на балконе, заинтересованно рассматривал садовую зелень, ибо там было нечто более привлекательное, чем очередной служебный отчет.  Прошло около двух часов с тех пор как он вернулся от господина Ланселота Белла, дядюшки Верховного инквизитора Первого округа, чудаковатого старика коллекционера, любителя древностей. Новость об исчезновении Верховного инквизитора Третьего округа застала Лоренцо  по дороге от виллы «Дуэнде» в резиденцию. Третье серьезное происшествие за неделю. Очередной акт странного фарса, сценам из которого господин Великий инквизитор уже перестал удивляться. Двадцативосьмилетнего работника службы безопасности Лукаса Коэна и его коллег было действительно жаль. При удачном стечении обстоятельств Коэн  мог стать достойной заменой Верховному инквизитору Третьего округа.  Приземистый и крепкий, светловолосый и кареглазый молодой человек отличался спокойным нравом, рассудительностью, никогда не допускал оплошностей, не был чрезмерно жесток или честолюбив. Пусть Господь даст силы госпоже Коэн пережить потерю сына.

- Прикажете продолжать? – во второй раз переспросил стоящий за спиной Великого инквизитора человек в черном.
В ветвях ближайшего дерева суетились белки. Юркие, беспокойные  зверьки то появлялись, то исчезали, перебегая с ветки на ветку.
- Да, конечно, - ответил Сиена, едва обернувшись и тем самым обозначая внимание.
- На данный момент мы располагаем отметками о пересечении границы Аммона и продвижении в северо-западном направлении. К сожалению, тогда еще не было известно о совершенном  Наварро преступлении, - он нарочно опускал теперь официальную приставку «господин», - поэтому ему удалось уйти за пределы города.
- Аммон не единственный город на свете, - не отрывая взгляда от белок, медленно проговорил Лоренцо.
Где-то далеко громыхнуло. Кажется, над морем начиналась гроза. Не донесут тяжелые, грузные облака влагу до земли, обронят ее в воду, откуда взяли.
- У нас есть запись, полученная с камер слежения. Всех удалось опознать. Работники окружной инквизиции в растерянности. Ходят слухи о заговоре.
- Это очевидно, - Сиена вздохнул и пожал плечами. – Пожалуй, это было очевидно еще на Совете, однако, я не думал, что он будет настолько глуп,   - про себя Лоренцо отметил, что у некоторых тяга к фейерверкам  и красочным шоу доминирует над здравым смыслом. Уничтожать одни улики и оставлять другие – глупо. Впрочем, теперь Наварро вполне сгодится для создания образа врага Империи, IX Корпорации и народа Аммона.
-  По делу офитов, если Вы позволите, - продолжал работник службы безопасности. – На данный момент количество задержанных составляет одиннадцать человек. Ведется дознание. В результате допросов выяснилось одно интересное обстоятельство. Один из ранее казненных членов секты доводился любовником человеку, служившему… у Наварро. Обвиняемый сознался под угрозой задержания супруги и проведения над ней процедуры дознания. Мы запросили архивную запись камер слежения торговых галерей, факт встречи подтвержден. Так же есть все основания подозревать Наварро в содомии, поскольку работавший у него молодой человек имел некоторую странную склонность. Переодевался в женскую одежду, использовал макияж, - говоривший это не мог видеть как в презрительной, сардонической усмешке скривились губы Лоренцо. Дела Диксона и Наварро пестрили так называемыми «пикантными» подробностями, вызывая смешанное чувство нелепости и крайней брезгливости.
-  Каков поп, таков приход, - оборонил Сиена. – И что же, выходит наш неуловимый мститель умчался с оравой извращенцев на закат?
Секретарь негромко рассмеялся:
- Выходит так, господин Великий инквизитор. А перед этим сжег все мосты. Да, вот еще. Один из офитов признался, что по приказу Аллена Диксона участвовал в акции устранения нескольких человек. Это были женщины, исполнявшие роль карателей в Бонполе.
Лоренцо на мгновение резко обернулся, белки в листве  почему-то вдруг перестали интересовать его.
- Подробности?
- Он рассказал, что на следующий день после взрыва в Бонполе Диксон приказал разыскать и уничтожить этих женщин, потому что они действовали против принципов офитов, хотя к таковым  не относились. Так же обвиняемый готов показать место захоронения, поэтому дознаватели не стали слишком давить на него.
- Все верно, - «Наварро – Диксон – лжекаратели. Неплохой набор. Очень неплохой. В том числе и для скандальных новостей».
- Будут ли у Вас еще какие-либо распоряжения, господин Великий инквизитор?
- Да, передайте мое распоряжение относительно щадящих мер допросов. Через сколько явится господин Эмерсон?
- Минут пятнадцать-двадцать, господин Великий инквизитор. Я все же осмелюсь напомнить Вам, что регламент процедуры проведения дознания дозволяет строгие меры.
- Я помню, - Сиена улыбнулся лишь уголками губ. – И применить их следует чуть позже. Однако, я хочу, чтобы все осужденные дожили до показательной экзекуции с погрешностью в одного или двух сломавшихся, - немного помедлив, Лоренцо произнес, - благодарю Вас за отчет. Вы свободны.

42

» Пресс-центр "Голубой бриллиант"

Аэромобиль Эмерсона остановился возле резиденции ровно через пятнадцать минут после звонка из секретариата.
Пресс-секретарь в сопровождении охранников Великого инквизитора стремительно миновал площадь и буквально взлетел по ступеням замка Корнелия. В другое время он бы непременно остановился, чтобы полюбоваться на прекрасные изваяния, но сейчас все его мысли были направлены на будущий разговор с Великим.

Последний пост дал "зеленый свет", у дверей его уже ждал вышколенный слуга, который взял на себя функцию провожатого и повел Ричарда по анфиладам древней резиденции Отцов Церкви.

В этих стенах царствовали интриги, длинная летопись кровавых репрессий и мирных перемен власти, красота и обманчивое умиротворение. Каждая деталь здесь говорила о высочайшем статусе владельца. Но Эмерсон даже сейчас не позволил себе отвлечься на изящную отделку и богатое убранство. Нехорошие предчувствия становились всё сильнее и навязчивее.

Четверо мужчин остановились перед высокими дверьми, выполненными из цельного древесного массива и украшенными искусной резьбой. Слуга доложил о прибытии, и с другой стороны донеслось тихое и усталое: "Пригласите".
Ричард вошел в просторный кабинет, перед тем на долю секунды задержавшись на пороге. Найдя Лоренцо взглядом, подошел к нему на приличествующие два шага и преклонил колено.

