Архив игры "Бездна: Скотская кадриль"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Экспресс-трассы Паучьего Дола

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Паучий Дол – место, не требующее суеты и торопливости. В отличие от густонаселенного и работящего округа Третьего, где в постоянном движении находятся люди и механизмы, тут всё подчинено одному правилу – не следует делать лишних движений. Размеренность и чёткость слаженных действий, долесекундное соответствие распорядку дня, недели, года, жизни – это закон для тех, кто привык распоряжаться капиталом и людьми. Бесшумная молниеносность выполнения приказов, техническое совершенство, высокоскоростные транспортные средства и порядок жизни округа поддерживаются, как работа здорового сердца. Сверкающие, словно смазанные маслом аэромобили, стройные аэрофаги курьеров, парящие в небе крейсеры важных господ, стремительные диски катеров военной элиты, изысканные креслейтеры модниц Паучьего Дола. Блики хромированных полусфер и острые лезвия правительственных шлюпов, чёрная моногамия экипажей, выбранных инквизиторами и пурпур, принадлежащий правящему дому, стальная сдержанность общественного транспорта и небесно-голубые катера, выделяемые только важным гостям округа. Запрокинув голову, можно увидеть, как в небе сотнями точек зависли «Небесные охотники» - специальное подразделение, следящее за покоем города с прозрачного Поднебесья – монолитной колонии IX Корпорации, и места, где, по старинным легендам, живут Хранители Времени. Равнодушные дольцы видят же в этом только систему безопасности Паучьего Дола и не видят необходимости посещать то место, ограничиваясь возможностью путешествовать до Второго уровня, откуда можно увидеть город с высоты птичьего полёта. Парковочные боксы расположены в Деловом Центре и в зонах общественного пользования. В частных владениях можно воспользоваться собственной парковкой или вызвать передвижную станцию, способную обеспечить приём многочисленных гостей и механизмов, которые не использует сам владелец особняка.

2

» Тюремный сад

ООС: Приватный  разговор, состоявшийся по пути в Резиденцию Великого Инквизитора.

Прочь. Подальше от этого проклятого места, пропахшего падалью. Подальше от боли человеческой, душевной и физической. За тонированными стеклами аэромобиля с бешенной скоростью мелькали шпили башен, фасады претенциозных и тяжеловесных строений особняков, верхушки деревьев, зеркальная гладь стеклянных витрин. Аммон странным сплавом железа, бетона и стекла искрился в лучах полуденного солнца.  Свет этот слепил глаза, заставляя близоруко щуриться и иногда невольно прикрывать глаза тыльной стороной ладони. Игрушечный город. Головоломка. Процветание и благополучие, рай на земле, сад Господень.  Как никогда отчетливо в такие моменты чувствовались тоска и одиночество.  Апатия. Иногда, глядя на разметочные огни экспресс-трассы, Сиена думал о том, как его аэромобиль сделал бы нелепый поврот и, кувыркаясь в воздухе, ринулся бы вниз сбитой птицей со сломанными крыльями.  Возможно, этот итог был наилучшим решением всех внутренних дилемм. Но пилот был как всегда безупречен, системы управления и навигации работали безотказно, кондиционированный, очищенный, влажный воздух наполнял легкие, и из этой летающей ловушки, как и из жизни, не было выхода.  Господь, если он действительно существует, создал человека почти совершенным. По крайней мере, в вопросах жизни и смерти. Сам Лоренцо не раз наблюдал, как слабое и беззащитное человеческое существо, теряя надежду,  испытывая мучительную боль, все еще стремилось жить, дышать, все еще желало освобождения и счастья.  По мнению господина Сиена это стремление и было основным стержнем, гибким и неподатливым, который ломался крайне редко.