Отредактировано Ричард Эмерсон (04-10-2009 21:03:48)

43

Дождь миновал Аммон стороной, прошел мимо, едва задев крылом, принеся прохладу. Понемногу темнеющее небо прояснилось, отгорел закат, уступая место бархатным, озоновым сумеркам. В кабинете горел неяркий свет, поднятый роллет открывал вид на внутренний сад. Ветер, пришедший с моря, понемногу утих.

Лоренцо просматривал кадры с места происшествия перед тем как вошел Эмерсон.
Нетерпеливый жест, отметающий все формальности. Некогда, время не ждет и каждая секунда драгоценна.
- Благослови Вас, Господь, - Сиена указал на кресло, расположенное напротив стола.
- Присаживайтесь, Ричард. Простите, что невольно лишил Вас отдыха. Не желаете кофе или чай? Вы ужинали? - на скрытом алой маской лице промелькнула улыбка, означавшее сожаление.

Господину Эмерсону предстояло узнать два пренеприятнейших известия. Причем новости были настолько нелепыми, что работники службы безопасности, обмениваясь информацией, были вынуждены невольно прятать взгляд от стыда. Кое-кто выдвигал версию о недееспособности бывшего Верховного инквизитора Третьего округа по причине душевного расстройства, кое-кто откровенно посмеивался, говоря о том, что на месте неуклюжего преступника можно было сделать работу чище. Стал очевидным тот факт, что Наварро хоть и косвенно, но был связан с офитами, пренебрегал должностными обязанностями и саботировал обстановку в Бонполе. Причастность беглецов ко взрыву следовало еще доказать, но никто не мешал использовать эту версию в СМИ. Офиты были арестованы, выбить признания не составило труда, тем более, что в связи с последними сведениями, между делом Наварро и офитов наметилась связь. Учащиеся Семинарии наконец-то вздохнули с облегчением и ожидали назначения нового директора. Сам Сиена полагал, что бывший инквизитор, до служебных проверок еще худо-бедно прикрывавший собственную некомпетентность,   теперь  предпочел физическое устранение наблюдателей и бегство от ответственности. Диксон же, по мнению Лоренцо, особо опасным преступником не был – обычный извращенец, гомосексуалист, садист. Мало ли таких попадает за решетку. О честности и чести, как обычно бывает в подобных  случаях, речи не шло. Каждый спасает шкуру как может, Наварро и бывший директор Семинарии не были исключением.

44

- Благодарю, я не отказался бы от кофе.
Ричард занял свободное кресло против Лоренцо. Пока слуга сервировал стол, Великий инквизитор начал излагать суть.
По мере развития повествования брови Ричарда медленно ползли всё выше и выше на лоб. Привычный к четким логическим связкам ум отказывался увязывать в цепочку действия давно и хорошо знакомых ректора семинарии и Верховного инквизитора Третьего округа.
Когда Сиена закончил, лоб Ричарда покрывала мелкая испарина. Виной тому был отнюдь не климат в кабинете.

- Они... помешались? - неуверенно предположил Эмерсон и слепым движением взял чашку с напитком. - Это же саботаж! Они будут задержаны на ближайшем КПП после выпуска соответствующего распоряжения. Но что мы скажем...
"Что мы скажем народу - это следует спросить у тебя, Ричард Эмерсон", - сам себя оборвал пресс-секретарь. "Именно за этим ты здесь и находишься. Думай."

Ричард пригубил кофе, бесшумно поставил чашку обратно на поднос и, сцепив длинные узловатые пальцы в замок, задумчиво проговорил:
- Мы не имеем права вызывать панику. Если мы сейчас скажем, что Наварро - преступник, мужеложец и вор, а ревнитель христианского благочестия и воспитатель молодых душ - убийца, садист и извращенец, народ может начать терять доверие к правительству. Господин Сиена, можно поинтересоваться у Вас, какие дальнейшие меры Вы полагаете предпринять относительно этих... двоих?
Перед последним словом Ричард невольно запнулся, поймав себя на желании вставить словцо покрепче, чем дозволяется этикетом.

Отредактировано Ричард Эмерсон (04-10-2009 22:01:20)

45

Лоренцо поблагодарил слугу, невольно улыбнулся в ответ на замечание о помешательстве, но ничего не сказал. Не было нужды по многу раз озвучивать очевидное. Ричард и без слов подтверждения прекрасно понимал, что Великий инквизитор согласен с его мнением.

Сиена  подался вперед, опираясь на полированную столешницу, сложил руки в замок. Говорил он как обычно тихо, сдержанно, мягко:
- Народ ждет ответа на вопрос, кто виновен в трагедии, произошедшей в Бонполе. Я полагаю, что произошедшее нам на руку. Пока будет идти ведомственное расследование, мы можем отвлечь внимание жителей на тех, кто столь любезно предоставили нам возможность списания грехов. Вы, господин Эмерсон, знаете, сколь много зависит от правильной формулировки тезисов и верной подачи информации. Паника была бы в том случае, если бы мы не предоставили общественности конкретные ответы на заданные вопросы. Теперь мы, слава Господу, имеем таковую возможность. Имена, которые предстоит назвать,  –  громкие, разумеется, будет некая аура скандальности, но я полагаю, что она нам на руку. И вот почему – инквизиция столь внимательна к нуждам населения и охране порядка, что, проявляя справедливость, готова карать нарушителей и в своих рядах. Я полагаю, что верное освещение данного вопроса сформирует необходимое нам общественное мнение. Шумиха постепенно уляжется, серия показательных наказаний будет прекрасным завершением громкого дела. Мы не должны бояться показать изнанку, ведь наши намерения чисты, - улыбка Великого инквизитора стала жесткой.

– Что из этих, выглядящих весьма неприглядно внутренностей, мы в праве показать, решать Вам, Ричард. Главная наша задача – не спровоцировать у общественности стадную боязнь невидимого врага. Разумеется, преступники объявлены в имперский розыск, но пока решается этот вопрос, мы должны, если угодно, указать пальцем на тех, кто виновен в трагедии. К сожалению, реалии таковы, что не имея возможности привлечь истинных преступников, мы можем лишь продемонстрировать общественности карательные акты по отношению к исполнителям… Однако, как мне видится, эта методика, используемая многие столетия до нас с Вами, весьма действенна.

Отредактировано Лоренцо Сиена (04-10-2009 22:23:22)

46

- Я понял Вас, - Эмерсон чуть наклонил голову. - Мы должны не только четко очертить круг обвиняемых, но и акцентировать внимание аудитории на их личностях, на причинах их морального разложения и последующих за этим мерах пресечения. Враг должен быть видимым, осязаемым, предельно понятным для каждого человека - и, безусловно, осуждаемым внутренне.

Идея приобрела четкие очертания. Эмерсон посмотрел на свои сцепленные руки, сложенные на коленях. На данный момент важно, чтобы причины падения и последствия этого не повлекли у людей ощущения гнетущего страха. Дестабилизация обстановки сейчас опасна как никогда, и ее не будет, если дать людям вспомнить о том, что их объединяет. Пусть это будет даже ненависть к общему врагу, на которого можно выместить всю ненависть и агрессию - все яды, накопившиеся за время тревожного ожидания. Главное, чтобы этот поток был направлен четко и концентрированно.

Дик поднял голову и взглянул сквозь прорези маски в глаза Великого инквизитора. Так просто и прямо он не смотрел очень давно.
- Мне чрезвычайно приятен тот факт, что именно Вы сейчас говорите мне об этом. Простите, возможно, своими словами я нарушаю протокол, но я всё равно хочу сказать их. Господин Сиена... Вы подарили мне сегодня покой и уверенность в моих способностях. В том, что мы непременно преодолеем эту неприятную полосу и успешно справимся с  любыми испытаниями, посланным Господом, дабы укрепить нас.

Отредактировано Ричард Эмерсон (04-10-2009 22:47:48)

47

- Информация – страшное оружие в умелых руках, не мне Вам говорить об этом. И в данном случае его удары должны быть точечными. Фактами, как и кнутом, можно бить по-разному, - Лоренцо коротко кивнул в ответ на слова Эмерсона, взял в руки блюдечко и кофейную чашку, пригубил, отставил и медленно откинулся на спинку кресла, куда предусмотрительно была подложена красная бархатная подушечка. В кабинете стоял горько-сладкий с терпкостью аромат отборного кофе. Результат селекции, аромат, вкус, цвет, пониженное содержание кофеина, тщательно отрегулированные параметры удовольствия.

- Однако, полагаю Вам стоит благодарить не меня, но Господа, давшего Вам светлый разум, чувство времени и способность анализировать происходящие события. Кроме прочего, Ваш дар убеждения и некоторые способности в определенном кругу социологических наук, делают возможной Вашу успешную работу на этом поприще. Я могу только порадоваться тому, что однажды не ошибся, предоставив Вам возможность заниматься интересной для Вас работой. Но, Ваши слова, конечно же, приятно слышать. Благодарю, Ричард, - быстрый, беглый взгляд за окно.

Близился комендантский час. Этой ночью им предстояло делить бессонницу на двоих – обсуждать макет новостей вместе. Сиена вновь взглянул на собеседника:
- Не сочтите это неприемлемым для себя. Я полагаю, что мы вместе можем отужинать, а после взяться за разработку информационного проекта. Надеюсь, Вы не откажетесь от моего участия? Все необходимые рабочие средства Вам будут предоставлены. К утру все должно быть представлено в наилучшем виде.

48

- Благодарю Вас, - пресс-сектерарь не смог сдержать улыбку. - Господин Сиена, это честь для меня.
"Если бы он знал, как важна сейчас его помощь..." - подумал Ричард, и в памяти невольно возникли те далекие дни, когда он получил известие о неожиданном назначении. Сколько тогда было энтузиазма, какой душевный подъем он испытал, пока не столкнулся с громоздкой и неповоротливой бюрократической машиной. Но и тут Великий инквизитор никогда не отказывал ему в поддержке.

Краткая молитва, а после нее - скромный и непродолжительный ужин, прошедший почти в молчании. За столом звучали лишь редкие фразы на отвлеченные темы. Каждый думал о чем-то своем, но эти мысли во многом были схожи. Это странное и неожиданно обретенное "чувство локтя", спокойной уверенности и четкой, слаженной работы - чувство, которе Ричард очень ценил. Не нужно отвлекаться на бредовые, досадные препятствия, преодолевать бюрократические заслоны. От него требовалась лишь работа - то, что он действительно любил и умел.

Через сорок минут пресс-секретарь и Великий инквизитор шли по коридорам в направлении Аналитического центра. В лифте Ричард решил всё же обратиться к Лоренцо с просьбой, которую обдумывал во время ужина. Эта просьба была достаточно непростая, даже деликатная, поскольку предполагала большую степень доверия.
- Господин Сиена. Вы говорили о необходимых средствах... - Ричард на секунду замолчал, глядя на обернувшегося к нему инквизитора. - Могу ли я попросить Вас о доступе в архив? Мне необходимо изучить личные дела Наварро и Диксона для составления их психологических портретов.

Отредактировано Ричард Эмерсон (05-10-2009 01:02:07)

49

- Разумеется, согласно Вашему коду доступа, - матовая металлическая обшивка кабины лифта отражала два расплывчатых, неясных силуэта: черный и красный. Через несколько мгновений лифт остановился. Бесшумно открылись дверцы, за ними находилось рекреационное помещение, похожее на бронированный куб. Лоренцо подошел к устройству валидатора, позволяя машине сканировать сетчатку, то же пришлось сделать и Эмерсону. Последовал тихий писк сигнала, символизирующий о снятии силового поля, открылись другие двери, за которыми находился  длинный, узкий коридор, освещенный вмонтированными в потолок круглыми, маленькими лампами дневного света. Ковровое покрытие полностью глушило шаги.

Сенсорные, полупрозрачные матовые створки разъехались в стороны. В просторном, рабочем кабинете, до отказа напичканном всевозможной техникой находилось трое инквизиторов. Увидев, вошедших, все поднялись, поздоровались. Один из специалистов, полноватый, голубоглазый Яннис, до того, видимо отдыхавший, сидя на подоконнике, мгновенно выпрямился, неловко пряча взгляд. Лоренцо тактично сделал вид, будто не заметил этой вольности. Тихо жужжала кофейная машина, смешивая кофе, воду и сливки. Здесь тоже не обходились без допинга.

После короткого, официального знакомства Эмерсона и присутствующих, Сиена спросил:
- Господин Салех, какие новости на этот час?
- Пожар полностью потушен. Район оцеплен. Следим, чтобы любопытствующие не особо любопытствовали, господин Великий инквизитор,  - высокий смуглый брюнет усмехнулся.
- И сильно любопытствуют?
- Ну так, весьма яркое событие, - продолжал улыбаться Салех. – Почти что праздничный фейерверк.
- Только главный пиротехник убежал, - позволил себе шутку до этого сидевший на подоконнике Яннис, усаживаясь в свое рабочее кресло.
- Ничего, не мы найдем, так другие, - сдержанно улыбнулся Лоренцо.
- С Божьей помощью, господин Великий инквизитор, - отозвался расставлявший значки-флажки на электронной карте Стивенсон.

На огромном, во всю стену, экране в формате сплит мелькали кадры с места происшествия: лихо закрученные  останки кованой ограды, обгоревшие деревья, огромная, выжженная подчистую, площадь бывшего особняка, обломки стен, расплавленный, черный пластик, металлические детали. Мельком глянув на это «великолепие», Лоренцо не смог сдержать улыбку, подошел к пустовавшему рабочему столу, оборудованному всеми необходимыми средствами, коснувшись экрана, ввел необходимый код, подтвердил передачу данных.