Головная боль становилась все навязчивей, посему все наигранное благодушие Лоренцо опало как осенняя листва. Он не любил показывать слабость кому бы то ни было, но, тем не менее, как и все живущие здесь, был таким же человеком из плоти и крови. Иногда Сиена задумывался над тем, что кроме отличного послужного списка, опыта, образования и полномочий отличает его от других жителей Аммона, в частности от жителей Четвертого округа. Удачно сложившаяся судьба? Благодать Божья? Удобно устроившись на заднем сидении, Лоренцо наконец взглянул на сидевшего напротив Косленда, указательными пальцами помассировал виски и, прерывая затянувшуюся молчаливую паузу, тихо спросил:
- Какие новости относительно дела  к Госпоже Лите?  Как она восприняла Ваше появление и мое сообщение? – личные дела господин Сиена предпочитал решать с помощью Эйба, не пользуясь электронными системами передачи данных. Сказанное на словах труднее обнаружить и подтвердить, чем то, что зафиксировано в сообщениях.

Отредактировано Лоренцо Сиена (07-08-2009 18:23:24)

3

>>> Тюремный сад

В такие моменты Эйб задумывался: какие мысли посещают его хозяина? Тот следил за быстро сменяющимся пейзажем, ярким - порой кричаще-ярким, порой по-настоящему красивым и радующим глаз; Эйб сидел рядом, немного напряженный, как всегда наедине с Лоренцо, но это напряжение не было неприятным. Эйб попросту ждал. И задавался вопросом о мыслях своего хозяина скорее по привычке...
Наверняка, Лоренцо размышляет о том, что произошло в Тюремном саду. О том, что живая и сильная плоть узников расходуется на потеху - бессмысленная трата ресурсов, особенно учитывая, что палачам платят весьма и весьма недурное жалование; можно использовать провинившихся более рационально. В конце концов, смерть, даже мучительная, не всегда худшее из наказаний...
Город. Аммон. Эйб на несколько секунд отвлекся от "отзеркаливания" возможных чужих мыслей и погрузился в свои. Забавно, он не знал Аммон "с высоты птичьего полета" - он знал его закоулки, темные и  грязные, куда осмелились бы заглянуть не все Карательницы, не говоря уж о чистюлях, вроде этого...как его? Дорсета, да. Эйб помнил имена. 
Эйб знал и величественные капеллы; темные прохладные залы, полные тенями и запахом воска. Знал пыточные камеры и притоны, знал смрадные пасти лабиринтов и покинутые кладбища, с которых даже если донесутся крики - никто не придет на помощь...
Но вот такой, золотой и отстраненный Аммон, Аммон-вид-из-автомобиля - чужой Эйбу. Ненастоящий. Если бы город был таким, как выглядит со стороны, Эйб вряд ли смог в нем жить...
Он заметил, как изменилось в машине выражение лица Лоренцо. Задумчивость, какая-то болезненная, отстраненно-неприятная - видимо, мысли далеки от благостности. Эйб устремил собственный взгляд в пол.
Что ж, он по-прежнему ждал.
И дождался, конечно.
Несколько дней назад Эйб получил задание - может быть, немного странное, но Эйб давно научился не делить задания на "странные" и "не-странные", - передать некое известие госпоже Карательнице по имени Ло Лита. Что и было исполнено. Известие заключалось всего-навсего в просьбе о личной встрече... что ж, у Эйба имелись догадки о подоплеке, но он, как обычно, держал их глубоко при себе.
Вопрос не был неожиданностью.
- Госпожа Ло Лита с радостью примет ваше предложение, господин Сиена, - наедине Эйб не именовал хозяина полным титулом, прекрасно понимая, насколько тому опостылели излишние церемонии.
"С радостью" - и, безусловно, сделан акцент. "Радостью" реакцию Карательницы вряд ли можно было назвать.
Заинтересованность - вот так точнее.
- Мне показалось, она и сама ждет с нетерпением подобной встречи.
"Ну еще бы..."
Пауза. Какой приказ следующий? Вероятнее всего, Лоренцо скажет Эйбу пригласить Ло Литу прямо сегодня... зачем тянуть, верно?

4

- Вот как… - Лоренцо наклонил голову набок. Правый угол губ дернулся в подобие улыбки. Ирония. Едва ощутимая горечь. Терпкость. Так горчит хорошее вино. Затянутая в перчатку ладонь слегка поглаживала подлокотник удобного, обитого кожей  кресла. Бесшумный перестук пальцев.