Через секунду  вся необходимая информация была выведена на дисплей рабочей машины.
- Прошу Вас, - Сиена указал на удобное рабочее кресло с жесткими подлокотниками, ловко подхватив за ручку, подвинул другое, сел рядом. Вся обстановка официоза в этом месте была сведена на нет, и если бы не кресты на стенах, черная форма служащих, непроницаемая изоляция, матовые стекла, можно было бы подумать, что этот кабинет ничем не отличается от обычных служебных офисов.

Отредактировано Лоренцо Сиена (05-10-2009 02:02:45)

50

Эмерсон опустился в кресло и, прикоснувшись к сенсорной панели, открыл первый файл.
С этого момента окружающая действительность перестала для него существовать. Бегущие по экрану данные - факты биографии, характеристики, материалы следствия, вещдоки, кадры видео - подчас вызывали приступы омерзения. За Наварро числились: гомосексуальные связи, психические девиации, укрывательство трансвестита (к этому пункту прилагалось изображение некоего мужчины в нелепых дамских панталонах), курение, нарушение субординации, самовольная растрата государственных средств - всего около двух десятков пунктов, за любой из которых этого человека могли не только сместить с должности, но как минимум четвертовать. То же касалось и ректора Аллена Диксона, за которым числились не только должностные преступления, но и богомерзкие оргии, несовместимые с духовным саном, кровавые убийства и ересь.
Это звери были одними из влиятельнейших людей города.
Они сосредотачивали в руках власть, имели широкие должностные полномочия, распоряжались подведомственными службами, снимали и назначали, управляли, предоставляли отчеты...

Ричард почувствовал подступающую к горлу дурноту. В этот момент кто-то поставил перед ним на стол чашку с кофе. Дик вздрогнул и оглянулся - это был один из сотрудников, ширококостный и дородный мужчина с хорошим чувством юмора, аналитик Яннис. Эмерсон рассеянно посмотрел на него, потом на чашку, потом снова в улыбающиеся сквозь инквизиторскую маску голубые глаза.
- Выпейте, полегчает, - добродушно заметил аналитик.
- Спасибо, это очень кстати, - неловко и как-то торопливо проговорил пресс-секретарь и взял чашку.

"Боже, Боже... В голове не укладывается. Почему их не сняли сразу же после первого инцидента? Почему их вообще назначили на эти должности? Неужели факты стали известны только теперь, когда ничего уже не исправить? Мертвых не вернешь, Бонпол взорван, и во всем этом виновно не головотяпство мелких чинуш на местах. Приказы исходили с самого верха".

Ричард положил пальцы на сенсорную панель. "В конечном итоге, не имеет никакого значения, почему они остались у власти. Гораздо важнее то, что они будут наказаны".
По экрану заскользили строчки:

"Возмущение и негодование охватило наши сердца, как только мы узнали о преступлении кучки подлых убийц, возглавляемых изменниками и безбожниками: Лойсо Наварро и Алленом Диксоном. Уже сами имена этих выродков вызывают чувство гадливости у каждого честного и доброго человека.

Беспрестанно, находясь на своих высоких и ответственных постах, эти предатели то и дело мешали Церкви проявлять заботу о простых гражданах, визжали от трусости и готовы были каждую минуту продать и предать все усилия государства, направленные на поддержание стабильности и благополучия в обществе.

Они скатывались всё ниже и ниже. Подлости этих заклятых врагов народа, прикрывающихся духовным саном, не оказалось границ. Они не за страх, а за совесть служили еретикам, извращенцам и убийцам. Беспрестанно клянясь в верности духовной и светской власти, оплёвывая собственное предательство, они в то же время организовывали гнусные оргии и прочие отвратительные непотребства. Последней каплей стал организованный ими и их мерзкими пособниками-еретиками взрыв, памятный нам всем, отозвавшийся болью в каждом сердце. Наши раны еще не затянулись. Мы полны возмущения и негодования. Господь милостив ко всем, но нет такой гнусности, на которую эти предатели, Наварро и Диксон, не были бы готовы.

Враги Церкви и народа, богопротивные хулители Господа, хотели направить свое подлое жало на великую Праматерь, на наших духовных отцов и ревнителей спокойствия и порядка, процветания и благополучия. Но им это не удалось и никогда не удастся: мы грудью своей защитим наших заступников. Врагам нашим - трижды проклятым Наварро, Диксону и их пособникам - не будет никакой пощады. Надо до конца уничтожить эту банду, надо судить ее по всей строгости закона, Божьего и человеческого!

В этих словах выражены чувства и мысли десятков миллионов людей. Весь Аммон сурово говорит им: подлые, грязные и лживые предатели, вы не достойны ступать по этой земле! Да будет вам анафема, да не удостоитесь вы Царствия Небесного и да будете низвергнуты в Ад, дабы бесконечными мучениями смыть с себя кровавое пятно позора, в Геенне огненной выжечь низость и лицемерие из прогнивших душ. Да будете вы прокляты!"

Эмерсон пробежал глазами по строчкам. Сердце колотилось в груди тяжело и беспокойно. Невыносимо хотелось воздуха. Пресс-секретарь откинулся на спинку кресла и обернулся к сидящему подле Великому инквизитору.
- Прошу Вас, посмотрите. Этого достаточно, или нужно дописать?

Отредактировано Ричард Эмерсон (06-10-2009 23:27:00)

51

Лоренцо все это время внимательно, но ненавязчиво наблюдавший за Эмерсоном, развернул панель дисплея к себе. Взглядом пробежал строчки. Импульсивно в нужной мере. В нужной мере с демонстративной искренностью, как и любая пропаганда. В правке нет необходимости. Обличающая статья за нужный срок должным образом подогреет умы и сердца масс, и уже, в общем-то, не важно, на кого укажут пальцем, толпа по команде "Фас!" сорвется на любого. Все написанное, оформленное должным образом, нужно будет в различных вариациях транслировать по телевидению и радио. Слова сообщения должны подогревать ненависть, направить ее на конкретных врагов, и чем сильнее будет это первобытное, звериное чувство, тем лучше. Получив свой кусок мяса, народ успокоится, и уже через неделю события в Бонполе, имена Наварро, Диксона и прочих перестанут кого-либо волновать.