Прищуренный, внимательный  взгляд Сиена  был обращен на Косленда. Иногда Лоренцо искренне жалел, что не умеет читать мысли подобно тому, как это могли делать различного рода шарлатаны и чудотворцы, а порой был искренне тому рад. Карательница, с радостью встречающаяся с Великим Инквизитором, право, какая чудесная шутка. Улыбка потеплела, но взгляд оставался холодным.

- Вы замечательный плут, Косленд. Вы знаете об этом? – прямо, но в то же время мягко произнес Сиена. – Все норовите подсластить пилюлю, - Великий Инквизитор тихо рассмеялся, глубокий, бархатный голос звучал вкрадчиво. –  Видели ли вы хотя бы одного человека, встречающего инквизитора или карателя с радостью? – сказанное Кослендом и правда повеселило Лоренцо, немного развеяв мрачные мысли. - Такие как я и такие как госпожа Лита, - шутливо- нравоучительным тоном резюмировал Сиена, -  не встречаются друг с другом с радостью, - он сделал акцент на последнем слове. – Или же эта радость сродни той, с которой встречаются два ястреба, стерегущие добычу. Благо, предмет нашей встречи не преследуемый обоими мелкий зверь, - за стеклом аэромобиля промелькнул пронзающий небо шпиль собора. Металл, из которого был отлит крест, казалось, плавился от солнечных лучей. Сияние ослепляло, раздражало, заставляя отвести взгляд.

- Что же, госпожа Лита назначила место и время встречи, когда бы Вы могли прибыть  за ней и проводить в Резиденцию?

Отредактировано Лоренцо Сиена (08-08-2009 15:51:46)

5

Напряжение спадало по мере того, как автомобиль улетал от застенков Тюремного сада. Лоренцо, кажется, тоже немного расслабился - во всяком случае, он говорил с Эйбом в обычной своей манере, не изображая из себя недосягаемый иконописный лик.
- Вы мне льстите, господин, - усмехнулся Эйб. - Я всего лишь исполнял поручение. Но должен заметить, госпожа Ло Лита действительно не имела ничего против... или, по крайней мере, не слишком явно дала понять, что против.
Можно говорить начистоту. До определенного "градуса" чистоты, конечно; Эйбу казалось, что в этом городе честны разве с Двойниками да и то, если те от природы умеют читать мысли и души. Говорят, люди тоже такие существуют, но и хорошо, что они подлежат уничтожению как еретики и шарлатаны...
- Дозвольте заметить, господин Сиена: хищники куда прекраснее травоядных. Разве кто-либо воспевал красоту и благородство пасущейся коровы или овцы? Тогда как орлов, тигров и львов можно увидеть на каждом втором гербе.
Пауза, улыбка. Просто отвлеченный разговор, прежде чем вернутся к основной теме.
- В любом случае...госпожа Ло Лита выразила готовность прийти в Резиденцию. Конечно, должность Карательницы такова, что гарантии быть не может. Но, возможно, даже сегодня. Может быть, мне стоит проведать ее и узнать, в силе ли ее согласие, или же вмешались какие-либо третьи лица и обстоятельства?
Интересно, Эйбу дозволено будет присутствовать на встрече? Скорее нет, чем да: дело секретное. Карательница, к слову, уж больно легко согласилась, с минимумом обязательных уклоняющихся маневров... мол, даже "почти свободна, если конечно, не призовет служба в последний момент". Но это обычная отговорка.
Инквизиторы ссылаются на Господа, Карательницы - на волю Старшей и самой Повелительницы. Невелика разница.

6

Тринадцать лет забвения и безуспешных поисков информации. «Все по воле Господа» - усердно повторяемое самому себе. Боль, сменяющаяся бесчувствием – «Что бы ни произошло, за все благодари Бога». Сухие строчки отчета, ни буквой больше. Глухая стена безмолвия и безразличия. В этом мире хоть где-то должна была быть правда. Но где? Каратели умеют хранить свои секреты, и если требуется, хранят их с такой тщательностью, что и Великому Инквизитору не под силу иголку в стоге сена отыскать.  Но Лоренцо искал, и в конечном итоге наткнулся на тоненькую ниточку, ведущую к прошлому Анны Сиена.  Женщина по имени Ло Лита. Захочет ли она говорить с ним о далеком прошлом и деле госпожи Сиена? Будет ли чиста и откровенна? Не обернется ли это какими-либо последствиями? Слушая Косленда, Лоренцо попутно перебирал в памяти строчки медицинских отчетов, факты, некогда оброненные случайно слова. Еще не встретившись, он уже  был благодарен госпоже Лите за то, что та не ответила официальным, ничего не значащим предлогом для отказа.