- Нам необходимы несколько вариантов подачи этой информации, для того, чтобы поверили и восприняли все, в том числе и убежденные скептики. Возможно, стоит продемонстрировать пару спорных вариантов с доказательством от противного. Это будет хорошим тактическим ходом. Основной вариант пойдет в выпуск новостей завтра же утром. Остальные должны транслироваться в качестве "напоминаний", в аналитических программах, срочных репортажах. Полагаю, можно будет обойтись без пресс-конференции. Вы отлично поработали, Ричард, - Сиена улыбнулся. Это была улыбка человека довольного работником и результатами. Встроенный в стену электронный хронометр показывал без десяти минут полночь. За матовыми окнами давно стемнело. До окончания комендантского часа оставалось четыре часа. Кому анафема и геенна огненная, кому бессонница, всем и каждому по делам его.

Следующие четыре часа аналитический центр, похожий на сонный улей, продолжал работу, борясь с усталостью и сном. Первый выпуск новостей должен осветить события в Павлиньем Хвосте должным образом. После Лоренцо предстояла встреча с Правительницей. Необходимость дачи объяснений уже давно не беспокоила его. Когда за матовыми стеклами аналитического центра службы безопасности забрезжил рассвет, Великий инквизитор распрощался со служащими, поблагодарив каждого за проявленное усердие, и отправился в личные апартаменты. Нужно было подготовить тезисы для  доклада Правительнице и попытаться отдохнуть хотя бы четыре часа.

Отредактировано Лоренцо Сиена (07-10-2009 14:40:47)

52

Итоги бессонной ночи: пять вариантов будущей статьи и три часа вынужденного бездействия. Пока Великий инквизитор обсуждал с аналитиками написанный им текст, Эмерсон отошел к окну и, сложив руки на груди, молча слушал. Голоса порой сливались в фоновый шум, и хотелось только одного: упасть куда-нибудь и, закрыв глаза, провалиться во тьму без сновидений.

Когда рассветет, и аэромобиль пресс-секретаря пролетит по пустынным и необычно тихим трассам, а огни вывесок станут проноситься мимо, сливаясь в одно цветастое яркое пятно, Эмерсон ненадолго забудется в полудрёме. Ему останется часа три на сон, а утром - созвать совещание, раскидать текст по тезисам и вручить на переработку редакторам. Пусть слепят из этого коктейля ненависти сюжет минут на пять и добавят на закуску интервью с кем-нибудь из следователей по особо важным делам. Компетентное мнение и предоставление веских и неоспоримых доказательств хорошо подкрепляют основную мысль.

Небо на востоке медленно розовело. Начинался очередной беспокойный день.

» Пресс-центр "Голубой бриллиант"

Отредактировано Ричард Эмерсон (07-10-2009 15:02:03)

53

ООС: Восьмой день после происшествия в Бонполе.

Экстренное совещание у правительницы Великий инквизитор был вынужден пропустить по причине продолжающегося  разбирательств по делу  Диксона и Наварро. В связи с этим госпожа Гернон милостиво назначила личную встречу на вечер, к этому времени у Лоренцо уже были готовы все необходимые для отчетности документы, включая протоколы допросов. Последние дни в Аммоне стояла исключительная жара, и если не проходящую усталость можно исправить  инъекцией энергетического препарата, то с жарой справиться было гораздо сложнее. За пределами стен резиденции, где климат тщательно регулировался системой кондиционирования, парило вечернее, душное марево.

Сиена сам отслеживал выпуски новостей, известия о происшествии были поданы должным образом и нареканий не вызывали. Уже была назначена предварительная дата аутодафе. Последнее должно получиться зрелищным, оставалось только получить формальное разрешение на проведение процедуры. Он понимал, что в очередной раз придется выслушать нарекания в адрес своего ведомства и его работы непосредственно, но это обстоятельство не вызывало тревоги. Сиена был готов принять на себя справедливый гнев Правительницы со всем должным смирением, которое только было в запасе. Главное – результат, в последнем же Лоренцо не сомневался и отчасти был рад тому, что серия ведомственных проверок вызвала столь сильный резонанс.  Погибших «Апостолов» было, конечно же, жаль, но чувство скорби уступало место осознанию того факта, что  в любой борьбе есть так называемые «необходимые жертвы». Можно было сколь угодно долго рассуждать о трагических последствиях, нелепых случайностях, христианском милосердии, однако на практике все это было лишь цифрами, а имена означали использованный  ресурс или… фигуры на шахматной доске. Кроме прочего последние происшествия предоставили отличную возможность ответить на вопросы горожан самым удобным образом.

Лоренцо было рекомендовано явиться в Оружейный зал. Зная вкусы Праматери, Сиена в очередной раз отметил неординарность решений и оказанную ему великую честь.

» Оружейный зал

Отредактировано Лоренцо Сиена (07-10-2009 19:18:45)

54

ООС: Поздний вечер того же дня.

» Оружейный зал

Размышления о пчелах, как и усиливающаяся тоска, не оставляли господина Сиена всю дорогу от резиденции Праматери до замка Корнелия. Поздний ужин прошел в молчании. Обычно мягкий в обращении с личным слугой, теперь Лоренцо был недоволен сущими мелочами. Молчал, анатомически тщательно разделывая антрекот на мелкие кусочки, сверлил взглядом. Немой воспринимал раздражение хозяина со смиренным снисхождением, прятал глаза. Задетый локтем, разбился хрустальный бокал, расплескав по мрамору воду.  Слуга по-детски присел на корточки, собрал руками осколки. Беспрестанно кланяясь и пятясь, вынес их.  Вернулся с новым бокалом, наполнив его.

Не окончив ужина, Великий инквизитор отодвинул тарелку. Жалобно звякнули серебряные с позолотой и гербами вилка и нож. Лоренцо встал, рывком отодвинув массивный стул темного дерева, и почти что бегом направился в сад. Время вечерней молитвы было упущено. Он опоздал на полтора часа.

Розы белые – символ чистоты. Розы красные, как кровь Христова. Алые, как одежды Праматери. Яркие, как любовь. Любовь небесная и любовь земная, - недоступная, запретная, проклятая.

Вначале дорожки, ведущей к капелле, Лоренцо остановился. Сжал кулаки, стиснул зубы. Гнев, негодование, досада, обида, невыразимая горечь. Кровь из разверстой раны. Безмолвный крик. Он сам не заметил, как против велений разума, рукоять кнута оказалась в ладони. Здесь было место крови, но не было места любви.
- Anima Christi, sanctifica me, - в ночной тишине сада, нарушаемой лишь пением сверчков, послышался низкий, хриплый мужской смех, свист.

Кнут с металлическим сердечником расчертил ночную мглу, резанул рассеянный свет парковых фонарей. Доселе метавшийся в клетке зверь, царапавший когтями прутья ребер, вырвался наружу, двигаясь быстро, расчетливо, гибко.

- Corpus Christi, salve me.
Sanguis Christi, inebria me, - один за другим удары карающие посыпались на беззащитные, ни в чем неповинные, покрытые ночной росой цветы, ломая стебли, рассекая соцветия, стряхивая на землю темные, тургорные листья и нежные лепестки.
- Aqua lateris Christi, lava me.
Passio Christi. conforta me.
О bone lesu, exaudi me, - Проходя по аллее, ведущей к капелле святого Корнелия, Великий инквизитор Аммона сквозь стиснутые зубы цедил слова молитвы, нещадно избивая кнутом розы.

Пышное цветение уничтожалось планомерно, с  яростью, всей силой и безжалостностью, на которую был способен этот человек. Розы безмолвно терпели, как терпел побои Господь, только склоняли головы, плакали, истекая росой.

- Infra tua vulnera absconde me.
Ne permittas me separari a te,
Ab hoste maligno defende me.
In hora mortis meae voca me, - стебли трещали, переломленные в основании розовые кусты, ложились на землю пестрым, цветочным мусором.

- Et iube me venire ad te,
ut cum Sanctis tuis laudem te
in saecula saeculorum, - он шел по алее стремительно, раскалывая стальными каблуками гравий, раздавая смерть направо и налево, алым, доверчиво раскрывшим розетки цветам. И когда за его спиной остались лишь изрубленные в крошево, перемешанные стебли, листья, красные цветочные «капли»; тяжело дыша, в ритм бешено колотящегося под жестким красным сукном и нежным шелком сердца, Сиена выдохнул последнее слово:
- Amen, - сплюнул, словно яд или проклятие, и открыл тяжелую, бронзовую дверь капеллы.

Отредактировано Лоренцо Сиена (09-10-2009 06:12:23)

55

ООС: На следующий день (девятый день после происшествия в Бонполе).

- Вот же неймется ему, - орудуя садовой лопатой, ворчал один из садовников замка Корнелия, сухопарый, хмурый старик по имени Джон Кальвин.
Его напарник Марк, двадцатью годами помоложе, поправил соломенную шляпу, сдвигая ее на затылок, отер рукавом форменной рубахи лоб:
- И правда, что нашло? Чем ему красные цветы не угодили?
- Раньше нравились, а теперь вон, выкосил все розовые кусты у капеллы. Утром пришли, а тут ад и разорение, как газонокосилкой прошлись. Что за варварство? – возмущался Джон.
- А я говорю тебе, что это все причуды. Сегодня цветы, завтра – головы. Хорошо, что не приказал перекрасить, как в сказке.
- Прикуси язык, Марк, - Джон понизил голос до шепота, - за такие разглагольствования можно и в Сферу угодить, - одернул резко, понимая, что сам позволил себе лишнее.
- Жалко мне их, - вздохнул Марк, отбрасывая в сторону очередной гибкий стебель, увенчанный красным бутоном, которому уже не суждено раскрыться.
- Жалко, но что поделать? Зато, может быть, хоть премию дадут…
- Точно говорю тебе, рехнулся господин в красной сутане, - упорствовал Марк. – Где это видано, чтобы цветы выдирали из земли, а потом жгли как еретиков, только за то, что они красные…
Джон вздохнул:
- Тише, услышат церберы, беды не миновать, - он поднялся на ноги, достал из тележки припасенную бутылку негазированной воды, открыл и сделал несколько жадных глотков. – Главное, чтобы новые потом прижились, а то жалко будет. Жара вон, гляди какая. Пекло адское.
- Если не приживутся, он с тебя лично шкуру снимет, - мрачно пошутил Марк.
- Да уж, но лучше с гидротехников. «Дождик» над цветами  – их забота, - нехорошо улыбнулся Джон.
- Много еще осталось? – вздохнул Марк.
- Четыре ряда здесь и слева. Дальше участок Джармана, - Джон передал товарищу бутылку.

Новый день начался с того, что Великий инквизитор приказал выкорчевать и заменить на белые или кремовые все красные цветы внутреннего сада замка Корнелия, не пощадив даже редкие растения. Садовники пребывали в недоумении и расценили этот жест, как весьма странную блажь. Половину дня озеленители занимались тем, что вынимали ни в чем неповинные растения из земли, вместе с корнями, через несколько часов сажали новые. Фитодизайнеру прибавилось работы, состоявшей теперь в новой компоновке растений. Менять сложные  цветочные узоры  клумб – задача непростая, тем более, если это требовалось сделать в течение нескольких часов.

Лоренцо сидел в кабинете с наглухо задраенными окнами и наполовину опущенным роллетом, позволявшим сохранять достаточную степень освещения и в то же время защищающим от солнца. Обезглавленность Третьего округа была в какой-то степени удобна тем, что помимо основных разбирательств Сиена имел возможность заняться делом Мэтью Эванса напрямую. Тот не был отправлен в Сферу и до сих пор содержался в отсеке предварительного задержания здания окружной инквизиции.  Работавший с делом Коэн погиб, не успев доложить о подробностях, однако, успел предотвратить пытки и отправку задержанного в Сферу. Как показывали документы, анонимный доносчик постарался на славу, приписав Эвансу совершенно нелепые поступки. Лоренцо вспомнил слова Шеридана о том, что писака, в общем-то, опасен не был.

- По правде говоря, господин Великий инквизитор, по его делу крайне мало улик, - новый проверяющий, назначенный после гибели Коэна, Макс Ланденр развел руками. – По сути, кроме доноса и нескольких стихов, у нас ничего и нет.
- Какого содержания стихи? – Лоренцо подался вперед, ближе к экрану видео-коммуникатора, сощурил глаза.
- Обычные, юмористические, господин Великий инквизитор.
- Считаете ли Вы их достаточным основанием для отправки Эванса в Сферу, господин Ландер?
- Для отправки в Сферу – нет, господин Сиена, для занесения в списки по выполнению плана задержания – да. Он не невинен, но и не является злостным нарушителем. На допросах отвечал сдержанно, неуважения к церкви не выражал, не оскорблял инквизиторов.
- Кто написал донос, известно?
- Он анонимный, конечно же, - улыбнулся Ландер, - но сопоставить списки информаторов и знакомых Эванса не составит труда.
Сиена медленно откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.
- Оформите необходимые документы. Эванс сегодня должен быть отпущен на свободу. Осведомителя задержать. Думаю, там найдутся грешки похлеще, чем у Эванса. Поменяем одного на другого, раз Третий округ отстает в плане задержания, - на бледных губах инквизитора промелькнула усмешка.
Ландер улыбнулся, оценив шутку:
- Я подготовлю необходимые документы, господин Сиена. Формулировка «За недостатком улик»?
- Нет, «Невиновен». Согласно документации, проступок  Мэтью Эванса выглядит сущей безделицей, не имеет четкой доказательной базы, а потому не стоит лишних затрат денег налогоплательщиков на обеспечение его пребывания  в Сфере.
- Хорошо, господин Великий инквизитор, - согласился Ландер. – В таком случаем мы закроем дело согласно Вашим указанием с должной формулировкой, - инквизитор склонил голову перед тем, как попрощаться.
- Да, будьте добры. Храни Вас Бог, - с улыбкой попрощался Сиена и нажал кнопку окончания вызова. С порядком потрепанными нервами, взволнованный и напуганный Мэтью Эванс, тем не менее, сегодня вернется домой. У скульптора Леонида Шеридана будет повод возрадоваться справедливости и возблагодарить Господа. Лоренцо коснулся браслета личного коммуникатора, но так и не решился нажать кнопку вызова, чтобы сообщить Леониду приятное известие.