- Вы хорошо справились на этот раз. По прибытии в замок Корнелия отправитесь за госпожой Литой, - веселость Сиена вновь уступила место прежней задумчивости и серьезности.  Так облака скрывают солнце. Даже если бы женщина, которую он ждал, впоследствии не сказала ему ничего нового, Лоренцо был бы рад услышать одно единственное слово – имя сестры. Великий грех или оставшаяся непорочной любовь? Он так и не нашел ответ за все эти годы.

- Что же до братьев наших меньших… Об овцах достаточно сказано в связи с добрым пастырем, людей часто сравнивают с ними. Агнцем же называли того, кто когда-то пришел спасти этот мир, - Лоренцо сложил ладони, а затем осенил себя крестным знамением. Немного помедлив, Сиена вдруг задал неожиданный вопрос:
-  Скажите, что, кроме рабочих поручений, побуждает Вас  ходить  на публичные истязания?

7

- Будет исполнено, - короткий ответ на приказ по возвращении отправиться за Ло Литой. На приказы Эйб никогда не отвечал более, чем двумя словами, а чаще и вовсе молчаливым кивком. Эйб в армии не служил, солдатом не был, но прекрасно понимал - чем меньше обсуждаешь и выспрашиваешь о приказах, тем лучше.
Безусловно, у него были мысли о причине этой встрече. О том,  какой разговор состоится между Инквизитором и Карательницей; дело было темное, запутанное, и некоторые из нити тянулись к самой... но тсс, даже мысленно Эйб не мог позволить себе проговорить все догадки. Будь что будет.
- Овцы не могут без пастыря, - поддакнул Эйб в ответ на тираду, -  Такие пастыри, как вы, господин, ведут стадо к зеленым пастбищам и хранят от волков...
На самом деле, Эйб философствования и "мудрствования" не особенно любил. Упражняться в словах и подтекстах - прерогатива... пастырей. К кому причислял Эйб себя? Может быть, к псам. Ни один пастух не обходится без беспородной, но хорошо вышколенной и верной, шавки. А если шавка и загрызет когда ягненка-другого... так то естественные потери, и вообще можно списать на волков.
Зря, кажется, Эйб задумался. Иногда ему казалось, что Лоренцо читает его мысли, словно книгу, и вот вам пожалуйста, подтверждение.
"Что он имеет в виду этим вопросом?" - не то, чтобы испугался, но пальцы сложенных рук напряглись. С чего бы вдруг Лоренцо интересовался... предпочтениями Эйба?
Как ответить?
- Мне нравится наблюдать... за людьми, - сказал Эйб, и это было правда. Он вспомнил, как недавно, на казни думал, что страдание и смерть на самом деле, самая интимное, что может случиться с человеком. Даже в ночи любви как минимум двое, умирает же каждый в одиночку - банальная истина. На публичных казнях гораздо интереснее смотреть на зрителей. - Всегда хотел понять, что влечет тех, для кого подобное присутствие не является долгом. К сожалению, так и не понял... видимо, не дано.

8

Сиена кивнул. Слова о пастыре заставили Лоренцо невольно улыбнулся.  Улыбка вышла горькой. «Такие, как я, пастыри, водят стада овец на бойню, чтобы такие, как Вы могли за этим наблюдать» - мысль эта ни выражением лица, ни, тем более, словами никак не была проявлена  вовне. Лоренцо чуть приподнял подбородок, поправляя шелковый шейный платок.

Аэромобиль сделал плавный переход на другой воздушный путь.