- Ну вот, голая земля. Хоть выжигай. Тогда здесь уже не вырастут никакие цветы, не только красные, - Джон кинул лопату в тележку, легонько пнул колесо ногой.
- На славу поработали, - мрачно отозвался Марк.
-  Теперь пусть сажают, что хотят, - Джон вздохнул, отряхнул руки, снял полотняные перчатки.
- Слушай, я тут подумал. Белые тоже неплохо, если их красиво рассадить, - пожал плечами Марк.
- Да… - Джон окинул рассеянным взглядом пустые клумбы. – Обед скоро?
- Через пятнадцать минут. Пойдем, мы управились досрочно, - взявшись за ручку тележки, Марк покатил ее вдоль по гравиевой дорожке.

Отредактировано Лоренцо Сиена (10-10-2009 17:33:18)

56

ООС: Днем позднее.

Следующий день выдался душным и пасмурным, к обеду прошел кратковременный дождь. Господин Великий инквизитор пребывал не в лучшем расположении духа, а потому рабочий день был проведен  почти в полном молчании, за исключением необходимости служебных разговоров, которые отличались непродолжительностью.  К вечеру немного развиднелось, а у Лоренцо появилась возможность закончить рабочий день пораньше. Это обстоятельство виделось ему удачным, тем более, что накануне, прошлым вечером, позвонил Леонид Шеридан. Скульптор извинился за недавний свой отказ, сославшись на здоровье, Лоренцо ничего не оставалось делать, как с должным вниманием принять и эту версию, и извинение друга. Из соображений такта обсуждать данный вопрос на предстоящей встрече он не намеревался, однако, внутренне беспокоился о том, что могло случиться у Леонида.

В  шахматной гостиной, стены которой были украшены гербами давно угасшего рода Ландсберг и стремящейся к тому же итогу фамилии Сиена, проворные слуги  сервировали столик с вином и закуской. Огромные, витражные двустворчатые двери, ведущие на балкон, были распахнуты настежь. Влажные цветы, среди которых теперь не было ни одного красного, наполняли вечерний воздух смесью дивных ароматов. Близилось время заката, и Аммон был снова расцвечен оттенками меди и готической позолоты, к которым чуть позже добавится киноварь. Принесли кофейник с пряно пахнущим корицей кофе, вазочки со сладостями, если вдруг гость пожелает начать не с вина.

На шахматном столике  с историей в несколько веков, были аккуратно расставлены резные фигурки из белого и черного камня, выполненные с изящной точностью. Лоренцо нравилось подолгу глядеть на них. Лица Правительниц белой и черной отличались живостью черт. Черная была строга, белая улыбалась данной ей форе. Доску украшала затейливая резьба, инкрустация из перламутра и эмали. Ферзи - советники были изображены в священническом одеянии, со смиренно сложенными руками.  Когда-то Великий инквизитор Ландсберг любил проводить свой досуг в этой гостиной, говорили, что он был одним из величайших игроков, чей талант проявлялся за шахматной доской и в делах государственных. После его смерти о шахматах почему-то забыли, забыли и о гостиной, убранство которой просто растащили по другим комнатам, а оставшееся заперли на ключ. Сиена вернул шахматам жизнь, собрал шахматную залу по крупицам, согласно тому, как о ней упоминали архивные источники. Лоренцо полагал, что мастерство господина Ландсберга, его нетривиальный, расчетливый и слишком жестокий ум были достойны частого поминания.

От размышлений Лоренцо отвлек щелчок дверной ручки, показавшийся слишком резким, оглушительно громким. Сиена отошел от шахматной доски и взглянул на слугу, тот молча поклонился, пропуская вперед себя Леонида Шеридана, а после незаметно удалился, столь похожий на тень, чтобы не мешать беседе хозяина.
- Как славно все же, что Вы приехали. Добрый вечер, Леонид, - негромко поприветствовал гостя Великий инквизитор.

Отредактировано Лоренцо Сиена (12-10-2009 19:54:26)

57

Квартира и мастерская Леонида Шеридана »

К Святому Розарию Шеридан добирался на такси. Скульптор не имел личного транспортного средства и не умел водить, но обзавестись ими не стремился, выказывая полное равнодушие к аэро- и автомобилям. Ему не составило бы труда купить одно или другое, и даже нанять водителя, но для последнего работы было бы исключительно мало.
Леонида не задержали у ворот, и входная дверь распахнулась перед ним очень быстро: слуги в доме Великого инквизитора была вымуштрована отменно. Слуга принял у скульптора шляпу и трость, а затем гостя почтительно проводили в шахматную гостиную.
- Добрый вечер,- поздоровался Леонид, вежливо склонив голову. Дверь за его спиной закрылась.
Скульптор сделал несколько шагов на встречу Лоренцо, снимая перчатки и протягивая инквизитору ладонь для рукопожатия. На том была домашняя одежда, все такая же закрытая, но более роскошная, нежели его обычный рабочий френч. Волосы инквизитора были распущены на этот раз и лежали красивыми волнами.
-Я очень рад Вас видеть,- мягко улыбнулся Шеридан.
Последняя их встреча закончилась очень странно, и Лоренцо порядком напугал скульптора: сначала поведением, а затем и случившейся тахикардией. Но более того, Сиена в тот раз смотрел на Леонида так, будто увидел едва ли не впервые. Это не ускользнуло от внимания мужчины и порядком его озадачило. Однако, задавать вопросы о том вечере он не собирался.
- Я надеюсь, что дела Ваши постепенно улучшаются,- заметил Леонид.- Я приехал, чтобы поблагодарить Вас за вмешательство в дело Мэтью Эванса... И увидеться с Вами. Я был нездоров в тот раз, когда Вы звонили, и мне очень неловко...
Ложь легко легла на язык, легко же с него и сошла. Шеридан мягко и немного виновато улыбался. В каком-то смысле, он действительно был нездоров, но то было скорее душевное недомогание, а о таких подробностях Лоренцо Сиене знать было необязательно.

Отредактировано Леонид Шеридан (12-10-2009 21:36:07)

58

Чередование черного и красного цветов на гобеленах, изображающих стилизованные шахматные фигуры, выглядело торжественно и прекрасно сочеталось с позолотой, странным образом создавая ощущение развернутой шахматной доски. Черное ковровое покрытие глушило шаги. Позолоченные детали обстановки, ручки с головами львов, подсвечники, подлокотники кресел с широкими, округлыми спинками, черный, матовый столик с расставленными в определенном порядке предметами сервировки, золоченная кайма на серебряных бокалах на высоких, тонких ножках, словно поддерживающих вытянутый, узкий «цветок» сосуда, бра в ореоле мягкого света.

Освобожденная из бархатного плена перчатки белая, ухоженная ладонь Великого инквизитора коснулась руки скульптора. Ровное, не слишком крепкое, но уверенное рукопожатие с задержкой.  Легкая улыбка, прямой взгляд. По обыкновению тихий голос:
- Надеюсь, теперь Вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы составить мне компанию этим вечером? – едва уловимая ирония, впрочем, выказанная с привычной симпатией.
– Потому как если Вы пришли сюда вопреки недомоганию, я буду вынужден отправить Вас восвояси, до тех пор, пока Вы не поправите здоровье окончательно, - Сиена указал гостю на кресло, сел сам. Отложил перчатки и снял маску. Привычная бледность теперь не выглядела болезненной, разве что едва заметно резче стали черты лица Великого инквизитора.

- Сложно говорить об улучшениях ситуации, но трудностей за последние дни прибавилось достаточно для того, чтобы продолжать страдать от бессонницы, - вздохнул Лоренцо, невольно подняв руку и потерев пальцами левый висок.  – Наварро задал нам задачу со многими неизвестными. Затейник этот человек…  Такой переполох устроить – надо уметь, - Великий инквизитор усмехнулся, сощурил глаза. – Вино или кофе, Леонид? Надеюсь, Ваш освобожденный друг в добром здравии? – внимательный, чуть прищуренный взгляд.  Сиена на мгновение обернулся, чтобы поправить лежавшую на кресле бархатную подушечку с золотыми кистями, подкладывая ее под спину.  Устроился поудобнее.

Отредактировано Лоренцо Сиена (12-10-2009 23:24:20)

59

- Да, более чем,- отозвался Леонид, садясь в указанное кресло.- Мы виделись вчера, а сегодня даже гуляли по Бестиарию вместе с ним, госпожой Коул и Рашелью. Ко мне приехала в гости сестра,- поспешил пояснить мужчина.
В темном интерьере его фигура смотрелась чужеродным белым пятном, и едва ли не светилась на черно-красном фоне. Леонид уже бывал в шахматной гостиной, и всякий раз находил ее несколько неуютной для себя. Хотя понимал, что с дизайнерской точки зрения интерьер безупречен, и признавал его красоту.
- Я следил на новостями,- снова солгал Шеридан.- Волосы шевелятся от ужаса, если честно. Кто будет теперь курировать округ?..
Вопрос был отчасти праздным. Лоренцо наверняка поставит человека, удобного для него, и для жителей Бестиария все должно измениться. Но сами они не были в силах ничего изменить.
Леонид выбрал для себя кофе. В доме Великого инквизитора он всегда был безукоризненно хорош.
- Выглядите Вы лучше, чем когда я видел Вас последний раз,- заметил мужчина, присмотревшись к лицу друга.- Бледны, но не чрезмерно. Однако позволю себе заметить, что Ваша бессонница- добровольная; на Вашем месте я не стал бы пренебрегать седативными препаратами. Но вы, видимо, как всегда работаете на износ,- губы скульптора дрогнули в грустной улыбке.- Я очень надеюсь, что этот кризис скоро закончится. Все напуганы происходящим и смущены...
А вот это было чистой правдой. На улицах Бестиария было очень много обеспокоенных лиц; люди не знали где правда, где ложь, и кому теперь можно верить, а кому- нет.
Леонид пододвинул к себе кофейную пару- тонкий фарфор с золочением, изящный и почти невесомый. В его доме все было гораздо проще, но скульптора нельзя было смутить затейливой сервировкой: это был в высшей степени человек светский и обладал странной способностью в любой обстановке вести себя непосредственно.

60

Сиена удовлетворенно кивнул на ответ Леонида, однако не прекратил пристального рассматривания исподволь, как будто что-то искал.
-  По правде говоря, рад, что обстоятельства сложились столь удачным образом, что позволило пересмотреть дело Мэтью Эванса с желаемым результатом, - Лоренцо взял бокал с полусухим красным вином, сделал  медленный глоток, смакуя букет. Вино было чуть терпким, самую малость горчило, имело изысканный, фруктовый вкус с нотами черной смородины и обладало нежным, сладким послевкусием.

- Есть несколько кандидатур, но я на данный момент, как Вы понимаете, не имею права разглашать эту информацию. С моей стороны необходимо приложить старания для того, чтобы следующий Верховный инквизитор был достойным куратором вверенного ему округа. Полагаю, в скором времени удастся разобраться с возникшей неразберихой. Я понимаю волнение граждан и Ваше волнение, Леонид, но, думаю, выбор будет сделан с учетом интересов граждан, - Сиена вновь улыбнулся, позволив себе сделать прозрачный намек на то, что следующий Верховный инквизитор Третьего округа должен быть способен на некоторые послабления. Бестиарий всегда был специфичен, и лучше относиться к нему с некоторыми допущениями, нежели заниматься бессмысленной травлей творческой интеллигенции.

- Как печально, что Ваша сестра приехала в столь беспокойное для нашего города время… - Лоренцо вздохнул, на мгновение опустил взгляд, вновь несколько испытующе взглянул на Шеридана.

- Вы напрасно так усердно волнуетесь обо мне, Леонид. Я пренебрегаю лекарственными средствами, но не пренебрегаю здравым смыслом. Точнее будет сказать, не пренебрегаю им в той мере, чтобы это действительно стало фатальным, - Сиена рассмеялся. – У нас слишком мало времени, мы работаем практически в безостановочном режиме. Поэтому я особенно рад тому, что Вы все же изыскали возможность увидеться. Суть дружеских привязанностей такова, что, не видя друзей, человек легко может заскучать и даже впасть в тоску… - губы Великого инквизитора улыбались, прищуренный взгляд мягко укорял.  – Но я понимаю, что приезд Вашей сестры слишком важное событие, чтобы пренебрегать им. Она не была против Вашей отлучки?

Отредактировано Лоренцо Сиена (12-10-2009 23:05:44)


Вы здесь » Архив игры "Бездна: Скотская кадриль" » И стонет сумрак, как душа в мученье » Апартаменты Великого Инквизитора