Внизу, средь  строгих или наоборот вычурных зданий, глядя на которые можно было бы изучать архитектурную историю Аммона, едва заметные, крохотные фигурки людей двигались вдоль улиц. Беззащитные и хрупкие, но вместе с тем удивительно сильные, ибо год от года не замечают, как эта громада города давит на их плечи. Поколениями воспитанные в терпении и подчинении… Взгляд Лоренцо скользил от пейзажа за тонированным стеклом к Косленду и обратно.

Много раз пытаясь себе представить, как выглядел бы этот город, будь в нем иные законы, Сиена не находил ответ. В его сознании не возникало четкой картины того, что видели некоторые из осужденных за смуту. Он не понимал ни слов о свободе, ни рассуждений о равноправии, но прекрасно понимал, что попади в их руки власть, они устроят ровно то же, что делают ныне  с ними. Перемена мест слагаемых, смена ролей не отменит кровопролития, разница в том, кто будет говорить о милосердии, поддержания репутации ради, и кто с самозабвением взглянет  в глаза нового оратора. Так какая в сущности разница…

Через несколько минут показался знакомый архитектурный комплекс. Замок Корнелия утопал в цвете садов. Машина быстро пошла на посадку, без затруднений приземлившись на специально предназначенной площадке. На подбежавшего встречающего их слугу Сиена взглянул с тем безразличием, с которым смотрят на надоедливое насекомое.  Пара четких, коротких указаний: Лоренцо, не желая терять времени, занялся инструктажем людей относительно того, как должно подготовиться к визиту гостьи.

» Апартаменты Великого Инквизитора

Отредактировано Лоренцо Сиена (12-08-2009 20:04:40)

9

» Вилла "Дуэнде" - владение Ланселота Белла

Плыви, плыви, бесстрашный бриг,
С капризным ветром вдаль иди;
Иной не будет материк
Мрачней того, что позади.
И шепчет, кажется, волна:
«Пусть под улыбкой смерть и мрак,
Не так я зла и холодна,
Как улыбающийся враг».

Плыви, плыви в дали морской.
Благословив и штиль, и шквал;
Страшнейший ураган – покой,
Тому, кто крах надежд познал.
Когда найдем пустынный край,
Что лживостью сердец и злом
Не осквернен, тогда бросай
Свой якорь, бриг, - но только в нем.

Вместо вечерней молитвы стихи. Кто узнает, если на устах печать молчания, руки сложены ладонями друг к другу, меж них – четки. Аммон великолепный пережил еще один день. Странный, долгий,  знойный день.  Вот стало золотым небо. Потянулись влекомые ветром облака с багровыми краями, грубые масляные мазки на стекле. Ровное, почти незаметное гудение двигателя аэромобиля, вибрация, легкие толчки при переходе на другие линии движения. Лавирование в потоке машин.

Лоренцо не сразу услышал сигнал коммуникатора, грезил. Засмотрелся на шпили и башни, бесконечно ведущие спор за право обладать небом. Рефлекторно нажал кнопку, приняв вызов без возможности передачи изображения, с промедлением сказал короткое, сухое «Слушаю».
- Господин Великий инквизитор, чрезвычайное происшествие в Третьем округе.
Лоренцо стиснул зубы и еле удержался от того, чтобы не рассмеяться. Дни, как затертая, старая пластинка, застревали на одной и той же фразе.
- Что там у Вас еще? – голос инквизитора против воли звучал устало и вяло.
- Господин Верховный инквизитор третьего округа… пропал.
- Да? – иронично переспросил Сиена. – И он тоже?
Возникла пауза, человек на другом конце обдумывал следующую фразу. Был растерян.
- К большому сожалению, есть жертвы, господин Великий инквизитор. Господин Лукас Коэн и остальные проверяющие убиты. Их головы… нашли на заборе.
Лоренцо кашлянул:
– Упокой Господи души братьев наших во Христе, - осенил себя крестным знамением.
- Дом Верховного инквизитора Третьего округа сгорел, по нашим сведениям подрыв.
- Попытка замести следы, - констатировал Сиена. - Мог бы придумать что-нибудь поинтереснее.
- Простите?
- Продолжайте.
- На месте работают пожарные и полиция. Кроме названных жертв нет. Исчезли так же несколько человек из окружной инквизиции.
- Сводку контрольно-пропускных постов воздушных и наземных трасс уже запрашивали?
- Да, господин Великий инквизитор.
- Что там с делом Диксона, кстати?
- Арестованы шесть человек, работа продолжается.
- Хорошо, я прибуду в резиденцию через десять минут, жду Ваш отчет.
- Слушаюсь.
Когда оборвалась связь, Лоренцо прикрыл глаза, снял маску и помассировал виски. Так он сидел несколько секунд, прежде чем запрокинул голову и громко рассмеялся. Отлучение от церкви, заочное аутодафе, Аммон будет знать своих сбежавших героев в лицо.

Отредактировано Лоренцо Сиена (04-10-2009 04:07:21)

10

» Городской Музей Изящных Искусств

Такие разные и такие похожие - люди. Как дети, оставшиеся без Отца. Сироты, пытающиеся выжить в мире, не защищенном Его крылом. Во рту все еще горчило вино. На сидении аэромобиля лежал букет белых калл. Рядом – алая маска и кнут. Чистые как снег цветы, правильные и почти безжизненные. Кортеж из шести черных аэромобилей, меченных серебристыми крестами, направлялся в Резиденцию Великого Инквизитора.

Небо над Аммоном было безоблачно синим. Золотое солнце будет всходить и заходить до скончания века. А что потом? Все будет идти своим чередом. Леонид окончит работу над Всадниками, четыре ужасающих фигуры займут свое место в парке Арнгейм. Все так же, как и прежде, будут цвести сады, женщины приведут мужей и детей на казни, и нескончаемо будет звучать гимн жестокости и силе. Стоит ли стращать адом и геенной огненной? Мир о четырех кругах.

В тонированном стекле аэромобиля отразилась усталая улыбка человека с рано поседевшими висками.

Но кто-то один обязательно в сердце своем воспоет Любовь. Кто-то вспомнит Павла, и тогда плотина рухнет. Слезами или кровью, списками помилованных, новыми аутодафе – не имеет значения более.

Водитель согласно приказу сделал резкий разворот, уходя в противоположное направление. Через пятнадцать минут - остановка, смена транспорта, номеров и документов. Ряды «шестерки» сомкнулись, меняя распорядок, переходя на другую линию воздушного движения, продолжая двигаться к Резиденции.

«Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.  А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».

Лоренцо Сиена сменил красный на белый.

Лицом к лицу. Человек в белом строгом деловом костюме открыто улыбнулся своему отражению. В последний раз осенил себя крестным знамением и захлопнул дверцу серебристого легкого аэромобиля. На сидение рядом легла украшенная головой льва трость, послушно и мерно загудел мотор. Кнут, маска и безжизненные цветы остались лежать на заднем сидении машины с серебристыми крестами.

«… Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение - истина Его. Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень».

Все произошло в считанные секунды. Звук, чем-то напоминавший раскат грома или пушечную канонаду, сотряс тяжелый, жаркий воздух. Эхом взвыл далекий аварийный сигнал. Автопилотируемый аэромобиль Великого инквизитора, примкнувший к «шестерке» в середине пути, подобный громадной шутихе, мгновенно вспыхнул ярким факелом, осветив все окрест. Взрывная волна ударила по оборудованию воздушной  дорожной разметки, ломая и скручивая жгутом металлические столбы опор.

Достойные похороны в присутствие множества свидетелей.

- Выполнено, - отсалютовал коммуникатор коротким текстовым сообщением на перламутровом сенсорном экране.

Разлетевшиеся в разные стороны, причудливо изогнутые, сплавленные, слившиеся воедино осколки мириадами светящихся брызг полились на грешную землю, оставляя едкий, тошнотворный шлейф гари. И костей не собрать. Вот ведь…

Человек в белом до отказа надавил на педаль. Серебристый аэромобиль легко, словно птица, ринулся в воздух над Аммоном. Женщина в красном или сама Любовь стоила того, чтобы отказаться от себя, гордости, громкого имени  и кем-то выдуманного Бога.

Отредактировано Лоренцо Сиена (04-11-2009 19:29:24)